Екатерина Гераскина – Развод с ректором. Попаданка в жену дракона (страница 43)
Кажется, у меня теперь будут кошмары…
— Иди ко мне. Не думай об этом, — Дарклэй подтянул меня к себе, мягко поцеловал в висок. — Всё уже позади. Осталось лишь одно — найти последних трёх Всадников.
— Дарклэй, — я уткнулась в его шею, — расскажи… к чему привели поиски брата? Ты совершенно ничего не говоришь. А потом удивляешься, что у меня в голове постоянно появляются какие-нибудь… идеи.
Он усмехнулся.
— Да уж. Это, видимо, ваша расовая особенность. Вы — упрямые, сильные духом… такие маленькие женщины, но такие несгибаемые. Удивительный мир, удивительная страна, где живут такие, как ты и Елена.
Я провела кончиком пальца по его губам. Он прикусил мою подушечку клыком — и на ней появилась крохотная капля крови.
— Что ты делаешь? — удивилась я.
— Ты такая сладкая, что тебя хочется съесть, — хрипло выдохнул он.
Я прищурилась.
— Дарклэй… ты снова пытаешься уйти от темы.
Он чуть помолчал. Затем вздохнул.
— Брата нигде нет. Я не могу его найти. Каэлару и Аданату я рассказал. Это уже не имеет смысла скрывать.
— А как же тот Берлей?
— И он… — Дарклэй приподнялся на локте, глядя в потолок. — Этот гад слишком хорошо спрятался. Но мы ищем. Вся Тайная Канцелярия поднята на уши.
Я прикрылась простынёй, потом снова посмотрела на его губу, на капельку крови. Мысли сами по себе начали складываться в цепочку.
— Дарклэй… скажи. А любой может пройти через тот тайный ход из твоего кабинета?
Он покачал головой:
— Нет. Только носитель моей крови.
— То есть… твой брат может?
— Да. Ты думаешь, Каэлис ушёл через тайные коридоры Академии? Поэтому я не нашел его сразу? Хм. Но тот не знал о его существовании.
— Он твой брат и мог предполагать.
— Но тогда Каэлис должен был быть при памяти и в сознании. Осознавать, что делает.
Дарклэй удобнее устроился в кровати, подложил под спину подушки. Он мрачно задумался над ситуацией.
— Если обладать нужными знаниями… Если знать, как открыть закрытый проход, завязанный на крови… Тогда — да. Тогда это возможно. Значит, Каэлис был ещё в своём уме. Они могли уйти через этот путь. Но он ведёт не только в мою башню. Там есть развилка. Через неё можно сразу покинуть Академию. Я сам об этом забыл.
— Дарклэй… — я посмотрела в его глаза. — Мы найдем его. И возможно, твой брат все еще сражается с хаоситом внутри себя.
— Но тогда он не ушел бы, — качнул головой Дарклэй.
— Может быть, он видел в этом какой-то смысл. Твоей брат ведь воин.
Дракон задумался. И чем больше он думал, тем мрачнее был.
— Дарклэй… скажи… — он посмотрел на меня, — А что с женой твоего брата?
— Она закрыта в особняке. И за ней ведут наблюдение. Мне показалось, если брату удастся в какой-то момент не поддаться хаоситу, он, возможно, всё же попытается увидеться с ней.
— Отличная мысль, особенно после того, как она разыграла ту ситуацию с беременностью. Ты ведь рассказал все брату?
— Да.
— Что, кстати, с ней? — спросила я. — Элизабет действительно была беременна?
— Лекарь, проводивший обследование, и который сказал, что у неё случился выкидыш, — найден мёртвым, в канаве, — сухо отозвался Дарклэй.
— Вот как… — я опустила глаза. — Видимо, она слишком сильно хотела стать твоей истиной.
— Думаю, что во всём этом замешаны Одержимые, — ответил он после паузы. — Без их магии, пришедшей из другого мира, провернуть такое с ложной истинностью было бы невозможно. Так что Элизабет понесет наказание в любом случае за сотрудничество с Одержимыми, тем более именно она напала на тебя и наняла наемников для того, чтобы избавиться.
