Екатерина Кариди – В его власти. Вторая жена (страница 15)

Двойственные чувства. Ей сейчас точно нельзя ничего этого испытывать.

Оделась Ника быстро. Выбрала из того, что имелось в ее шкафу, нейтральное серое платье. В таком можно куда угодно пойти. Платье было закрытое, прямая юбка ниже колена. На ней выглядело корректно, только… несмотря на простой покрой, платье подчеркивало тонкую талию и грудь. Переодеваться теперь?

В конце концов, она махнула рукой и вышла.

Жаров ждал в коридоре, в двух шагах от ее двери. Глянул сначала на часы, словно хотел дать понять, что долго. Но потом внезапно застыл, охватывая ее взглядом всю. В глазах отразилось мужское удовлетворение. Он кивнул и первым двинулся вперед, а ей знаком показал следовать за ним.

Он привез ее в ресторан.

Очень дорогой и пафосный, ей только понаслышке было известно, что здесь столик заказывают за месяц. Возможно, у него здесь встреча с партнерами? Ника привыкла, что у Жарова постоянно какие-то деловые встречи, переговоры, согласования, иногда он предупреждал, что от нее потребуется. Поэтому, когда вошли, она незаметно огляделась и тихо спросила:

— Что мы здесь делаем?

Жаров продолжал идти вперед, прямиком к столику в элитной зоне, на котором стояла табличка, свидетельствовавшая, что столик зарезервирован. Помог ей сесть и только потом сказал:

— Ничего. Сопровождать меня будешь.

Поправил манжеты и замер, оглядывая зал. Вот как? Ника промолчала.

А он повернулся к ней, светло-серые глаза, похожие на пыльный лед, вдруг горячо вспыхнули изнутри.

— Что ты любишь?

— Я? — Ника растерялась.

— Да, — и поманил и без того уже спешившего к ним официанта. — Что ты любишь? Заказывай.

Она молча смотрела на него, тогда Жаров кивнул.

— Хорошо. Тогда мы закажем все подряд, а ты попробуешь и выберешь. Слышал? — повернулся к официанту. — И вина.

Повернулся к ней:

— Белого или красного? — в конце концов, сказал: — И того и другого.

Официант черкнул у себя в блокноте, поклонился и исчез, а она осталась за столиком наедине с этим мужчиной. Полный народа ресторан, гомон голосов, музыка, а все равно казалось, что они здесь одни. Нику стало заливать краской, хотелось прикрыть рукой горло защитным жестом, но она сдержалась, спросила только:

— Антон, зачем вы это делаете?

— У тебя был трудный день, — он смотрел прямо на нее, и опять что-то странно-горячее было в ледяных глазах. — Нужно развеяться, чем-то себя порадовать.

Ника не могла понять, это он сейчас так издевается… или просто хочет сделать для нее что-то хорошее, но на свой манер. Этот мужчина — как каменная глыба. Давящий. Жесткий. Циничный. Черствый. Но при этом неожиданное проявление человеческого понимания. Но…

Мысль пришла внезапно и заставила ее задохнуться. У нее же в комнате наверняка камеры.

— Вы, — она запнулась, чувствуя, что ее заливает жгучей досадой, но все же выдавила: — Слышали мой разговор с подругой?

Появился официант. Жаров перевел на него взгляд и знаком показал, чтобы расставлял на столе блюда. Некоторое время это продолжалось, блюд было много, напитков тоже. Все это время Ника жадно вглядывалась в лицо «хозяина», ждала, что он скажет, и терзалась. А тот, как только официант отошел, спокойно отпил из бокала и принялся за еду.

— Антон, ответьте.

Вот теперь он посмотрел на нее. Ника не могла с уверенностью сказать, что именно и сколько ему известно. Все содержание ее разговоров с женихом и подругой, часть? Неважно, сейчас все ее переживания, которые она хотела бы скрыть, было у него на виду. Так ущербно было ощущать себя стрекозкой, трепыхающейся в банке, знать, что она полностью в его власти.

