Екатерина Косолапова – Ты мое будущее (страница 11)

– Простите…Когда экскурсия закончилась и у нас появилось свободное время, я поняла – момент настал. Девушка – Эмма, как я услышала, как её звали другие – стояла с подругами. Я, пряча лицо в капюшон и воротник кардигана, как страус, поползла в её сторону. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём холле.

– Э… Эмма?Я подошла почти вплотную и прошептала. Она не услышала, увлечённая разговором. Я видела, как те двое парней начали двигаться в нашу сторону. Паника сдавила горло. Я сделала ещё шаг и, собрав всё мужество, сказала громче, но голос всё равно предательски дрожал.

– Привет! Что-то случилось? – её голос был доброжелательным.

– Я… я та девушка… с которой вы вчера столкнулись у кабинета ректора, – я проговорила, глядя в пол. – Я хотела извиниться. За то, что толкнула тебя… и за то, что убежала. Мне… мне стало очень плохо. Я не хотела тебя пугать. Она обернулась. Её ярко-голубые глаза с любопытством уставились на меня. Я увидела в них лёгкое замешательство, но не злость.

– Так ты извиняться пришла? Какая честная! Меня, кстати, Эмма зовут. А тебя? – она снова повернулась ко мне. – Амелия, – прошептала я, чувствуя, как камень падает с души. Она не стала меня допрашивать. Не испугалась.

– Ой, да ладно! Ерунда! – она махнула рукой, и её улыбка на секунду стала чуть более настоящей. – Со мной тоже всякое бывает. Ты же новенькая? Всё в порядке? Я рискнула поднять на неё взгляд. Она смотрела на меня с неподдельным интересом, её взгляд скользнул по моему лицу, скрытому под слоем тонального крема, но ничего не выдал.

– Очень приятно, Амелия! Не переживай, всё в порядке. Увидимся на парах! В этот момент её взгляд перевелся куда-то за мою спину, и я увидела, как её лицо смягчилось. Она помахала рукой. Я украдкой обернулась и увидела её брата и его друга. Она посмотрела на Дена и легко, почти незаметно кивнула. Знак: «Со мной всё хорошо».

Она улыбнулась мне ещё раз и побежала к брату. Я стояла на месте, всё ещё чувствуя жгучий взгляд Дена Соколовского на себе. Но сквозь страх впервые пробивалось что-то тёплое. Возможно, здесь, в этом новом мире, у меня мог появиться шанс. И, возможно, эта странная, сияющая девушка, которую тоже ударила та же загадочная молния, была его частью.

После того короткого, но такого важного для меня разговора с Эммой, в груди появилось странное чувство – крошечный, хрупкий росток надежды. Может быть, здесь действительно можно начать всё заново. Я прошла в аудиторию и села на последнюю парту, в самый темный угол, стараясь стать невидимкой.

Эмма сидела в первом ряду. Солнечный зайчик, вокруг которого сразу же сформировался маленький, яркий кружок. Пару раз я ловила на себе её быстрый, скользящий взгляд. Не любопытный, а скорее… оценивающий? Заботливый? Я не могла понять, но он заставлял меня съёживаться ещё сильнее.

Как только прозвенел звонок, я рванула с места, желая просочиться в толпу и исчезнуть. Но моя вечная неуклюжесть подвела меня снова. Я резко столкнулась с кем-то на выходе, потеряла равновесие и уже приготовилась к болезненному падению.

Но меня поймали. Сильная рука схватила меня за талию, прямо поверх бинтов, и резко дёрнули на себя, чтобы я не упала.

– Отпусти! – прохрипела я, пытаясь вырваться. Белый, обжигающий свет боли пронзил меня. Это было не просто больно. Это было ощущение, будто кости в моей руке ломаются, а старые раны разрываются заново. Я не сдержала пронзительного шипения, и слёзы брызнули из глаз сами собой.

Моя попытка освободиться совпала с тем, что он ослабил хватку. Я рухнула на пол спиной, и при падении его пальцы, цепляясь чтобы снова подхватить меня от падения, сорвали бинт с моей руки. Я лежала на холодной плитке, свернувшись калачиком и тихо постанывая, не в силах сдержать рыданий. Слёзы текли ручьём, смешиваясь с пылью на полу. Под разорванным бинтом были отчетливо видны свежие, глубокие ссадины, а старые швы сочились сукровицей.

Я кое-как поднялась, чувствуя, как по спине под одеждой растекается тёплая, липкая влажность. Кровь. Я знала, что это кровь. Слепо вытерла лицо, выхватила из рук ошеломлённого Дена окровавленный бинт и, не глядя ни на кого, бросилась прочь.

Последнее, что я успела заметить, – это лица. Смесь шока, непонимания и какой-то животной ярости на лице Дена. Растерянность Криса. И Эмма… Эмма стояла с широко раскрытыми глазами, полными такого ужаса и боли, будто эту рану сорвали с неё самой. Она что-то крикнула мне вслед, но я уже не различала слов.

Я не хотела этого видеть. Ни их жалости, ни их гнева, ни их вопросов. Я почти бегом добралась до туалета, ворвалась в самую дальнюю кабинку и, забравшись на унитаз, прикусила зубами рукав кофты, чтобы заглушить стон. Боль была всепоглощающей. Дверь в туалет с грохотом распахнулась.

