Екатерина Косолапова – Ты мое будущее (страница 22)

Я был хранителем. Всегда. Хранителем секретов Дена. Хранителем спокойствия Эммы. А теперь – хранителем ядовитой тайны, которая могла отравить их всех.

Я взял телефон и открыл фото Амелии. Ее уставшее, но гордое лицо. Она не просила ни о чем. Она просто пыталась выжить. И теперь я знал, что ее выживание могло стоить мира той семье, что стала моей.

Я не знал, что делать. Но я знал одно: время тикает. И рано или поздно правда вырвется на свободу. И когда это случится, мне придется выбрать сторону. И любая из них будет стоить мне части моей души.

Я выключил свет и закрыл глаза. Но сон не шел. Только лица. Дена. Эммы. Амелии. И тихий, настойчивый шепот: Что ты будешь делать, Крис? Что ты будешь делать, когда все рухнет?

Я смотрел на потолок, отсчитывая секунды в такт мерцанию светодиодной ленты над кроватью. Двадцать четыре часа. Ровно столько прошло с тех пор, как Макс сбросил мне эту бомбу. Двадцать четыре часа я носил в себе знание, которое могло разнести нашу и без того хрупкую экосистему в клочья.

– Не выспался, – буркнул я, избегая его глаз. – Бессонница.Утром я выглядел как дерьмо, и Ден это сразу заметил. Его взгляд, острый как скальпель, впился в меня за завтраком. – Ты похож на смерть, – констатировал он, отодвигая чашку с кофе. – Что-то случилось?

Он не поверил. Он никогда не верил, когда я врал о мелочах. Но к счастью, его отвлекла Эмма. Она вошла в столовую с сияющим видом, который не обманул бы даже слепого. Ее улыбка была слишком яркой, глаза – слишком горящими. Она что-то замышляла.

– Братик, – начала она, садясь рядом с Деном. – Я подумала… Может, устроим небольшую вечеринку? Просто свои. Чтобы развеяться.

– Нет.Ден медленно повернулся к ней. В воздухе запахло гарью. – Я сказал нет, Эмма. Никаких вечеринок. Никаких «своих». Ты знаешь правила. – Но Ден…

Они уставились друг на друга – два тигра, готовые к прыжку. И я, как всегда, между ними. Но на этот раз я был не просто посредником. Я был миной, заложенной под ними обоими.

Я вышел, притворившись, что мне нужно срочно позвонить по работе. На самом деле, мне нужно было просто дышать. Я стоял на террасе, впиваясь пальцами в каменные перила, и пытался придумать хоть какой-то план.

Вариант первый: рассказать все Дену. Последствия: немедленный взрыв. Он бы не стал разбираться. Он бы пошел и… Я даже не хотел думать, что он мог бы сделать с Амелией. Ее существование было оскорблением для его семьи. Для него лично.

Вариант второй: рассказать Эмме. Последствия: эмоциональный апокалипсис. Ее хрупкий внутренний мир рухнул бы под тяжестью этой правды. И она, со своим горячим сердцем, тут же бросилась бы «спасать» Амелию, вывалив на нее всю правду. И это добило бы ту окончательно.

Вариант третий: молчать. Последствия: тикающая бомба. Рано или поздно правда всплывет. И когда это случится, Ден никогда не простит мне, что я знал и не сказал.

Я сгреб пальцами волосы. Боги, почему я вообще полез в это? Почему не оставил все как есть?

Потому что не мог. Потому что видел, как Эмма тает на глазах, чувствуя чужую боль. Потому что видел, как Амелия пытается быть невидимой, и в ее глазах читал ту же самую, знакомую до боли решимость – выжить, несмотря ни на что.

«Нашел кое-что еще. По матери. Кажется, она не просто сбежала от мужа. Она бежит от кого-то еще. Более серьезного.»Мой телефон вибрировал. Макс.

Я закрыл глаза. Идеально. Просто идеально. К психически неуравновешенному отцу-алкоголику теперь добавилась еще какая-то тень из прошлого. Я почти физически чувствовал, как подо мной рушится лед.

Вечером я поехал в кафе «У Ирины». Мне нужно было увидеть ее. Не как объект расследования. А просто… увидеть.

Я сидел за столиком в углу и пил кофе, который был на вкус как жидкая горечь. Она работала. Двигалась между столиками, тихая, собранная. Я видел, как она на мгновение останавливается, чтобы перевести дух, и ее плечи опускаются от усталости. Видел, как она заставляет себя улыбнуться клиенту. Видел шрам на ее запястье, который она тут же прятала, засунув руку в карман.

И в тот момент я понял, что не могу выдать ее. Не могу стать еще одним человеком, который причиняет ей боль.

Когда ее смена закончилась, я вышел вслед за ней. Она шла по улице, закутавшись в тонкое пальто, ее плечи были подняты от холода и напряжения. Она не оборачивалась. Не подозревала, что за ней следят.

Я наблюдал, как она заходит в тот самый элитный дом в Брайдл-Пат. Дом, который, как я теперь знал, был куплен на деньги Марка Соколовского. Ирония судьбы была достойна шекспировской трагедии. Дочь, которую он отверг, жила в его доме, купленном через подставные фирмы, и даже не подозревала, кто ее настоящий отец.

