Екатерина Гераскина – Развод с ректором. Попаданка в жену дракона (страница 42)

Дарклэй шумно выдохнул, будто пытаясь сбросить напряжение, но оно никуда не ушло. Только трансформировалось — в другое.

В руки, что потянулись ко мне. В губы, что почти сразу нашли мои. В близость, что так нужна была нам, а не выяснение отношений.

Дарклэй провёл рукой по моим волосам.

— Проклятье, Рита… Ты снова сбиваешь меня с толку.

— И буду, — шепчу. — Каждый день.

Я наклонилась ближе, почувствовала его дыхание. Он не отстранился. Наоборот — обвёл пальцами мою щеку.

Наши губы встретились не спеша, но поцелуй быстро стал глубоким, тягучим. Дарклэй притянул меня к себе, обнял за талию, его губы стали настойчивее, горячее. Я не сопротивлялась. Вся нежность, которую я чувствовала, разливалась по коже, по венам.

А ещё я чувствовала… кажется, мой дракон сдался. Просто принял. Признал, что я не просто его пара, а та, что может помочь.

Я буду рядом с ним. Плечом к плечу. Мы отыщем последних Одержимых. Вместе. Найдем брата и спасем его душу.

Он притянул меня за талию, усадил на колени. Его руки были горячими, сильными, но осторожными.

Я провела пальцами по его щеке, шее, скользнула к вороту рубашки. Всё внутри отзывалось на моего дракона. На его дыхание. На его силу.

Но тут в его зрачках сверкнуло что-то суровое.

— Рита, — тихо, но жёстко проговорил Дарклэй, перехватил пальцами мой подбородок.

Я замерла, всё ещё сидя у него на коленях. Он держал меня крепко, но бережно.

— Никакой самодеятельности. Больше никогда. Никаких вылазок без меня. Никаких ловушек, засад, тайных решений. Только вместе. Только рядом. Ты будешь слушаться меня. Не отходить от меня ни на шаг. Поняла?

Он говорил сдержанно, но я чувствовала — внутри него бушует огонь. Не ярость. Страх. Слишком сильный страх потерять.

Я кивнула. Потом обвила его шею руками, прижалась лбом к его лбу.

— Обещаю, — прошептала.

Я целовала его — в щёку, в висок, в губы — тихо, утешающе. Чтобы он услышал меня не только словами, но и прикосновениями. Чтобы поверил.

Дарклэй выдохнул, закрыл глаза и снова притянул меня ближе. Губы его стали мягче, поцелуи — медленнее, глубже.

Глава 43

Мы лежали утомлённые на кровати. Я лениво вела кончиками пальцев по шраму на груди Дарклэя.

— Откуда он у тебя? — спросила я.

Муж поймал мою руку, поцеловал, легко касаясь, и снова отпустил.

— Война. Её последствия, — коротко проговорил он, не вдаваясь в подробности.

Я не стала больше ничего спрашивать. Могла только представлять, насколько сильным было то ранение, раз остался такой рубец на теле дракона, у которого повышенная регенерация.

Но мысль вернулась к другому: хаоситы. Им удалось нас разлучить. Почему?

— Почему я, твоя истинная пара, оказалась в другом мире?

Я почувствовала, как Дарклэй напрягся. Значит, знал. Значит, есть что-то, о чём он всё это время молчал.

Я уже стала сильнее. Уже чувствовала его глубже — понимала, когда он просто молчит, а когда не знает, как сказать. Сейчас было именно так.

— Дарклэй... скажи, как есть. Если ты что-то знаешь — я тоже имею право знать, — прошептала я. Привстала, чтобы лучше видеть мужа.

Он вздохнул, прикрыл глаза, потом открыл их вновь и посмотрел на меня. В этом взгляде было так много и боли там было больше всего, а еще жажды мести.

— Это всё потому, что каждый раз, когда твоя душа рождалась в этом мире, тебя убивали, — сказал он.

Я замерла. Правда ударила в грудь.

— Откуда ты знаешь?

— Аданат. Он в своё время выяснил это. Это стало его личной болью… и трагедией. А теперь я понимаю, что и моей. Хаоситы охотились за истинными. Когда удавалось обнаружить — убивали. А Тьма…Тенебра именно она смогла вернуть и тебя, и Елену в этот мир.

— А как же Его высочество Каэлар? Выходит, у него тоже не было истинной, потому что… потому что…

Я не смогла договорить, ком встал в горле.

Дарклэй кивнул. Тихо, с горечью произнес:

— К сожалению, к этому выводу мы тоже пришли. Похоже, настоящей истинной пары у Каэлара в этих мирах уже нет. И хаоситы в отношении это дракона достигли своей цели.

— Господи… Какие же они сволочи… Как так можно?

— Тише, моя девочка, — прошептал он, обнимая. — Всё уже позади. Всё решилось. Я до сих пор молюсь всем богам, что сама Судьба помогла нам соединиться. Нам с тобой. Вернула тебя мне.

