Екатерина Коробова – Иные знания (страница 40)

Ангары встретили темнотой и холодом. Мик зажег в ладонях маленькое пламя, осветив пустое помещение с клубящимися тенями по углам. Огонь выхватил у дальней стены очертания чего-то, на первый взгляд напоминавшего гору хлама. Мик решительно зашагал туда.

– А вот и она, красавица, – Мик улыбнулся, как при встрече со старинным другом, но на лицах остальных читалось откровенное сомнение. – Я знаю, как Стрела выглядит, поэтому и надеялся, что даже случайные любители поживиться ее оставили тут. Но этот корабль может летать. Должен.

– Серьезно? – Бартен подошел ближе, с недоумением и презрением разглядывая Стрелу. – Потрясающе, в ней еще и Воздух есть. Всегда мечтал умереть где-нибудь над Элементой на внезапно развалившемся судне.

– Можете не лететь, если не хотите, – ответил Мик. Бартен уже начал порядком его утомлять. – Или предложите варианты получше.

Орион вздохнул.

– Давайте попробуем. Не получится – обратимся к мятежникам.

Внутри Стрела осталась все такой же – под стать наружности: словно собранной из всех обломков старых кораблей империи, ненадежной на вид и очень ветхой.

Бартен, с опаской оглядываясь, прошел к штурвалу. Мик вызвал в памяти причудливое творение, с помощью которого воздушные корабли отзывались на все последующие действия пилота. Своеобразный ключ – короткий танец Воздуха внутри замка, у каждого свой неповторимый – гарантия, что чужаки не смогут улететь, не сломав механизм. Чудесно, что Мик не забыл творение для Стрелы. Разбудив корабль под ворчание Бартена, он опустился на одно из сидений, Рут тут же устало села рядом. Орион никак не решался пройти в глубь салона.

– Так, свежие новости. Возможно, вся воздушная техника Элементы тоже готовит заговор против Аврума, – Бартен через плечо обернулся к ним. – Чем-то иным объяснить тот факт, что это корыто действительно способно взлететь, я не могу.

– Отлично, – Мик широко улыбался. Жаль, что здесь с ними сейчас нет Ласки: вот уж кто бы по достоинству оценил этот момент. – Просто отлично.

1010 год от сотворения Свода,

25-й день первого весеннего отрезка Элемента, Предел

Рут

Они с Миком, тревожно прислушиваясь к тишине опустевшего поместья, рассказали о произошедшем в ристалище. Зайти в дом никто так и не решился. Орион слушал очень внимательно, не перебивая, хотя история Рут о жуткой Пятой, кажется, привела его в недоумение. Бартен же отнесся к сказанному с нескрываемым сомнением, но не стал ничего говорить, а просто вынул из нагрудного кармана дорого украшенное складное зеркальце и протянул Рут.

Она вертела его в руках, не решаясь открыть.

– Не бойся, – Мик ободряюще улыбнулся. – Можно и не смотреть сейчас, если не хочется. Но я уже совсем привык. Пожалуй, – он осторожно подбирал слова, – в этом даже есть свое очарование.

Рут вздохнула и открыла крышку. И вскрикнула. Это были глаза насекомого или черный пристальный взгляд зверозуба, но уж точно никак не человека.

– Это теперь навсегда?..

Рут чувствовала себя очень глупо из-за того, что расстроилась: столько всего ведь приключилось, а это просто внешность, кому до нее сейчас есть дело? Будто все еще существовали в мире поводы наряжаться и любоваться собой. Она никогда и не считала себя красавицей, но почему-то сейчас никак не могла успокоиться, слезы все катились по щекам. Мик сочувственно обнял ее.

– Я не знаю, – грустно ответил Орион. – Никогда прежде такого не видел.

Пока Рут пыталась принять свой новый облик, ее далл негромко заговорил о том, что делать дальше. Беседа не задалась с самого начала. Мик был уверен, что нужно все равно попытаться добраться до Знания, а потом лететь обратно в Себерию. Орион не соглашался ни с первым, ни со вторым. Бартен поддерживал идею пробраться в книгохранилище, но мысль о пути в Себерию его тоже пугала.

Этот затянувшийся спор будто отнял у Рут последние остатки сил. Она с трудом подавила зевок и посмотрела на Мика. Возникшие противоречия, наоборот, только распалили его, и далл с жаром отстаивал свое мнение.

– Серьезно? – Мик был близок к тому, чтобы повысить голос. – Покинуть Предел сейчас, ни с чем? После всего проделанного пути?

– Мик, – Орион устало покачал головой. – Ты считаешь, что лучше будет пойти на верную смерть? В этом будет смысл?

– Смысл в том, что мы уже в Пределе, – Мик почти разъяренно посмотрел на Ориона, тот невозмутимо выдержал этот взгляд. – Аврум считает, что мы мертвы, и не ждет никакой опасности. Книгохранилище рядом, и у нас есть корабль. Я не собираюсь уходить с пустыми руками.

