Екатерина Гичко – Схватка с судьбой (страница 77)
Нежность зашевелилась в груди, и Майяри, робко обняв волка, прижалась щекой к мохнатой морде. А затем, осмелев, чмокнула чуть ли не в ухо. Волк удовлетворённо заворчал, и девушка стиснула руки.
– Я тебя тоже люблю, – неожиданно призналась она и, отстранившись, поцеловала зверя уже в нос, а затем между глаз и невольно сплюнула налипшую шерсть. – Как от тебя собакой пахнет. А ну подожди!
Она развернулась и, выбравшись из купальни, торопливо направилась за купальными принадлежностями. Увидев их, зверь недовольно заворчал и отплыл от бортика.
– О-о-о-о, – злорадно протянула Майяри, – кто-то не любит мыться? А мы всё равно помоемся…
Волк угрожающе ощерился, но как-то неубедительно даже для такой трусихи, коей себя считала Майяри.
– Ну и что ты мне сделаешь? – пропела она, внутренне трясясь от собственной смелости. – За пятку укусишь?
Угрожающее ворчание сменилось недовольным, с ноткой обречённости, так что Майяри стало совестно и она миролюбиво протянула:
– Я аккуратно, тебе точно понравится.
Видимо, грязь с тела самого Ранхаша перенеслась и на шкуру зверя. Чтобы отмыть его, Майяри пришлось потратить два часа и перебраться из одной купальни в другую: вода в первой стала чёрной. Пока она щёткой намыливала шерсть, волк беспечно жрал пену и нализывал её мокрую рубаху. Ранхаш, наверное, там, внутри, знатно веселился.
Сама Майяри отмылась куда быстрее: успела наплескаться со зверем. И потом ещё час вычёсывала волка и сушила ему шерсть силами. К концу она уже совершенно не чувствовала рук и мечтала только о сне.
Волк отправился в спальню вместе с ней, по пути пристально рассматривая всех, кто попадался им. Не рычал, но взгляд был таким, что встречные спешили отойти на пару шагов: сынок у Лютого местами в отца нравом пошёл.
Заснула Майяри в обнимку с чисто пахнущим зверем и с мыслью, что сегодня ей будут сниться земля и шерсть в огромных количествах.
Снился Деший.
Вместе с Харийдом они спорили, кому достанется трон хаги, а Майяри кричала, что это она законная наследница, но спорящие мужчины её не слышали, так как она уже умерла и стала призраком.
Неприятный сон разбудил её на закате. Хотя, может быть, и не он: из комнаты господина Шидая доносились голоса и лежащий рядом волк чутко водил ушами, задевая ими её лицо. Тело жутко ломило, и сонная Майяри лишь немного послушала, убеждаясь, что там только сам лекарь и, кажется, господин Винеш, и опять положила голову на волчью грудь.
Следующий сон был куда приятнее. Снилось, что Ранхаш прикасался к ней, гладил шершавыми от шрамов ладонями ноги, забирался под рубашку, чертил круги на ягодицах и животе и прижимался через ткань рубашки к её груди губами. То, что это не сон, до неё дошло, когда харен прикусил кожу на её шее.
– Доброе утро, – прошептал Ранхаш ей на ухо и едва ощутимо прикоснулся губами к её губам.
Майяри с жадностью приподнялась, пытаясь поймать ускользающие губы, харен придержал её за плечи.
– Мне пора в сыск.
– Ты мне мстишь? – жалобно выдохнула девушка.
– Прости, не смог удержаться. Я хотел разбудить тебя, но ты была такой соблазнительно сонной, – ямочки заиграли на щеках Ранхаша.
– Я и сейчас сонная, – прошипела Майяри. – Подожди, я с тобой. А то неизвестно ещё что хайрен… то есть хайнес учудит.
– Сегодня он со мной не поедет.
– А, Харийд… – Майяри успела позабыть о хаги.
– Не только. Господин Иерхарид пришёл в себя.
– Что? – девушка мгновенно перестала сердиться на возлюбленного, и даже томление в теле затихло.
– Он пока ещё очень слаб, но уже осведомился, что с Зишем и девочками. Думаю, для хайнеса беспокойство отца за ваши с Лиркой жизни сыграет положительную роль. По крайней мере он убедится, что господин Иерхарид не видит в вас врагов.
– Я так рада!
Майяри действительно обрадовалась, но не из-за упрочения своего положения в глазах молодого хайнеса. Так здорово, что господин Иерхарид всё же выкарабкался. Точнее почти выкарабкался.
– Если честно, я почти не ожидала, что он выживет, – тихо призналась она. – Его почти всего перебрали. И мне представить страшно, как он будет восстанавливаться. Это… ужасно больно.
– Господин Винеш уже строит планы по его восстановлению и обещает, что через год господин Иерхарид будет ходить.
Майяри содрогнулась, представив горящее энтузиазмом лицо лекаря правящей семьи. Всё же лекари её иногда пугали, они все немного ненормальные. Её вон тоже считают ненормальной, а она всего-то недоучка.
