Екатерина Гераскина – Развод с ректором. Попаданка в жену дракона (страница 44)

Когда Дарклэй рассказал мне, он думал, что даёт мне цель. Повод. Смысл продолжать бороться. Он надеялся. Но всё обернулось с точностью до наоборот.

За сотню лет никто не освобождался от паразита. Никто. Даже если начать выжигать его изнутри ценой собственных жизненных сил, всё равно — это смерть. Да, магия у меня сильна. Да, резерв огромен. Но не настолько, как у моего брата. А значит — итог один.

Смерть.

Дарклэй… когда же ты смиришься? Когда же отпустишь меня — как отпустила мать. Как отпустила моя любимая.

Брат позаботится о ней. О малыше. Но… новость о том, что она потеряла ребёнка…

Она выбила меня из равновесия. Уничтожила. Стерла. Я не закричал, нет. Это был тихий внутренний крик, будто небо рухнуло — без звука, без пепла. Просто исчезло.

И ритуал… Новый ритуал, который Дарклэй хотел провести, чтобы вытравить осколки Хаоса… Помню, как всё взорвалось. Как боль вспыхнула в черепе, как пелена накрыла разум. Я знал — этот Хаос достался мне слишком живучий. Слишком… жадный до жизни. Он уцепился за мою волю, за мои желания, за моё тело.

Он хотел жить в этом мире, творя мерзости моими руками.

Я не мог… не имел права запятнать имя рода. Стать предателем Империи. Тем, кто разрушит её изнутри.

Помню ту боль. Помутнение. Полный провал сознания. Лишь узкий-узкий туннель остался внутри — по нему моя душа, моя суть сумела выскользнуть наружу. Ровно в тот миг, когда «меня» спасали.

Я видел его, этого адепта — юного, в форме. Наверняка, пятый курс. Он разбирался в рунах. Он знал, что делает. Он вытаскивал «меня», а я…

Моё тело — уже не моё — благодарило его. Мои губы шевелились, но это говорил не я. Это говорил он. Хаосит.

Я понял. Чётко. Без сомнений — в тот миг, когда тот самый адепт вдруг отдал честь. Он не просто кивнул из вежливости. Он почтительно склонил голову перед тем, кто говорил моими устами. Перед тем, кто прятался под моей кожей.

А потом — их короткий разговор. Всего несколько фраз, но мне хватило. Хватило, чтобы осознать: внутри меня — не простой хаосит. Не безымянная тварь.

Генерал.

Внутри меня поселился генерал Хаоса.

И тогда я понял нечто большее, страшное: у Хаоса есть структура. Организация. Подчинение, дисциплина, система. Это не стая одичалых чудовищ. Нет.

Это армия. Бестелесная, чуждая нам по сути, но — разумная. Пришедшая из-за грани.

Они не просто вторглись. Они собираются обосноваться. Остаться. Построить здесь своё.

В нашем мире.

В этот момент я прошептал:

— Хаосит… ты мне должен.

Голос был чужим, инфернальным, глухим.

Дарклэй скоро вернётся. Я это чувствовал. А значит, у меня ещё есть шанс. Шанс выяснить правду. Шанс… использовать своё желание. Я ещё имею на это право. Последний раз. Умереть не просто так, а во имя Империи. Во имя рода и увидеть мою Элизи.

И я позволил генералу Хаоса вспомнить ритуал. Ритуал крови. Позволил найти потайной ход — ведь знал брата. И моя кровь… помогла найти тайный ход.

Я отстранился вглубь сознания, чтобы хаосит ничего не заподозрил, чтобы думал, что я не смогу оказать должного сопротивления.  Тот самый адепт докладывал, что она Первого Всадника открыты охота и тот прячется.

Мои губы грязно выругались. Мы покинули стены академии, вышли и понеслись прочь — на максимальной скорости.

Он привёл меня к другим Одержимым. Около двадцати Одержимых и я чувствовал, что силы в них много.  Оказалось, что внутри меня был Второй Всадник. Встречал нас Третий и его маленькая армия.

Но тут я кое-что услышал.

