Екатерина Коробова – Иные знания (страница 38)
Аврум безразлично наблюдал за ними, на его лице застыли презрение и скука, словно ему очень жаль потраченного времени.
«Рут, так ничего не выйдет, – Мик шагнул вперед, Огонь последовал за ним. Аврум снисходительно улыбался. – Надо нападать».
«Да», – Рут кивнула. Мик чувствовал, как от напряжения и жара лоб покрылся капельками пота.
Стихия – огонь и тьма – вихрем взвилась к потолку и устремилась к Авруму. Он легко махнул рукой, словно отгонял от себя комара. Творение исчезло.
Мик моргнул: он впервые видел, чтобы его Огонь исчезал вот так – бесследно, словно его и не было никогда. Рут виновато смотрела на свои руки.
Пламя вспыхнуло прямо под ногами – Мик и Рут едва успели отпрыгнуть, ступни нещадно жгло, хотелось скинуть обувь и выбежать босиком на улицу, в талый снег. Аврум негромко засмеялся.
«Что нам делать, Мик?» – Рут непослушными пальцами пыталась создать исцеляющее творение.
Мик прикрыл глаза. Четыре были здесь, рядом, и его Огонь, и Земля Рут никуда не делись, и он мысленно звал их, обращаясь к самой своей сути, к той истине, за которую он пришел сражаться, к той мощи, которая по праву принадлежала ему. Мик вдохнул: легкие наполнились дымом, сразу же подступил кашель. Стихия свободна, она не могла принадлежать Авруму и слушаться только его, сколько бы лет его семья ни копила силы. Ни израненные руки Рут, ни все промахи на тренировках, ни его страхи и сомнения не могли отнять Огонь, Землю и то, чем они становятся, переплетаясь воедино в их истинном творении.
«Давай!» – Мик не понял, выкрикнул он это только мысленно или вслух. Последним, что он заметил, прежде чем все заволокло жарким маревом, была вскинутая ладонь Рут.
На какой-то миг Мику показалось, что он сходит с ума, все приключившееся с ними – просто дурной сон и он снова стоит в тренировочном зале Огненного двора, пытаясь помочь Рут совладать со Стихией. Он слышал треск горящего дерева и полный ужаса крик Рут, в нос бил тошнотворный запах жженых волос, казалось, что проходили столетия, пока Земля из самой жизни превращалась в опаленную горькую смерть.
Творение оборвалось против их воли, так грубо и резко, что Мик пошатнулся, а Рут, не удержавшись на ногах, упала на колени и выставила вперед руки.
– Недурно, – по Авруму невозможно было понять, зол он или, наоборот, наслаждается происходящим. – Хотя, признаться, я ждал большего. Себерийские дикари, видимо, совершенно не способны научить чему-то стоящему. Признаюсь, идея с ристалищами даже позабавила меня, редко встретишь среди мятежников что-то столь остроумное. Но теперь и это начинает утомлять. Довольно.
Он поднял обе руки. Мик шагнул вперед, пытаясь загородить Рут, защититься самому, снова призвать Пламя и Землю, но не успел даже намерения создать.
Четыре и правда были тут, хоть их невозможно было разглядеть или услышать. Мик знал: они уже протянули ладони, надо было только шагнуть, один шаг – и он наконец-то отдохнет, и Рут будет рядом, а все остальное, бессмысленное и пустое, уйдет навсегда, все кончится, не будет лжи и истины, войны и покоя, страха и радости. Мик был уверен: Рут ощущает то же самое. Нет больше их двоих, есть только Земля, Огонь, Вода и Воздух, и пришло время наконец вернуться.
На него рухнула выжженная чернота, угольная, даже ночей таких не бывает – только что-то, что длиннее и темнее любой ночи, не начало и не конец, пустое ничто. В нем можно было раствориться и навсегда исчезнуть, но это совсем не пугало.
Смерть.
1010 год от сотворения Свода,
25-й день первого весеннего отрезка Элемента, Предел
Рут
– Вставай, вставай скорее, не время, сейчас не время, – голоса (один? два? сотни?) звали Рут, шептали в самое ухо, не давали окончательно провалиться в такой желанный сон. – Вставай, он ушел, но он обязательно вернется, один или с людьми, вставай, здесь не хватит сил долго тебя прятать.
Рут досадливо отмахнулась. Из невесомого тело сделалось каменным, неповоротливым и насквозь пропитанным болью. Блаженная темнота вокруг рассеивалась, под закрытыми веками разлился красный свет. Рут попыталась подняться. Перед глазами плясали пятна, во рту пересохло. Она никак не могла понять, где находится и сколько сейчас времени. Мысли, непослушные и тяжелые, не желали собираться. Какое-то имя настойчиво билось в памяти, от него веяло смутной опасностью, и казалось, что нужно поскорее уходить, но Рут никак не могла понять почему. Дрожащие ноги не слушались.
Рут оперлась ладонями о холодный деревянный пол и зажмурилась, стараясь справиться с головокружением. Пытаясь встать, она неосторожно содрала на пальцах волдыри свежих ожогов. Тут был Огонь. Очень много Огня…
Аврум. Рут вскрикнула, широко распахнув глаза. Стены и потолок заплясали в тошнотворной пляске, но она продолжала вглядываться вперед, пока головокружение наконец не прекратилось. Императора в ристалище не было.
