Екатерина Грешилова – Ученица знахарки (страница 1)

Ученица знахарки

Глава

Глава 1

Тени на окраине деревни.

Утренний туман окутал пахотный двор как призрак. Его серая дымка висела низко над землёй. Ноябрь выдался не холодный, но сырой и небо почти всегда было пасмурным. Деревня «Криводол» расположилась меж чёрных елей и топких болот, будто зажата в тиски. Улицы испещрены колеями от телег, заполненные бурой жижей даже в засуху. Некоторые избы были хорошие, бревенчатые, но в основном – покосившиеся, с замысловатыми резными ставнями, почерневшими от времени. На многих дверях висят обереги из щучьих зубов и пучков крапивы. Народ тут суеверный, мнительный, хоть и стоит деревня на торговом пути. Центр деревни – это колодец с кривым журавлём, вокруг – грязь, перемешанная с навозом и столб. На столбе висит медный колокол – в него бьют, если случился пожар. Дома ближе к лесу стоят пустые, их хозяева либо умерли, либо переехали. В них иногда проводили обряд «мёртвые чашки»: в пустых избах ставят глиняные миски с мёдом, для задабривания злых духов. На окраинах никто не хотел селиться. Но всё же, на окраине деревни стоит одна, едва заметная, над поверхностью земли, полуземлянка. В этом месте земля уходит в лес и воздух густой от запаха сырой земли и листьев. Земляная развалина торчит на краю, как последний зуб. Это покосившийся дом девочки Завиши и её матери Видны. Снаружи дома, крыша поросла мхом и чахлой морошкой. Из трубы вечно валит сизый дым – будто дом не греется, а чадит от безнадёги. У порога растет яблоня-дичка (плоды кислые, но хозяйка варит из них «заманиху»). Внутри, пол заменяет утоптанная глина, холодная даже летом. В углах – плесень узорами, а на полках глиняные чашки и плошки. «А под лавкой блошки» – шутила Видна. Стены землянки из вековых брёвен, проложенные мхом. На них – сажевые рисунки. Завиша в детстве изобразила свои страхи, так мама велела (помогает темноты не бояться). Нехитрая мебель – стол из плах, лавка с выщербленным краем (туда Видна привязывает верёвкой дверь, когда петли отваливаются). Очаг обложен камнями, почерневшими от копоти. В одном из углов живёт паук крестовик, которого Завиша считает «стражем очага». Вот и всё богатство.Даже в таком маленьком пространстве есть угол Завиши, где она спит и держит свой нехитрый скарб. Под потолком висят связки трав, а на полке – её «коллекция»: лисья кость с дырой, камень в форме сердца и горшочек с её молочными зубами. Такие были безделушки у девочки. Впрочем, Завиша уже миновала свой детский возраст и начала превращаться в девушку, а мать ломала голову над приданным (которого естественно не было). Все приданное Завиши уже было на ней – рубаха из грубого льна, перешитая из материнского сарафана, да юбка. Она подпоясывает её верёвкой, в которую воткнут нож для всех случаев. На шее – деревянный резной амулет, на ногах лапти, сплетённые из лыка, но летом чаще ходит босиком – подошвы грубее коры. Жили они бедно, если не сказать ещё хуже. Видна – сутулая от работы женщина, измождённая работой и тяжёлой жизнью. На ней всегда серая рубаха, заправленная в поношенную понёву. На голове – платок с выцветшими стежками красного узора (единственная память о муже). На руках – мозоли и царапины от работы в чужом доме, она вечно пахнет луком и чужим скотом. Муж её давно умер, как и вся его семья – они сгорели в пожаре. Выжила только беременная Видна, которая чудом пришла позже обычного (искала заблудшую корову) и вернулась уже к обгоревшим останкам мужа, его родни и своего не свершившегося семейного счастья. Видна была сиротой, а теперь ещё и беременной вдовушкой. Она отправилась к своему единственному родственнику – деду Кряжу. Он жил за две деревни, на окраине Криводола, в бедности, в старой полуземлянке. Он ни за что бы не принял внучку, да вот ноги от старости отказали и Видна показалась на пороге его сырого жилища как раз кстати. Старый сыч, усилиями Видны, прожил ещё 6 лет, а потом вдова с дочкой стали единственными наследницами 'дедова гроба', как он сам называл свой дом. Крыша могла в любой момент обвалиться и действительно похоронить под собой жильцов. Но боги миловали…деревня Криводол всё же стала домом для Видны и Завиши, пусть и не очень любимым.