– А еще я пока жив и у вас есть мои знания о том, что именно и где искать в хранилище, – вновь повторил свой аргумент Бартен, на протяжении спора поддерживавший Мика. – Я, конечно, в любом случае все расскажу, но…

Рут тихо вздохнула. Она прекрасно понимала все опасения Ориона, как и нежелание Мика уезжать ни с чем, даже не попытавшись. И больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться в Себерии и убедиться, что Лайм, и Дая, и Вьюга, и Мирра с Риккардом, и все-все остальные в порядке, с ними все хорошо, они уцелели, укрылись, выжили. Рут устало прикрыла глаза. Мик не уедет отсюда, не попытавшись, даже если для этого придется лично сразиться с каждым солдатом в армии Аврума.

– Пойдемте в книгохранилище.

Все удивленно посмотрели в сторону Рут. Кажется, Орион, Бартен и Мик в пылу спора совершенно забыли, что она тоже находилась здесь.

– Едва ли это будет опаснее, чем сражаться с Аврумом, – добавила она.

1010 год от сотворения Свода,

26-й день первого весеннего отрезка Элемента, Предел

Мик

К раннему утру Предел, наконец, стих. Мик то и дело порывался отправиться в путь, но Бартен всякий раз останавливал его и убеждал подождать еще. Книгохранилище все-таки находилось в самом центре Главного двора.

Когда под громкие проклятья Бартена Стрела наконец взлетела, Мик с удивлением понял, что совсем не боится. Как будто весь страх ушел в Стихию там, в ристалище, и на его месте образовалась пустота, звенящая и безжизненная, впитавшая в себя и скорбь, и горе, и опасения. Осталось только упрямое желание достичь цели – и жгучая, острая ненависть к тем, кто уничтожил Себерию. И еще Рут – она тоже осталась с ним. Рут, с тихим голосом и добрыми словами, с глазами, наполненными жуткой чернотой, по сравнению с которыми шрам Мика почти украшение; Рут, пошедшая за ним туда, откуда обычно не возвращаются… И где найти нужные слова, чтобы отблагодарить Четырех за нее?

Мик, к огромному неудовольствию Бартена, даже слушать не стал ни одно предложение спрятаться где-то еще, кроме Себерии: его место было там, в краях, с выжившими, среди которых – Мик отчаянно в это верил – есть и его друзья. Орион предполагал, где они могли укрываться, и в итоге нехотя согласился с тем, что увезти Знание до поры подальше от Предела – хорошая мысль.

Стрела с лязгом, заставившим Рут вздрогнуть, опустилась на площадь перед книгохранилищем. Мик первым сошел с корабля и огляделся. По земле были раскиданы битые бутылки, листовки, праздничные красные флаги лежали втоптанными в грязь. Двое мертвецки пьяных заснули прямо здесь, на улице, прислонившись спинами к колонне у входа в книгохранилище. Мик поморщился от стоявшего в воздухе мерзкого запаха спиртного и гниющего мусора.

– Хорошо, что раньше в праздничные дни мы всегда уже оказывались дома к этому часу, – Рут брезгливо смотрела по сторонам. В воздушном корабле, как и условились, остался ждать Орион. – Это ведь не только сегодня творится подобное, да?

– Не только, – ухмыльнулся сошедший следом Бартен. – Предел не всегда такое уж приятное место.

– Совсем неприятное, – согласилась Рут, осторожно обходя осколки стекла.

Как и ожидалось, охранники на входе тоже спали беспробудным хмельным сном. Мик насторожился было, не ловушка ли это, но Бартен только покачал головой.

– Тут, похоже, и моим людям не нужно было особенно стараться, – он презрительно глянул в сторону громко храпящей стражи. – Очень уж радовались за успехи нашей армии.

Мик с сомнением осмотрелся. Самое сердце Предела – и никакой охраны? Да хоть бы и все торжества Элементы в один день, вместе взятые, кто-то из стражи все равно ведь должен бодрствовать и нести службу… Пламя в ладонях тревожно дрожало, словно просилось в бой. Мик глубоко вздохнул, пытаясь утихомирить его. Он столько раз представлял себе этот день, но и подумать не мог, что его противниками будут только упившиеся к Праматери болваны.

Мик старался успокоить себя: даже самый незадачливый вор вряд ли бы пошел именно сюда. До того, как открылась правда про Знание, книгохранилище представлялось Мику исключительно складом пыльных старых свитков и томов – возможно, ценных для историков, но едва бы нашедших себе покупателей. Бо́льшую часть этих рукописей ведь даже прочитать было невозможно, их создали еще на исине, ныне стертом из памяти. Охранники, видимо, считали так же. Придется поверить Бартену.

Мик прежде никогда не посещал книгохранилище. Оно напомнило ему Архивы, разве что комнат здесь было в десятки раз больше. Если бы не Бартен, они бы точно могли блуждать не один день: залы отличались друг от друга в основном лишь надписями на исине, украшавшими стены. В каждом помещении от пола до потолка тянулись бесконечные ряды шкафов, с тысячами и десятками тысяч книг, бумаг и карт. Иногда встречались причудливые картины с неизвестными Мику сюжетами или скульптуры Четырех, один раз даже попался небольшой фонтан, в другом зале зачем-то стояла опустевшая клетка. Воздух вокруг как будто чуть потрескивал от накопленной Стихии.