Куда он ушел? Они сражались… Рут с силой потерла виски, чувствуя мучительное жжение в пальцах. Аврум повержен? Нет, был бой, и Стихия Мика… Мика… Мик!
Рут резко повернула голову, ощущая, будто тысячи игл впиваются ей прямо в мозг. И тут же забыла о боли.
Далл еще лежал там, где упал, поверженный, во время боя, но все его контуры уже становились прозрачнее и светлее, будто исчезая в холодном воздухе. Рут сразу поняла, что происходит, и застыла на месте, не в силах отвести взгляд. Она и прежде видела, как творцов забирает Стихия, но то были казни, и приговоренные к ним выглядели совершенно обезумевшими от боли и страха. Сейчас же Мик и сквозь маску казался абсолютно спокойным, от него исходили умиротворение и даже некая тихая радость. Словно после очень долгого пути он наконец возвращался домой.
Рут опомнилась и, шатаясь, кинулась к Мику. Она рухнула на колени, едва удержалась, чтобы не упасть, и опустила дрожащую ладонь ему на грудь. Дыхания не было.
Рут сорвала с них обоих ненавистные маски и резким движением смахнула набежавшие слезы. Сейчас не время. Она призвала Землю, изо всех сил стараясь помочь Мику. Некстати вспомнилось, как в детстве она однажды выхаживала новорожденных щенков. Двое из них родились посиневшими, неподвижными, и Рут с Лаймом раз за разом применяли целительные творения, растирая ладонями бархатистые нежные спинки, пока не услышали тихое попискивание. В тот раз у них получилось.
Одно творение. Второе. Третье. Рут пыталась исцелить легкие, заставить сердце биться, разогнать в жилах кровь, соленую и все еще горячую. Ничего. Мик был все дальше, навеки ускользая.
Мысли лихорадочно сменяли друг друга. Должно же быть что-то еще… Рут вспомнила рассказ Мика о том, как он звал ее сквозь забытье, впервые очутившись в Себерии. Если у него получилось, стоит и ей попробовать. О том, что может не удержаться и пойти следом, Рут предпочитала не задумываться.
«Мик!»
Тишина. Перед глазами совсем темно.
«Мик!»
Ничего.
«Мик, ответь!»
Тонкая ниточка между ними будто испарялась, Рут цеплялась за нее, отчаянно искала мысли Мика, хоть какой-то отклик на ее зов. Она не помнила, как появилась их мысленная связь, словно они и правда с рождения были даллами друг другу и обрели ее еще до умения разговаривать. А теперь она уйдет вместе с Миком…
«Нет! Мик!» – Рут вдруг послышалось, будто вдалеке кто-то очень тихо ответил ей, и она последовала за невнятным призывом, надеясь, что это не игра воображения.
Первые секунды Рут казалось, что сознание выдает ей желаемое за действительное и кругом всё те же тьма, тишина и бесконечное одиночество. Но она не прекращала своих попыток и вскоре вновь услышала что-то неразборчивое очень далеко.
Рут устремилась туда. У нее никогда не было особых навыков работы с мысленной связью, и сейчас их очень не хватало. Темнота словно затягивала Рут, она чувствовала, как тяжелеет голова и становится все труднее отдавать себе отчет в собственных мыслях, словно разбухших от черноты и безмолвия. Невыносимо хотелось спать.
– Он уже там, – прозвучало где-то над самым ухом. Наречие казалось смутно знакомым, Рут удивилась, что откуда-то знает его. – Я могла прятать тебя, но здесь моя помощь бессильна. Он больше не наш, ты опоздала. Возвращайся.
Рут зло затрясла головой, ощущая бегущие по щекам слезы. Кто бы с ней сейчас ни говорил – она не отступит.
Зов вдалеке повторился, а потом еще раз и еще. Рут уже почти могла разобрать слова. На секунду ей показалось, что вдалеке мелькнуло лицо далла.
«Мик!» – Рут изо всех сил мысленно уцепилась за это видение. В висках заломило.
…Кто-то сгорбленный и маленький сидел на том, что могло бы быть землей, и баюкал на коленях голову неподвижного Мика. Рут вскрикнула от неожиданности. Она пыталась рассмотреть лицо сидящего, но оно ускользало от нее вновь и вновь, как если бы он или она надели маску для боев в ристалищах. Рут вздрогнула.
– Я не звала тебя, – прошелестел будто бы женский голос сидящей. Она казалась обиженной. – Зачем пришла? Как ты сюда добралась?
– Не знаю, – призналась Рут. Все вокруг одновременно было кошмарным сном и самой настоящей явью. – Но я пришла за ним. Отдай мне его.
– Нет, – сидящая вцепилась в плечи Мику. – Он теперь уже мой. Прости, – добавила она с неожиданным сожалением.
– Отдай его мне, пожалуйста, – Рут умоляюще сложила перед собой руки. – Я сделаю все, что только скажешь.