***

Завиша проснулась до восхода солнца. Её каре-зелёные глаза блестели в темноте, они казались светящимися угольками в тусклом свете утренней зари. Она быстро оделась в свою обычную одежду: льняную рубаху без вышивки и длинную юбку из грубого холста. Одежда у неё была одна на все времена, поэтому цвет от постоянной носки она имела природный – серо-бурый. Главный украшением Завиши стали волосы, цвета гречишного мёда – они чаще всего были завязаны в косу на затылке, пахли сладко и золотились при каждом движении. Когда она выходила из дома, хруст соломы под ногами напоминал ей звук мелких косточек, которые ломаются. Так она себе это представляла. Глиняный пол под соломой был прохладным летом и очень холодным зимой. От мороза спасала только односкатная крыша, покрытая толстым слоем земли и поросшая мхом. Завиша ночами мечтала о том, как выйдет замуж и у них будет настоящий дом, с деревянным полом и окнами… Матушки никогда не было дома, бывало и по нескольку дней. Она нанималась работницей в дома побогаче, то нянькой, то дояркой – да куда возьмут. Завиша выглядит хрупкой, но на самом деле она очень сильная и делает почти всю работу по дому, пока Видны нет. Да и когда есть, тоже всё делает Завиша. У неё округлые, детские черты лица, но высокие скулы и упрямые губы. Острый пронзительный взгляд, 'сглазит, не подавится', так говорят ей неодобрительно люди. Она не по годам сообразительна, с пытливым умом. Вот только увлекается всем странным. То головастиков разрезает, то муравьям хатки строит, то соломенным куклам крылья из веточек мастерит. Деревня Криводол окружена густым лесом – дом для бесчисленных духов древней веры. Здесь, бывало, обитали оборотни, Багник утаскивал скот в болото, Водяница плела свои чары у реки и зазывала искупаться, а Лесавки наблюдали за всем со своего места глубоко внутри чащи, и горе тому, кто один, да без оберега пошёл по грибы....Каждый дом в деревне имел своих покровителей – домовиков, банников, а Баган охранял скот – все они следили за благополучием семьи. Они сидели у печки или за порогом дома или в хлеву. Каждому из них полагался свой ритуал и своё подношение. Завиша не хотела верить в духовых и древних богов. Возможно потому, что от неё они отвернулись. Матушка Видна была других взглядов и иногда ночью шептала заговоры над спящей Завишей («Чур её, чур от лиха»), но утром делает вид, что ничего не было. В доме Видны никакой домовой дух не жил… даже кот не приживался в этом сыром жилище. Разве что паук-крестовик обосновался в углу. Зато на улице Воздух был свежим от росы; звуки раннего утра наполняли деревню – редкая перекличка птиц и тихий топот коров по направлению к пастбищу. Солнце начало подниматься над горизонтом, отбрасывая золотистые лучи на крыши домов. Красота! Так начинался очередной день Завиши. Она взяла деревянное ведро для воды из колодца, у соседнего дома. Натаскала в дом. Затем вычерпала воду из бочки (дождевая, пахнет гнилыми листьями). Хррр, Хррр, Хррр – скребет ковш по дну деревянной бочки. Потом смолола на ручном жернове ячмень (каша «три зерна на горшок» будет сегодня к вечеру). Перестелила солому на полу. Растопила печь. Мать учит: «Дверь на засов, угли в печи засыпай золой, а если в окно постучат трижды – не отзывайся, даже если голос мой услышишь». Мать знала каждый уголок своей деревни лучше других: где лучше всего собирать ягоды для варенья или корешки для отвара, у кого купить лечебные травы, у кого взять взаймы и много ещё интересного. Но матери вечно нет, а Завиша одна, со своими странными друзьями,потому что дети с ней играть почему-то не хотят. Она проводит «опыты»: поджигает собранные травы, чтобы увидеть цвет дыма, или пытается говорить с крестовиком на «языке пауков».

Деревня Криводол красивое, дикое место, но люди тут суровые. Завиша выросла и родилась тут, но когда она идет через узкие улочки между домами, она не чувствует себя частью этого мира древних традиций и магии природы… Завиша присела в доме, передохнуть после утренней работы. Сняла платье, повесила сушиться перед печью. Подол весь мокрый, такая сырость этой осенью. Утренний свет пробивается через дыру в потолке и падает прямо на лицо девушки. На улице кричат вóроны, а ребятишки дразнят Марфу-дуру, кидая в неё гнилушки. Завиша плюнула в печь – слюна зашипела на углях. Примета: день будет едким. Она натянула платье на обсохшее после работы тело, вытерла лицо подолом (как с гуся вода, вся худоба), и вышла. Полуземлянка хмуро блестела на прощание мокрой соломой, будто предупреждала: «Вечером я тебя съем».

– Да знаю я, – шепнула Завиша, – ты каждый день это говоришь. Она потрогала оберег на шее. Сегодня надо проверить ловушки в лесу, может заяц попался. И найти то, что привиделось в её сне: ведьмин круг из грибов у старого дерева. Вечером воротилась матушка Видна. Сели ужинать кашей.

– Видна (разгребая угли): Опять свою траву жгла на улице? Намедни Зоряна говорила, тебя саму на костре скоро сожгут, коли не перестанешь. Вонища на всю деревню.