Екатерина Иртегова – Полина в Долине Друзей (страница 17)
Бабан, сдвинув с тумбы блокноты, шишки, непонятно откуда взявшиеся пуговицы и бусины — поставил поднос.
— Тебе надо поесть. А мы пойдем, пожалуй, на кухню.
Шерстёк и Фук, послушно поднявшись, скрылись в ванильных запахах.
Поля с нетерпением схватила ложку и гренку.
— А можно — я у тебя угощусь всеми оставшимися гренками? — Кекс, поняв, что они остались одни, мигом подсел на стул поближе к тумбочке. — Ты же все равно больше одной не захочешь?
— Бери, конечно. — Поля придвинула к нему тарелку.
— Кекс! А ну марш из комнаты! Не смей брать ничего с её подноса! На кухне тебя ждет тазик булочек в глазури и кастрюля грушевого киселя. Уж наешься!
— Ну ладно. Бегу! Да я просто спросил. А то гренки жалко, испортились бы. А так ладно, бегу.
С кухни доносился легкий звон посуды, приглушенные оживленные голоса и иногда стук спиц. Вязание бесконечного шарфа продолжалось даже за обедом. Поля никогда не чувствовала раньше себя такой счастливой, как сейчас. Забота окутывала мягким покрывалом, теплые лучи ласково проходились по волосам и, казалось, даже Дуня улыбается, хотя лица ей так и не нарисовали.
— Вот бы сейчас, Бабан, то самое твое желе. Удивили бы Полю, и Одувана, и повеселили бы наверняка. Правда, Одуван бы, наверное, опасно высоко взлетал на нем. Хотя, как знать — если бы сильно его распрыгали — может, он мог бы долететь и до дома. И без всякого опасного и подозрительного ветра.
— Какое такое желе, Звяк? — Поля на секунду оторвалась от тарелки.
— Вы о чем? До дома допрыгать на желе? — Одуван с опаской лизнул гренку.
— Ну, это просто мысли. Желе-то того уже и нет, съели. Но забавная история была, да. — Звяк подмигнул Бабану и придвинулся поближе к кровати. Бабан одобрительно кивнул, посматривая как Поля увлеченно ест, а Одуван пробует запивать гренку грушевым киселем.
— Как-то раз, в одно жаркое воскресенье Бабан проснулся с огромным желанием покуховарить. Всю ночь ему снилось нечто прекрасное — красное. Красное Желе! Оно было такое, такое красивое! Полупрозрачное, блестящее, переливающееся, и такое нежное, что колыхалось даже от дуновения ветра! Бабан не хотел просыпаться и был готов любоваться на него очень долго. Так бы спал и спал, если бы в голову не пришла мысль: «А ведь я могу приготовить такое же — сам!» Он мигом проснулся.
— На кухню сейчас ни ногой! — Строго сказал Бабан Звяку, когда тот было собрался зайти за бананом. — Банан? Бери. И закрой дверь с той стороны. Пока сам не выйду, вход запрещен!
С этими словами, вручив желаемое единорогу, дверь на кухню захлопнулась.
— Время — творить!
Бабан помыл лапы, надел на голову поварской колпак и, не дыша, взял Магическую Книгу Рецептов. Достал из холодильника клубнику — красную, ароматную, которую вчера вечером принесли ежи. Отмерил два стакана, помыл. В дверь поскреблись. Послышалась тихая песня.
— Что? Кто там? — Бабан строго оглянулся.
— Ты скоро там? Пойдем гулять. Ведь собирались. — Звяк загрустил.
— Не сейчас! Позже! Вот сделаю всё, и пойдём.
Все вертелось и кружилось. Сахаринки искрились в воздухе и сыпались из мешка в стакан, водопадом лилась вода в чашку. Бабан то доставал неизвестные порошки из цветных маленьких мешочков, то помешивал что-то булькающее в кастрюле. Вода грелась, комочки растворялись, а сахар — волшебство — куда-то исчезал, попадая в воду. Минутка к минутке, и что-то необычное заколыхалось в кастрюле. Бабан разлил жидкость в две глубокие тарелки и пошире открыл окно. Ромашковый воздух сразу смешался с клубничным ароматом. Тарелки были поставлены на подоконник — остывать.
Бабах! Дверь на кухню с грохотом распахнулась. Единорог ввалился так, что едва не сшиб повара с лап.
— Что? Где? Что тут было-то? Показывай! Давай съедим!
Звяк озирался в поисках блюда.
— Что это за компот? — Он понюхал и побултыхал формы на окне. — Ещё и резиновый.
— Так, Звяк! — Бабан аккуратно поставил Книгу Рецептов на самую высокую полку. — Сейчас мы пойдем погуляем, а компоту, резиновому, надо постоять в холодильнике два часа. И тогда узнаешь, что это.
Тарелки были отправлены на «северный остров», как называл Бабан холодильник, и друзья, взяв два горшка, отправились к пчелам за ромашковым мёдом. Те обещали поделиться.
