Екатерина Иртегова – Оборванные ноты (страница 5)
– Кис-кис. – Ася мягко прикрыла за собой входную дверь. Часть дверного коврика защемило, но замок все равно закрылся. – Кис-кис.
Пустая квартира ответила тишиной. Ася щелкнула выключателем и желтый абажур в прихожей милостиво разлил по стенам янтарный теплый свет. Навстречу никто не выбежал. Да и некому было. Кошки у неесне было. Завести очень хотела, еще семнадцать лет назад, но все думала – а вдруг сейчас замуж выйду, а мужу не понравится эта затея. Или детишки пойдут. Но время шло, мужа и детишек так и не появилось. И кошки тоже.
– Сейчас, Мурка моя, нальем тебе и мне молока и чаю, и будем отчаянно праздновать эту жизнь. – Ася тяжело вздохнула и дернула шпингалет на окне. Воздух в квартире был отчаянно спертым. Шпингалет поддался не сразу. Из щелей вылетели стружки и пыль, а потом и сам шпингалет из рамы, оставшись в зажатой ладони. Вздохнув вновь, высунула голову в окно. День был в разгаре, во дворе кипела жизнь и вдалеке гудели машины. Мягкий туман с моросью оседал на лицо и очки. Пить чай с купленным зефиром резко расхотелось. Начало морозить.
Лежа под плюшевым клетчатым пледом и крепко зажав так и не раскрытую книгу, Ася крепко жмурилась и подтягивала озябшие колени к животу. Отчаянно хотелось опять слышать голос Сергеева. Пусть даже его обычный бред про можжевеловые веточки и прогулки по лесу. А потом взять за руку, и забыться. Где-то в углу комнаты что-то будто хрустнуло и запахло мокрой землей. Но сил открыть глаза уже не было.
Если рычать как можно громче – то это можно остановить. Оголять воспаленные десны с острыми клыками и рычать во всю мощь, до самого неба. В лесу что-то произошло, пока его не было днем. Сорванные с деревьев листья устилали теперь землю вперемешку с грязью. Голые изогнутые стволы и сучья напоминали оживших зомби. Огненные всполохи срывались не с неба, а прямо из воздуха, вызывая новые возгорания. Летучие мыши черной тучей, словно вороны, кружились сверху, не спеша покидать исчезающий лес.
«Если реветь громче – все это остановится. А родная душа – найдется!» – Тягучая мысль так и пульсировала в голове, вызывая боль не только в сердце, но и в каждой грязной коричневой шерстинке.
– Сестра, срочно! Он сейчас разорвет ремни! Тройную дозу! – Топот множества шагов в очередную ночь нарушал тишину, которая так отчаянно старалась создать видимость благополучия.
– Ты что натворил, Сергеев! – На этот раз Ася, нарушив запреты главврача не садиться рядом с больными, тяжело опустилась на диван. – Теперь тебя завтра утром увезут отсюда. Понимаешь? Ты понимаешь, что ты наделал, придуряясь медведем! Оборотень хренов! – Ася стукнула по толстому и безразличному к страстям подлокотнику дивана и нервно заходила, колыхая декольте.
– Не придуриваюсь. – Сергеев мрачно смотрел в свою любимый дальний угол. – Душу родную ищу там.
– Слышала уже! Слышала! С чего ты вообще взял, что ее надо искать там? А? Вот мы с тобой знакомы три месяца, и я никак не пойму, почему – там? Почему ты ее ищешь в этом ночном бреду, прикидываясь медведем?
– Не прикидываюсь. Сказал уже. Я и есть – он. И скоро стану им насовсем. Вопрос только – сгнию в этом лесу или успею ее найти. И вместе будем. Навсегда.
– Ее – это кого?
– Любовь мою. Че, не понимаешь? Там она где-то. Да не найду никак. Что найти можно в ночном лесу? А днем меня вот сюда опять вышвыривает – к людям. А здесь я вообще не забыл ничего, понимаешь? Нет у меня ничего здесь. Только разговоры с тобой и держат.
– С чего взял, что медведь – ты? – Ася покорно вздохнула и опять села рядом. Сергеев дернул пижаму на груди с неожиданной для него силой. Две пуговицы отскочили. Девушка вздрогнула и невольно вспомнила другую, отскочившую накануне пуговицу. Левую полу пижамы от так же резко отдернул, обнажив и неожиданно крепкую грудь и что-то, отдаленно напоминающее то ли татуировку, то ли ожог. Знак бесконечности, облаченный в круг, и еще в несколько круглых рамок, поверх треугольника. Несколько человек вокруг притихли и стали смотреть на беседующих невидящими глазами.