– Но летать он уже не сможет, – девушка грустно вздохнула.
– Не переживай. Может, что-нибудь придумают.
Ранхаш потянулся, чтобы поцеловать её на прощание в лоб, но Майяри, коварно сверкнув глазами, стремительно отбросила одеяло и, выпростав наружу ногу, обвила ею левую ногу харена и дёрнула на себя. Больное бедро, растревоженное недавними усилиями, подвело, и Ранхаш неловко качнулся вперёд. Девушка тут же обхватила его руками за плечи, одновременно с этим подаваясь навстречу и разворачиваясь. Мужчина плюхнулся на постель, и гордая собой Майяри уселась на него сверху. Ещё мгновение, и она с жадностью прижалась к полураспахнутым губам, целуя их, может быть, не очень умело, но искупающе горячо. Сдавленно выдохнувший Ранхаш замер всего на секундочку, а затем ответил с не меньшим жаром и… возмущённо зарычал.
Раскрасневшаяся Майяри оторвалась от его губ, выпрямилась и торжествующе улыбнулась.
– Теперь ты в полной моей власти, – заявила она обездвиженному харену.
Всё-таки быть хаги иногда приятно.
– Майяри, мне сейчас очень тяжело, – Ранхаш печально посмотрел на неё, и девушка опомнилась.
Стало стыдно и плохо: желание блуждало по телу и уже хотелось хоть что-то с ним сделать. А у неё печать, муж и запрет хайнеса на брак.
– Я не хотела издеваться, – повинилась она, ложась на грудь оборотня и крепко обнимая его. – Я… в один момент соображать перестала. Можно мне так секундочку полежать? Нет, две. Пожалуйста, две секундочки.
– Конечно.
И Майяри, зажмурившись, что было сил вжалась в мужскую грудь.
– Ещё три секундочки, – прошептала она, – три, и я отпущу.
Через полминуты харен сел, и Майяри съехала ему на колени. С явным сожалением Ранхаш отстранил её от себя и поставил на ноги.
– Ну ты и каменный, – недовольно зыркнула возлюбленная.
– Я именно что не каменный. Потерпи ещё месяц, самое большее полтора.
– Уже есть срок? – всполошилась Майяри и бросилась за уходящим хареном. – Постой, расскажи, что ты…
Девушка осеклась и тут же схватилась за ворот рубашки, проверяя, туго ли он затянут. В гостиной, куда она выскочила, сидели Казар – умытый, выспавшийся и очень довольный – и господин Шидай. Видимо, до их прихода они что-то с живейшим интересом обсуждали. На столе между ними лежали листы бумаги и были разбросаны перья.
– Уже уходишь? – Шидай вскинул глаза на Ранхаша. – Сказал ей?
– Ах да, забыл.
Лекарь понимающе ухмыльнулся.
– Я хотел поручить тебе задание, – харен посмотрел на Майяри. – Найди печать, которая позволяет противостоять магии. Мне надоело быть беспомощным каждый раз, когда рядом появляются хаги. Сумеешь?
И тогда она сама не сможет его скручивать.
Но зато и другие не смогут.
– Не уверена, что смогу найти что-то подобное в школьной библиотеке. Я могу надеяться на доступ к сокровищам семьи Вотый или в дворцовые архивы?
– Да. Дед даст тебе всё, что ты захочешь. И доступ в дворцовые архивы в том числе.
– Шерех вообще от тебя в диком восторге, – Шидай хохотнул и тут же поморщился. – Заявил, что пусть Ранхаш на Вотых по духу не очень похож, зато ты будто бы его родная дочь. Характером вылитая Жадала!
– Пройдёт время, и оборотни будут шептаться, что именно госпожа – дочь рода Вотый, а господин вошёл в её род. И никто… – Казар осёкся, сообразив, что не стоит так шутить в присутствии самого харена.
– А вообще, Майяри, я советую не очень удивляться, если тебя везде будут звать Майяри Вотый. Шерех подсуетился, и тебе во всех документах, даже в санаришском деле по ограблению сокровищницы имя рода поменяли с Мыйм на Вотый.
– Что, и там, где обо мне как о подозреваемой пишут? – развеселилась девушка, представив, что «ученица санаришской школы магии, Амайярида Вотый, подозревается в ограблении городской сокровищницы и убийстве главного хранителя». И далее, что «харен Ранхаш Вотый направлен на расследование дела об ограблении». Несведущий увидит явную предвзятость в назначении главного следователя.
– Везде. Я тебе больше скажу. Не сегодня-завтра в городском архиве появится пожелтевшая от времени бумажка, что Амайярида Мыйм была принята на воспитание в семью Вотый ещё двадцать пять лет назад.
– Вы шутите? – улыбка сползла с лица девушки, и она вопросительно посмотрела на Ранхаша.
Тот кивнул.
– А как этот старый интриган объяснит, что они, Вотые, позволили мне, их воспитаннице, вляпаться в ограбление и вообще учиться без чьего-либо присмотра?