— А как же твой брат? Как он отреагирует на все это?
— Сначала найдём его, — сказал Дарклэй, не дрогнув. — А степень вины матери я выясню позже, после того как все закончится.
Засыпая, мы оба понимали, что, вероятно, придётся потратить ещё немало времени, чтобы выследить Каэлиса.
Но всё изменилось внезапно — глубокой ночью. В дверь ректорских апартаментов постучали громко и тревожно.
Дарклэй оделся буквально за пару секунд, распахнул дверь. Но перед ним стоял бледный, явно взволнованный страж. Он передал письмо.
— Это… из тайной канцелярии, — отчитался страж.
Я тоже к тому моменту уже успела одеться. Выбрала тёмный брючный костюм. Что-то подсказывало: сейчас будет не до сна.
Особенно после того, как спустя буквально пару секунд в дверь снова постучали, пришел ещё один конверт, и он было от людей Дарклэя.
Там сообщалось, что некий лорд в капюшоне был замечен входящим через чёрный вход в особняк, где была закрыта Элизабет.
А в письме из Тайной Канцелярии сообщалось, что его брат сдался правосудию.
Дарклэй посмотрел на меня. В его взгляде было слишком много: тревога, боль, бессилие, и... страх. Страх за брата. Страх за то, что мы, возможно, уже опоздали.
Он ничего не сказал. Но я чувствовала — в этот момент между нами не нужны были слова. Мы оба понимали: с учётом того, что о моём даре знали лишь единицы, — исход мог быть только один.
Если Каэлис, брат Дарклэя, действительно сдался… Если его удерживает Тайная Канцелярия… Его могли уже ликвидировать.
Мы сорвались с места.
Глава 44
Моя жизнь превратилась в ад в тот момент, когда я очнулся… и услышал в голове чужой, сухой, отрешённый голос:
А затем меня накрыла волна — ментальная, вязкая, как смола, — потому что тот Хаос, что поселился внутри меня, начал рыться в самых потаённых уголках моего сознания. Искал слабое место. И нашёл. Желание, запрятанное глубоко — почти инстинкт — иметь наследника. Сына. Дочь. Семью. Продолжение рода.
Я помню, как из последних сил смог добраться до Дарклэя, сказать ему, что я… безнадёжно заражён. Что моя жизнь окончена. Попросить, умолять: приглядывай за Элизабет. Стань ей опорой. Стань для неё тем, кем теперь уже не могу быть я.
Решение уйти из жизни далось тяжело. Слишком тяжело. Потому что, стоя у самой черты, ты вдруг с отчаянной ясностью понимаешь — как же сильно хочется жить. Даже в этом дерьмовом, насквозь опасном мире, пропитанном Хаосом и столетней войной, которой не видно ни конца, ни края… всё равно — хочется жить.
Но Дарклэй, как всегда, поступил по-своему.
Он заковал меня в магические наручники, усыпил, тайными переходами отвёл в магическую клетку — в каменный мешок, где я провёл долгое, бесконечное время в полубреду. Я понимал его. На его месте я бы тоже боролся до конца за него. Если бы было хоть малейшее решение. Если бы можно было избавиться от паразита.
У меня опустились руки. А он — не опускал. Он верил. Давал мне надежду. А для остальных… я уже был мёртв.
Когда-нибудь и Дарклэй смирится. Когда-нибудь он примет, что от нашего рода останется только он и мать. И ещё — моя Элизабет.
О, Элиза…
Как же сердце сжалось, когда я узнал, что она ждёт ребёнка. Эта новость — словно крылья за спиной. Надежда. Свет. Я представлял, как держу малыша на руках. Говорю ему, кто я. Оберегаю. Учу. Люблю.
Но эти крылья тут же оторвали — с кровью.
Потому что я никогда не подниму своего ребёнка. Не скажу ему: «Я — твой отец».