– Раньше страсть была у меня. За кладами охотился. Все думал – вот найду сундук какой, а в нем счастье мое. Золото, камни драгоценные, перстни. И заживу. Страсть как интересно было искать. С мужиками лазил по горам, кирками, лопатами, руками горы вскрывали. С картами, не просто так, с древними инструкциями – ребята за большие деньги их добывали у историков, геологов, ученых. Искал все. Как-то ночью сижу возле костра, и вдруг вижу – торчит из земли наполовину железяка круглая. Думал, просто, часть снаряжения. А это – потом уже выяснил, – амулет оказался. Весь в наростах, ржавчине, и цепочка со звеньями подстертыми. Взял его в руку и чувствую кожей – а он будто вибрирует, как живой. Никому не сказал ничего, спрятал. Долго потом искал по книгам, откуда эта штука, что значит. Объездил библиотеки. И ничего. А потом как-то – не поверишь. Приехал к дядьке своему, он историк в прошлом, в деревню под Липецком. Сидим на лавке, он семечки тыквенные щелкает, а я задумался, и кулон этот из кармана достал, кручу. А он как увидел его, аж поперхнулся, закашлялся.
– Где взял? – Шепчет.
Но руки не тянет, чуть отсел даже, аж с лавки почти свалился.
– Так и так, – говорю мол, – искал сокровища, а нашел – это.
– Так это ж и есть – сокровище, – говорит. – Амулет древний. Кто руку на него положит особым образом, да провернет, тот самим собой станет!
– Откуда знаешь-то, дядь?
– Увлекался по молодости, было время, символами разными, знаками. Пока не женился. – Дядька горько усмехнулся что-т. Разговаривали с ним долго мы еще тогда. Но уже не на лавочке. Ушли в гараж его. Той же ночью я пошел в лес. Хоть дядька и предостерегал шибко, отговаривал. Мол, смотри, не всех потом видали, кто делал это. Кто-то и без вести пропадал. А я ниче вот. Живой. Но только каждую ночь с тех пор… Да ты знаешь сама, Ась?
Ася сидела, не двигаясь.
– Ась?
– Что сделал-то?
– К сердцу приложил. Как дядька научил. А амулет этот огнем будто полыхнул, и в кожу сам как вцепился, будто железо раскаленное. Вроде взвыл тогда я, или показалось. Но как в себя пришел – амулета рядом нигде не было. А на мне – вон что стало.
– Придумал, поди?
– Зачем мне – придумывать-то?
– То есть ты – медведь?
– Ну.
– Который ищет?
– Пару.
– Пару. Ага. И что?
– И ничего, Ась. Там лес горел прошлой ночью уже, погружался во льды одновременно. Даже совы с мышами улетели.
– А уйти в другой лес – можно?
– Не знаю. Я из этого так ни разу выйти и не смог. Думал – найду в нем. Но нет.
– Так а татуировка эта? Зачем показал?
– Это и есть амулет тот. Я его потерял потом. Или украли. Так и не знаю. Но набил вот – в память о нем. Жизнь потом уже все равно не была прежней.
Вокруг началась суета. Пациенты вернулись с обеда. Кто-то пел. Кто-то имитировал стрельбу из винтовки. Двое громко спорили о небесных светилах, а парень с белокурыми локонами подобострастно перекрестился и упал на колени перед стеной, сложив руки в молитве.
– Что ты делал с тем амулетом? Как руки держал? Как прикладывал?
– Какая разница?
– Ну давай, покажи!
– Зачем тебе?
– Я тоже хочу, Сергеев. Собой стать.
– Никто не обещал, что потом хорошо станет. Ну, и это ж не сам амулет. Так. В память о нем.
– Мне терять нечего, как говорится. Я у себя – одна. А вера творит чудеса.
– Ну, как скажешь. Меня завтра все равно переведут. Другого шанса и не будет. Только давай отойдем. Тебе лучше знать, где тут потише.
Фиолетовые всполохи сменялись зелеными. Зеленые чередовались с желтыми и розовыми. Шелест листьев напоминал прекрасную неземную музыку. Лунные блики отражались от пахучих сосновых иголок и, рикошетя, опадали в неподвижную гладь дымчатового лесного озера. Два темных силуэта сидели на большом пригорке, задрав головы к небу. Огромный могучий медведь и маленький колючий ежик. Держались за лапы. Никогда еще до этого момента они не были так близки к звездам. К себе. И друг к другу. Никогда до этого они не купались – в северном сиянии.
Выбор
– Пауза. Мне нужна пауза. Просто дай мне перерыв, прошу тебя. Я больше не могу.
Пару минут назад я и еще двое сидели в длинном белом коридоре. Вокруг веяло легким туманом, или дымкой, и непонятно было, то ли это и правда погодное явление, то ли для эффекта кто-то подпускал дыма в коридор из дым-машины сквозь щели. Хотя, место заоблачное, тут видимо, что угодно могло быть.
– Следующий. – Голос скорее не прозвучал, а просто пронесся как невидимый поток.
Мой сосед, тот, что сидел передо мной, нехотя поднялся и проплыл за завесу плотного тумана.
– Ну, готов продолжить? – донесся какой-то до боли знакомый голос.
Мой другой оставшийся сосед нетерпеливо заерзал.
– Скорей бы они там.
– А куда вы так спешите? Я вот абсолютно спокоен. Когда продолжим, тогда и ладно. Хотя, нет пожалуй. Моя Дженни успела мне сказать: «Дождись меня, я скоро приду к тебе». А я как-то нет, не хочу больше.
– Ох, ну нет. У меня сроки горят. Все срочно. Без меня там все пойдет не так и не туда. Мои жуки, я стоял на пороге открытия, новый вид семейства