– Об Амелии, – я выбрал слова с осторожностью сапера. – Я… покопал глубже. Ее мать связана с темными делами. Очень темными. И, кажется, за ними кто-то охотится.Я вернулся домой с тяжестью на душе. Ден был в кабинете, он что-то яростно печатал на компьютере. – Где пропадал? – бросил он, не отрываясь от экрана. – Развеяться, – ответил я, опускаясь в кресло напротив. – Босс, нам нужно поговорить. – О чем?

– И если мы будем давить на Амелию, если привлечем к ней внимание… мы можем ненароком навести на них этих людей. Кто бы они ни были.Он наконец поднял на меня взгляд. Услышав серьезность в моем голосе, он нахмурился. – И?

– Я предлагаю быть осторожнее. Ради безопасности Эммы. Мы не знаем, с чем имеем дело.Я не солгал. Но и не сказал всей правды.

– Ты предлагаешь оставить Эмму в покое? Позволить ей играть с огнем?Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. Его взгляд был непроницаемым.

– Понял, – я кивнул, с трудом сглотнув.Он долго смотрел на меня. Я чувствовал, как под этим взглядом проступает холодный пот. – Хорошо, – наконец сказал он. – Я не буду вмешиваться. Пока. Но если эта девушка сделает хоть один шаг в сторону Эммы… Ты понял меня, Крис?

Я вышел из кабинета, чувствуя себя последним подлецом. Я манипулировал им. Использовал его желание защитить Эмму, чтобы защитить Амелию. Чтобы выиграть время.

Я не знал, сколько оно продлится. Не знал, что буду делать, когда правда всплывет. Но сейчас, в этот момент, это был единственный выход.

Я был между молотом и наковальней. И с каждым днем тиски сжимались все туже. Но пока я мог дышать, я мог искать выход. Или, по крайней мере, пытаться не дать этому проклятому миру раздавить тех, кого я, против всей логики, считал своими.

Даже если один из них был дочерью человека, чье имя было синонимом власти. А другой – моим лучшим другом, который убьет меня, если узнает правду.

Виски больше не работало. Оно просто обжигало горло, оставляя после себя вкус пепла и беспомощности. Я сидел в темноте своего номера и смотрел на город за окном. Огни Торонто казались мне сейчас слепыми, безразличными глазами, наблюдающими за тем, как я медленно схожу с ума.Ад, должно быть, выглядит именно так.

Амелия Соколовская.

Даже мысленно произнося это имя, я чувствовал, как по спине бежит холодок. Не Разумовская. Соколовская. По крови. По праву рождения. Дочь Марка, того самого человека, чей портрет висел в кабинете у отца Дена и чье имя произносилось с придыханием и страхом.

А что, если бы все сложилось иначе? Если бы Марк не поверил в ту подстроенную измену? Если бы он узнал, что Ариадна беременна? Амелия росла бы в роскоши, стала бы той самой избалованной мажоркой, которых я так презирал. Но судьба распорядилась иначе. Она выросла в аду, и каждый шрам на ее теле был свидетельством этого.

И теперь я, Крис, лучший друг Дениса Соколовского, знал тайну, которая могла перевернуть все с ног на голову.

В голове проносились обрывки воспоминаний. Ден, сжимающий кулаки при одном только упоминании имени дяди Марка. «Он – гиена, – говорил Ден как-то. – Ждет, когда мой отец оступится, чтобы откусить свой кусок». А что, если Марк узнает о дочери? Захочет ли он ее признать? Или увидит в ней угрозу? Новую претендентку на состояние?

А Эмма… Боги, Эмма. Она чувствовала связь с Амелией на каком-то подсознательном, животном уровне. Как будто их души, исковерканные семейным проклятием, узнали друг друга в толпе. Если бы она узнала, что та, чью боль она ощущает кожей, ее двоюродная сестра… Это либо исцелило бы ее, либо добило окончательно.

– Войди, – прохрипел я.Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Разве тут можно уснуть? – я усмехнулся беззвучно. – Ты же знаешь, как на меня давит этот город.Дверь открылась. На пороге стоял Ден. Он был без пиджака, волосы растрепаны, а в глазах стояла та самая, знакомая мне усталость. – Не спишь? – спросил он, заходя и опускаясь в кресло напротив.

– Отчасти, – честно ответил я.Он посмотрел на бутылку виски, потом на меня. – Это из-за Эммы?

– Может, не нужно пытаться? – осторожно предложил я. – Может, просто… быть рядом, когда она упадет?Он тяжело вздохнул. – Я не могу ее контролировать, Крис. Она как ветер. Чем сильнее пытаешься ее удержать, тем быстрее она вырывается.

– Ты не понимаешь. После Лизы… Я не могу позволить ей снова оказаться в такой ситуации. Не могу.Ден покачал головой.

– Ты что-то знаешь, Крис? – его голос стал тише, но в нем появилась стальная нотка. – Говори.А если эта «ситуация» – ее собственная кузина? – кричал во мне внутренний голос. – Ден, – я поднялся и подошел к окну, чтобы не видеть его глаз. – А если эта девушка… не та, кем кажется? Что, если она не представляет угрозы? А просто… несчастна?