Генерал Хаоса во мне был в ярости. А внутри меня всё горело. Драконий огонь, глубинный, мой, разгорался всё ярче, всё злее.

Мы победили. Война — закончилась. Боги, неужели получилось? Неужели Аданат смог закрыть Прорыв!

Второй Всадник лютовал, разносил кабинет загородного особняка.

Я наблюдал за этим со стороны. А еще я знал — опаснее всего загнанные звери. Я знал — он попытается подчинить моё тело полностью. Ведь он знает, что передо мной будут открыты многие двери и даже в Императорский дворец. Мое имя рода позволит это сделать. Одержимые уже строят планы, как я, Каэлис Тарвийский, заявлюсь к самому императору и сообщу, что жив и тут же нападу.

Все они надеялись на диверсию.

Очень долго они обсуждали все это.

Мне же осталось только одно — сообщить о их планах.

А пока… пришло время для моего желания.

Я дал понять: я всё ещё здесь. Он не победил. Он не завладел моей душой до конца.

— Каково твоё желание? — спросил он… моими же губами. Я смотрел на собственное лицо в зеркале ванной комнаты — заострившееся, истощённое. Чёрные круги под глазами стали ещё глубже.

Глава 45

— Хочу увидеть свою жену. Хочу увидеть Элизабет. Хочу поговорить с ней.

— Хорошо. Твоё желание будет исполнено.

Мы вышли в ночь. Нас уже ждал дракон, который опустил крыло.

В загородное поместье «я» входил ночью следующего дня. Пересёк территорию, знал каждый поворот. Видел охрану. Дарклэй взял Элизабет под контроль.

Тут я ощутил как хаосит отдал мне власть над телом. Ментально отодвинулся подальше. Я получил полный контроль над телом.

Смог незамеченным в обход охраны проникнуть в особняк. Я вошёл в спальню моей Элиз. Нашел ее по запаху. От нее всегда пахло полынью и садовым пионом. Моя драконица. Моя нежная Лиз.

Она спала. Светлые волосы раскинулись по подушке. Я подошёл. Скинул капюшон темного плаща.

Драконьи Боги, как же я скучал по ней! Как же скучал!

Я в этот самый момент забыл всё — её желание стать истинной брата, что она каким-то образом подделала метку, что напала на пару Дарклэя. Всё забыл. Все это было не важно. Потому что моя милая Элиз совсем обезумила от горя. От потери нашего ребенка.

Она просто осталась одна в этом опасном мире, боялась, искала защиты, оступилась или ей кто-то просто задурил голову.

Моя девочка…

Я протянул руку. Она дрожала от волнения. Дотронулся до щеки. Провёл костяшками пальцев.

Элиз распахнула глаза — и резко села, потянулась включить свет, ладонью прикрыла рот, и вскрикнула:

— Каэлис! Это ты?! — не верила, широко распахнула глаза. — Ты… ты… Боги. Ты жив. Ты жив!

— Да… да, Элизабет, — я присел рядом к ней на кровать, протянул руки. Хотел обнять. Хотел — просто быть рядом. Сжать в объятиях.

Но она ударила меня своим кулачком. Один раз. Потом — второй. Била. Колотила за всю ту боль, что вынесла.

А я только шептал:

— Тише… тише, Лиз. Тише, моя девочка. Тише… тише…

Я гладил её по волосам, не сопротивлялся её ударам. Но она сорвалась:

— Зачем ты пришёл?! Зачем ты вернулся?!

Её лицо исказилось, черты заострились. Это была моя Лиз — и уже не она.

— Что ты такое говоришь? Я… я люблю тебя, Лиз.

— Нет! Нет! Умри! Сдохни! Уйди! — закричала она. — Ты умер. Для всех. Так и останься мёртвым. Оставь! Исчезни!

— Лиз, ты не в себе… Что с тобой? — я отшатнулся от нее.

— Что со мной?! Ты видишь, где я?! Я здесь пленница! Твой брат… он закрыл меня! Запер! И если ты не уберёшься отсюда, будет только хуже!