реклама
Бургер менюБургер меню

Екатерина Кариди – В его власти. Вторая жена (страница 16)

18

Коля опустил голову, но уверенно ответил:

— Да.

— Хмм? Там, наверное, и девчонки были? — подколол его старший брат.

А тот огрызнулся:

— Не твое дело, — потом повернулся к отцу. — Как видишь, я дома вовремя.

— Это ты молодец, — удовлетворенно сомкнул веки Жаров, потом обыденным тоном спросил: — Маме-то сообщил?

Парень смутился, но коротко кивнул.

Естественно, первой жене Жарова сообщили не только это. Ей сообщили обо всем.

В частности, о том, что ее бывший муж ужинал в известном ресторане, она узнала немедленно. Его видели там с молодой любовницей. Аж целых три подруги позвонили Алене в тот же вечер. и каждая высказывала сочувствие. А она просто лопалась от злости.

И конечно, Алена не собиралась оставлять все как есть.

Алена и до этого пристально следила за всем, что происходило в жизни бывшего мужа. Теперь, когда он притащил себе молодую шалаву, она словно свихнулась. Постоянно следить за ним превратилось в обостренную потребность, какую-то болезненную манию.

Алена не могла попасть в его дом, и он убрал оттуда ее людей. Но она же направила туда детей. И через детей постоянно требовала подробностей. Ей было важно знать ВСЕ. Все, что касалось той приблудной девки и ее бывшего мужа. Как, когда, сколько и в какой позе.

Она давно уже положила на старшего сына Антона. Поняла, что отец купил его с потрохами. Но у нее еще оставался Коля. Коля ее сын, он должен! Она хотела, чтобы Коля докладывал ей все. Звонила постоянно. Требовала.

Чтобы?..

Узнать, что они вчетвером просто сходили в ресторан? Ее сыновья и бывший муж со своей шалавой. Как семья⁈ Бл***…

Она была в ярости.

Как она ненавидела Антона Жарова… Как она его ненавидела…

Алена готова была выцарапать бывшему мужу глаза. Ей было больно, горело все при мысли, что он живет и радуется. Нет, он не должен радоваться! Ее бывший муж должен сдохнуть в нищете и одиночестве. Потому что она не та, с кем можно развестись вот так.

В тот же вечер она потребовала у сына отчет. Коля оправдывался, его ломающийся голос звучал сдавленно.

— Мама, все не так, как ты думаешь. Мы просто обедали, ничего такого.

Ничего такого? Ей просто хотелось рвать и метать. Ему четырнадцать, не маленький, чтобы нести такую ахинею.

— То есть? Ничего такого, Коля? — спрашивала Алена. — Твой отец привел любовницу, а ты? На все согласен, в рот ей заглядываешь?

— Мама, перестань. Отец и Ника просто вместе работают.

У нее началась смеховая истерика. А потом она сказала:

— Ника? Все. Я поняла. Ты тоже продал меня. Я не удивлена, что Антон продался. Но ты. Ты мой сын, Коля! Как ты мог предать меня⁈ Я же твоя мать.

— Мама! — Теперь Коля кричал. — Я не предавал тебя и никогда не предам! Зачем ты так⁈

Ей слышались слезы в его ломающемся голосе, и это было приятно. Это было правильно. Значит, не все потеряно! Не все у нее проклятый бывший муж отобрал.

— А если так, — проговорила она, испытывая торжество. — То ты немедленно возвращаешься обратно. И ты должен обещать мне, что не будешь общаться с отцом. Никаких контактов.

Несколько секунд в трубке слышалось только хриплое дыхание мальчика, наконец он проговорил сбиваясь:

— Хорошо, мама, я вернусь. Но я не стану обещать, что не буду общаться с папой.

Ее прожгло до бешенства, но она холодно отчеканила:

— Через час чтобы был готов. Машина заберет тебя.

А бывшему мужу она отправила ультиматум.

Казалось, ничего не предвещало. Они просто сходили в тот ресторан все вместе. Вкусная еда, за столом нормально общались. Ника украдкой все время наблюдала, как он ведет себя с сыновьями.

Потом все разом перечеркнулось.

А сейчас уже стемнело. Жаров был во дворе, стоял рядом с младшим сыном. Старший Антон тоже был там, но стоял поодаль. Ника не вышла, осталась в холле. Ей казалось, что лезть в их семейные отношения неуместно. Но не участвовать, отрешиться у нее не получалось, ее это тоже здорово зацепило.

— Все хорошо, — глядя в сторону, проговорил Жаров.

Коля был подавлен, молчал, в покрасневших глазах мрачная решимость. Он только крепче стиснул лямку рюкзака.

— Держись там. Успокой мать. Если будет невмоготу, звони. Мне или Антону. Понял?

А тот резко, как будто через силу кивнул.

Но вот подъехала машина.

Антон Жаров хлопнул сына Колю по плечу, подошел старший Антон, они обнялись. После этого Коля сел, и машина тронулась.

Ника просто не могла сдержать слез, это же ножом по сердцу.

Хотелось спросить: почему так?

Двое разводятся, а страдают дети. И очень хотелось порадоваться, что у них с Виталиком не было детей. И что они вообще не успели пожениться. Потому что сейчас все было бы гораздо сложнее и больнее.

В холл вошел Жаров. Ника сразу отвернулась, не хотела, чтобы он видел. Но он все равно заметил.

— Что с тобой? — спросил, подойдя ближе.

— Ничего.

Слезы она вытерла, а потом просто не могла не высказать то, что ее мучило.

— Коля, он… Это ведь из-за меня ему пришлось уехать, да?

Этот большой холодный, словно непробиваемый мужчина поморщился, сказал в сторону:

— Не бери в голову. Алена и без тебя цирк устраивала.

— Но Коля…

И тут Жаров перевел на нее взгляд.

— Колька мужик, он справится.

Эта его непоколебимая уверенность.

Ника вдруг почувствовала, что ее отпускает, и слезы как-то высохли. А Жаров некоторое время смотрел на нее, потом проговорил, мотнув головой:

— Отдыхать и выспаться. Завтра ты меня сопровождаешь. Будет деловая встреча, ты должна выглядеть соответствующе.

Утром, когда ей доставили новую одежду, Ника была слегка шокирована. Одежда оказалась очень дорогая и стильная.

Глава 9

В этот раз Жаров действительно взял ее на деловую встречу. Но не как непонятный придаток, принеси-подай, а посадил рядом с собой за стол. Его партнеры и собеседники незаметно косились на нее, но никто слова не сказал и не посмел задать ни одного вопроса. Достаточно было взглянуть в ледяные глаза невозмутимо сидевшего за столом Жарова.

А он провел встречу, когда все закончилось, повернулся к ней и спросил:

— Что ты запомнила?

В первый момент Ника растерялась, но он смотрел на нее своим немигающим взглядом, и она заставила себя собраться. Перечислила все, что ей показалось важным, он слушал молча, потом кивнул:

— Молодец.