– Амелия? Ты здесь? – это был голос Эммы, сдавленный от слёз.

Я не ответила, затаив дыхание. Слышала, как они с кем-то – наверное, с Крисом – вышибают соседние кабинки. Потом шаги затихли. Они ушли.

Только тогда я слезла, с трудом стянула с себя одежду и, сдерживая рыдания, промыла раны под струёй ледяной воды. Перевязка заняла вечность. На это ушёл весь следующий урок. Когда я закончила, началась большая перемена.

Я вышла с туалета и направилась в столовую, взяла кофе и простой салат, натянула капюшон на глаза и направилась в самый дальний, тёмный угол. Я села так, чтобы меня не было видно, но сама видела всех. Столовая наполнялась шумом, смехом, жизнью. А я сидела в своей тени, прислушиваясь к пульсирующей боли в теле и к ещё более острой боли внутри. Я видела, как вошли они. Ден, Крис и Эмма. Она что-то горячо и взволнованно говорила, жестикулируя в сторону туалета. Её лицо было бледным.

Они не видели меня. Но я видела их. И понимала, что моё хрупкое анонимное существование в этом новом мире треснуло. Теперь они знали, что со мной что-то не так. И самое страшное было в том, что я сама не знала, что именно. И боялась, что они захотят это выяснить.

Тигр на поводке

Утро началось с ритуала. Ледяной душ, чтобы закалить сталь воли. Горячий – чтобы смыть призраков прошлой ночи. Одежда – доспехи: чёрные брюки, кашемировый свитер, часы, отмеряющие время, которое я тратил на восстановление контроля. Контроль – это всё. Единственное, что отделяло меня от зверя, рвущегося наружу.

– Брат, я готова! – объявила она, но её пальцы нервно теребили ремешок сумки.Внизу меня ждала Эмма. Сияющая. Слишком сияющая. Её улыбка была таким же щитом, как моё молчание.

– Ты остаёшься дома, – сказал я ровно, без предисловий. Её история с той девушкой в капюшоне и «ударом тока» не выходила у меня из головы. Это была угроза. Непонятная, а значит, самая опасная.

– Это не паранойя. Это осторожность. Крис, проследи, чтобы она не вышла.– Ты не можешь меня запереть! – её голос взвизгнул. – Я не твоя пленница, Ден! После всего, что случилось с Лизой… ты теперь и на мне паранойю сорвал? – Что? Нет! Я не больна! Это был просто… странный случай! – Случай, из-за которого ты схватилась за сердце, – мои слова прозвучали как удар хлыста. – Пока я не разберусь, ты здесь.

Она знала, куда бить. Имя Лизы всё ещё жгло, как раскалённый металл. Я почувствовал, как ярость закипает во мне, тёмная и знакомая. Но я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Крис, стоявший в стороне, напрягся. Он всегда оказывался между молотом и наковальней. Эмма фыркнула, развернулась и с грохотом убежала наверх. Я знал, это не конец.

– Я еду. Ты не мой тюремщик, – она вышла, бледная, но с поднятым подбородком. На ней была та же сияющая маска.Через пятнадцать минут, когда я уже садился в машину, дверь распахнулась.

Мы ехали молча. Напряжение в салоне можно было резать ножом. В университете я проводил её до аудитории, поймав взгляд Криса: «Я за ней смотрю». Я кивнул. Мне нужно было уйти, иначе я бы взорвался.

Возвращаясь после звонка, я увидел их. Эмма стояла в холле, разговаривая с той самой… . Девушкой в капюшоне. Моё тело напряглось инстинктивно. Я видел, как Эмма улыбается ей, как легко и непринуждённо. Что за игра?

Эмма увидела мой взгляд и попрощавшись с девушкой подошла к нам.

– Брат, успокойся. Девушка она очень переживала из-за вчерашнего и пришла извиниться. Искренне. Говорит, ей тоже стало плохо, вот она и убежала. Думаю, она просто испугалась. Всё, я пошла, братик, у меня урок. Она встала на цыпочки, чмокнула меня в щеку и скрылась в толпе студентов.

– Я помню, – мой голос прозвучал хрипло. – Вопрос в том, что она здесь делает. Слишком много совпадений, Крис. Слишком. Я молча двинулся к выходу, и Крис, не говоря ни слова, пошёл рядом. Воздух между нами был густым от невысказанного. – Брат, – наконец произнёс он. – Эта девушка… Амелия. Она из аэропорта. Та самая официантка.

После пары мы с Крисом молча пошли к кабинету Эммы. Мне нужно было её видеть. Убедиться, что с ней всё в порядке, что эта Амелия не… не заразила её своей болью. И тут всё произошло мгновенно. Амелия рванула с места, столкнулась со мной, и я, на автомате, схватил её за руку, чтобы удержать от падения.

И мир перевернулся. Раздался не крик, а сдавленный, животный стон. Под моими пальцами, сквозь тонкую ткань свитера, я почувствовал не просто руку. Я почувствовал… бинты. Грубые, плотные. И тут же мои пальцы нащупали нечто влажное, липкое и горячее. Кровь.