Вернувшись к обеду Бабан и Звяк, не сговариваясь, поспешили к холодильнику. Масса в тарелках застыла, но, когда Звяк стал их доставать — заколебалась, заколыхалась и пошла волнами.
— Красота! Не знаю, что это, но надо съесть. — Протянул он.
— Желе! Клубничное! — Бабан был горд.
Звяк, поставив его на стол, отправился за ложками. А Бабан только отвернулся, как за спиной услышал жужжание.
— Ой! Ёёй!
— Что, что происходит? — Ложки выпали из лап Звяка.
Над желе пролетала пчела Жужа, а опустившись, снова подлетала. И опять, опять.
— Жужа! Ты что делаешь? — Бабан подбежал к столу. Пчёлка продолжала пружинить.
— Йаа нне зна-а-аю, — последнее слово Жужи неслось уже из-под потолка, — остано-ви-те меня!
Бабан поймал пчелу в лапу. Жужа тяжело дышала.
— Я, я летела к вам сказать, — она с опаской оглядывалась на форму, — чтобы вы приходили за другим мёдом. Липовый будет. А тут лечу, лечу, врезаюсь, и лечу уже не сама! Как так, что это?
— Желе. — Бабан вздохнул. — Но я думал, что его только едят. А на нём, оказывается, прыгать можно. Вот дела.
Сзади послышался глубокий вздох. Бабан и Жужа оглянулись. Звяк, сидя на попе вытягивал вперед то одну свою жёлтую лапу, то другую. Следующий вздох был еще тяжелее.
— Я толстенький. И слева, и справа, везде. А значит, тяжёлый. И вообще, — он встал на задние лапы во весь рост, — посмотрите, какой я большой!
Жужа и Бабан ничего не понимали.
— Я раздавлю его. Ну, и вообще, даже не помещусь. А я тоже хочу прыгать! Как Жужа. ввеерх, вни-и-из! Я всегда хотел прыгать. И летать, конечно. Но летать — что-то не выходит, — он оглянулся на свои маленькие крылья и помахал ими, — а прыгать, я вот так могу.
Звяк подпрыгнул на высоту с кухонную чашку. Тумбочка рядом тоже подпрыгнула.
— Видели?
Жужа и Бабан понимающе переглянулись и кивнули. Их глаза стали большие-пребольшие.
— А я хочу прыгать как кузнечик Скок! Вот, до крыши. Хотя бы. А желе — оно могло бы меня подпрыгнуть. Но оно маленькое.
— Хмм. — Бабан почесал лапой морду так сильно, что шерсть сбилась слева-направо. И резко потянул за край, торчащий из стопки бумаг самый нижний лист. Пхх! Ворох листов взмыл по комнате вместе с пылью. Но Бабан, наслюнявив карандаш, уже что-то писал на бумаге.
— Так, так, две кастрюли, нет, двадцать, воды. Кл-клубника — десять ящиков. Или не десять. Не отвлекайте меня! — Прикрикнул он на застывших Жужу и Звяка. — Нет, я лучше на улице посчитаю. Не мешать мне!
И он, бормоча под нос неведомые загадки, прошуршал в дверь.
— А можно я друзей позову попрыгать на вашем жеме? — Жужа с мечтательной надеждой приподняла крылья.
— Желе. Это желе. — Звяк вздохнул. — Зови, конечно. Как бы вот мне, Жужа, уменьшиться?
Когда Бабан вернулся в комнату, то застал Жужу и Звяка за очень полезным занятием. Они показывали языки своим отражениям в желе. Отражения то увеличивались, то сужались по форме самого желе. Бабан было присоединился к ним, но вспомнил об одном очень важном деле.
— Так, Звяк, Жужа, вот тут, — он ткнул в исписанный лист, — я рассчитал, как приготовить совсем большое желе.
— Да мы ещё это не съели. — Звяк был совсем грустным.
— Так я не про съели. Я про попрыгать. Ты хотел — и я захотел. Да и все жители долины, думаю, тоже захотят. И даже ежи, хмм. Ничего, специальные костюмы им придумаем. Ну вот, я всё придумал, рассчитал. Сейчас мы найдём помощников, и начнём подготовку.
— Бабан! — Звяк растрогался. — Жужа, ты слышала?
Жужа довольно зажужжала. А Бабана уже не было видно, но было слышно — в кладовке что-то грохало, падало, звенело. На пороге он появился с огромной ложкой, двумя тазиками и с большой кастрюлей.
— Идём. Нам надо к медведю, к белкам, ну, и вообще, расскажем всем что хотим сделать. Жужа, а ты лети домой пока, можешь своим тоже новость рассказать.
Звяк, покачнувшись, взял тазики. Бабан, кряхтя, всё остальное. Пока шли по лесной тропинке, заметили, что грибов много выросло. Будет, чем заняться через несколько дней.