Но тут Жаров просто сказал, не повышая голоса:

— Не бери в голову и не раскисай. В жизни бывают ситуации, когда тебя пытаются опустить. Но этого не случится, если сама не позволишь.

Это было так в точку и без слов подтверждало, что он знает . Хотелось стиснуть кулаки, но она сказала:

— Что это значит?

Жаров пожал плечами, продолжая резать стейк с кровью:

— Принимайся за еду и забудь то, что тебя задевает.

— Вы!..

— Будешь так зацикливаться на мелочах, у тебя появятся морщины.

Он же просто непробиваемый! Он навязывал свои принципы и полностью лишил ее личного пространства. Ей вдруг захотелось позорно разреветься. И тут же взвился протест. Не будет этого. Слез ее он не увидит!

Она схватила нож и вилку и сжала в руках. Секунду Жаров смотрел на нее, а после сказал:

— Вот и правильно. Запомни, ты сильнее всего этого.

От желания высказаться у нее просто стискивалось горло. Но, вместе с тем, состояние ущербности куда-то ушло. Подавленности не осталось. Ничего не осталось, кроме здоровой злости.

А мужчина шевельнул бровью и спросил:

— Тебе какого налить, белого или красного?

— Красного.

Жаров неожиданно улыбнулся. Одними глазами, но от этого он вдруг показался моложе.

— Любой каприз, — налил ей красного в высокий тонкий бокал и пододвинул тарелку с сочным мясом. — Пробуй.

Потом, когда возвращались.

Странное это было состояние. Стоит раз поступиться своими принципами… Нет, ничем она не поступалась. Просто, может быть, приняла ситуацию, в которой оказалась. И сразу изменилось восприятие, стало легче жить?

Да, стало. Это был нормальный ужин, мясо вкусное, а вино отличное. И ей вовсе не было стыдно, что она согласилась принять это от монстра, который забрал ее как залог в уплату долга.

Ника покосилась на Жарова, сидевшего рядом. Он смотрел перед собой, однако, словно почувствовав, что он о нем думает , повернул голову. Взгляд светлых глаз опасно блеснул в темноте. Эта его звериная интуиция… Нет, говорить с ним она сейчас не была готова, Ника отвернулась к окну. Просто подумала, что на самом деле, кроме необходимости жить в его доме, он ничего не отнял у нее, а только давал.

Это было неожиданно.

Она качнула головой и шумно выдохнула.

К счастью, возвращались они не поздно, не было еще и десяти. Поэтому, когда входили в холл, им встретились там оба его сына. Старший Антон поздоровался с отцом за руку, а ей кивнул:

— Привет, Вероника.

А младший Коля исподлобья смотрел на них, в позе ощущалась враждебность. Ника застыла на месте, напряжение разлилось в воздухе. Но тут старший сын Жарова Антон спросил отца:

— А вы где были? — непосредственность в голосе, словно без всякого заднего смысла.

Возможно, так оно и было. И либо отношения у Жарова со старшим сыном скорее приятельские, не на равных, но как в прайде, когда взрослый самец позволяет младшему близкий контакт и некоторую фамильярность. Либо Антон отличный дипломат и тонко чувствует обстановку. Пожалуй, тут было и то и другое.

Все это промелькнуло в голове у Ники мгновенно.

А Жаров уже усмехнулся:

— Были? — и назвал ресторан. — Ужинали. Кормят отменно. Если хотите, можем завтра все вместе сходить.

— Что⁈ Серьезно? — младший Антон воодушевленно хмыкнул.

— А то, — кривоватая усмешка Жарова стала шире.

А Ника заметила, как разгладилось лицо у Коли, он как будто выдохнул и расслабился.

Потом еще они все вместе пили чай в той огромной семейной столовой, что тут считалась кухней. Старшего сына Жарова несло, он рассказывал отцу дневные впечатления от какой-то своей сделки, эмоционально жестикулировал. А тот слушал, кивал и иногда вставлял реплики.

Ника сидела молча, ощущая странную причастность, наблюдала за ними.

Но вот Жаров повернулся к младшему сыну.

— А у тебя как? С пацанами виделся?