Я прижалась к нему, но внутри всё ещё дрожала.

— А если бы… если бы мы не встретились? Если бы ты, Аданат и Каэлар лишились бы пар?

Он затаил дыхание. Взгляд стал резким, тяжёлым.

— Нам троим, — сказал он медленно, — без встречи с Истинной грозило бы безумие. Сумасшествие от переизбытка магии. И смерть. Нас бы убили. Императору пришлось бы…  А там бы Империя лишилась бы многого.

Меня затрясло.

Осознание того, что, если бы одна Богиня из другого умирающего мира не вмешалась, судьба этих троих — Дарклэя, Аданата и Каэлара — закончилась бы трагедией… Это пугало.

Я уткнулась в его плечо.

Он гладил меня по спине и шептал:

— Всё уже позади. Мы вместе. Мы нашли друг друга. Осталось только найти последних Одержимых…

А я лежала и вспоминала рассказ Елены. Ведь сама Тенебра — бывшая богиня — совершенно ничего не помнила. Она не могла ничего рассказать и просто стояла у окна гостиной, смотрела в окно, слушая историю собственной жизни. Я могла только догадываться, что она чувствовала в тот самый момент.

Она не помнила, как рушился её мир. Как погибли её брат и сестра. Она забыла их. И если бы Елена не рассказала ей всё — возможно, даже сейчас Тенебра ничего бы не знала.

Но, быть может, именно с этой потерей памяти и начнётся её новая жизнь. Возможно, без этой потери памяти эта самая жизнь была бы невозможна?

Мир Тенебры назывался Истрия. В нём было трое богов: бог Хаоса, богиня Света — и она, богиня Тьмы. Они были единым целым. И, в отличие от богов этого мира, и даже нашего с Еленой — они были материальны, могли вмешиваться в дела людей. Хотя никогда не делали этого без веской причины. Они наблюдали за своими детьми, помогали им. Иногда направляли. Иногда спасали. Только вот именно эта материальность сыграла с ними злую шутку. Однажды они просто не смогли устоять против коварства Аргалиона — опасного чёрного дракона, который пришёл к власти в Истрии. Больше сотни лет он был сильнейшим императором их мира. Но ему этого оказалось мало. Он захотел большего. Захотел подчинить себе самого бога — Хаоса. И у него это получилось. А потом исчезла и ее сестра. Аргалион выбрал Тьму в жёны. Но баланс пошатнулся, и их мир начал рушиться. Чем сильнее становился император… Хаос в нем… тем безумнее тот был, его тело распадалось, как и тела его воинов, отравленные силой, которая им не должна была принадлежать. Но и в этом они нашли преимущество. Аргалион и его многочисленная Армия сбросила оковы — физические тела. И все это помноженное на жажду крови и власти привело к тому, что Армия Аргалиона решила не ограничиваться одним миром. Умирающим миром… Потому что Истрию начали сотрясать катастрофы.

И пленив Тьму Аргалион, создал прорыв в этот мир. Только получил отпор. Не так просто ему было совладать с мощью Дракарцев. Из Тьмы Аргалион выкачивал силу, чтобы сделать новый Разлом. Но после Тенебра там и не смогла обрести свою силу вновь. К тому времени ее Храмы в Истрии были стерты с лица земли. Люди перестали молиться, стали поддерживать императора, который стал богом. Ведь иначе Аргалион избавлялся от неугодных. Тьма была слаба. Но все равно копила силы, чтобы вмешаться. И смогла сделать это лишь несколько раз.

Всё, на что ее хватило — призвать душу Елены и мою в это мир, наградить Тьмой. Даром, видеть Хаос. И освобождать от него тела. В этом мире три столпа. Три сильнейших дракона, от которых зависит жизнь мира. И я истинная одному из них. Дарклэю.

Тьма до последнего была связана со своим миром и собиралась, закрыв Разлом, раствориться в мироздании, отдав всё — всю свою силу, всю свою тьму. Но Елена вернула ей силу, её дар. А боги подарили новую жизнь.

Я слушала и плакала. Мне было больно за эту женщину, которая, на вид, казалась не старше меня самой. Но прожила такую длинную и сложную жизнь. Потеряла семью, потеряла свой мир… потеряла память обо всем этом…

Тенебра тогда печально улыбнулась и приложила руку к груди:

— Я буду помнить эту историю. Буду помнить, что у меня была семья.

И снова поблагодарила Елену.

А потом я узнала, что у побеждённого Аргалиона было трое Всадников. Именно их мы и будем искать.

— Господи, как же это ужасно… — прошептала я Дарклэю.

Меня затрясло. Осознание того, что если бы одна маленькая Богиня из умирающего мира не вмешалась… если бы не Елена — судьба этих троих, сильных и опасных мужчин, была бы предрешена. Они бы медленно, но верно потеряли себя. И были бы убиты. Один за другим.