Екатерина Гераскина – ( Не )верный муж. Месть феникса (страница 17)

— Рой, отпусти.

— Нет, радость моя.

— Я пахну дымом. Мне нужно привести себя в порядок.

— Плевать, дорогая. Знала бы ты, как притягательна во всей своей злости. Моя маленькая огненная девочка.

И он собрал гармошкой плиссированную юбку, оголяя бедро в чулке, и вздернул меня вверх, чтобы я обвила ногами его торс.

А потом принялся расстегивать пуговицы жакета и голубой рубашки. Зарылся лицом в объемную грудь и стал покрывать жгучими поцелуями открывшиеся участки моего тела.

Дурман кружил голову. Казалось, я даже слышала довольное урчание… его дракона.

Все шло к тому, что он овладеет мною. Я теряла голову от его напора и силы, что источал лорд-ректор.

Но где-то внутри все противостояло этому. Внутри клокотало от обиды.

— Если ты продолжишь, то я спалю и общагу.

— И тогда сотня адептов останется без жилья. И не все из них смогут снять его в городе.

— Отойди от меня.

— Это слишком тяжело. Я давно не касался тебя, — Рой оторвался от моей груди и подцепил подбородок пальцами, развернул мою голову к себе и склонился над губами. Темные с оранжевыми всполохами глаза смотрели на меня.

— И не коснешься, — упрямо заявила я. Моя грудь ходила ходуном. Сердце колотилось, грозясь пробить грудную клетку.

Тело кричало и требовало продолжения, но я не сдамся.

Запах кедра и дымный аромат можжевельника кружили голову.

— М-м-м, как же ты сейчас прекрасна, моя девочка. И ты тоже этого хочешь.

Я чувствовала его немалое желание.

— Я не прощу тебя, если ты сделаешь это…

Ройберг раздумывал долгие минуты. В нем словно что-то боролось.

— Я знаю, моя птичка.

Держа крепко мой подбородок, он коснулся моих губ. Я не ответила. Замерла перед ним, как жертва перед хищником.

Его откровенное желание и моя память тела мутили рассудок. Запах чертового можжевельника и смолы действовали на меня как дурман, тем более сейчас, когда он был так горяч, как раскаленный песок.

Рой оторвался от губ, которые так и не ответили ему. И оставил мимолетный поцелуй на лбу. Потом он прижался своим лбом к моему, кончики наших носов почти соприкоснулись.

— Отдыхай, сейчас тебя накроет откат. К вечеру тебе принесут лекарства для сердца в достаточном количестве. Одежду сменную тоже. По поводу тебя и твоих друзей я уже отдал распоряжения.

И он опустил меня, не забывая огладить мои бедра напоследок. Было видно, что он не хотел отворачиваться от меня, ему нравился мой помятый и расхристанный вид. А ведь я даже не заметила, как он снял ленту с моих волос, и они распустились белоснежным облаком до пояса.

Рой еще раз осмотрел меня, пока я приводила себя в порядок и застегивала блузку.

А потом он резко развернулся. Подхватил мою сумку, которую я не успела спрятать, и высыпал ее содержимое на постель.

— А вот это, моя птичка, я заберу.

Глава 20

Я наблюдала, как Ройберг забирает украшения.

— Что ты делаешь? — прорычала я.

— Лишаю тебя искушения делать глупости.

— Ненавидеть тебя — это глупость? Желать находиться как можно дальше от тебя — это тоже глупость? — я сжимала и разжимала кулаки. Я была зла, как сотня драконов. Жаль, что я человек и внутри меня не живет реальный зверь.

Как же мне захотелось выпустить когти и вцепиться мужу в лицо, стереть его самодовольную ухмылку.

Он медленно подошел ко мне, подкрадываясь словно хищник. Взял меня за подбородок, не больно сжал, склонился, говоря, прямо в губы.

— Ты. Никуда. От меня. Не денешься. Ты. Моя.

Отпустил и вышел, закрыв за собой дверь.

— Это ты так думаешь?! — закричала я ему вслед. Да только тот уже ничего не слышал.

Ар-р!

Я хватила пустую сумку и швырнула ее в дверь. Подхватила подушку и отправила туда же. Стащила одеяло и бросила его под ноги. Я лютовала и бесновалась.

Успокоилась, когда поняла, что в комнате даже нет ничего, что можно было бы разбить.

Подняла валявшийся стул и села на него, согнулась пополам, запуская руки в волосы и оттягивая их.

— Я разведусь с тобой. Ты мне не пара! Не пара!

Не знаю, сколько так сидела, но после такого выброса энергии на меня напало какое-то равнодушное отупение. Я уже успела заправить кровать и упасть на нее, бездумно глядя в потолок.

Мысли текли вяло и лениво.

А ведь Рой даже не предъявил мне никаких претензий. Не наорал, не пригрозил ничем.

Просто спустил ситуацию с поджогом на тормозах.

Конечно, я могла бы убедить себя, что он не видел меня у того дерева. Не понял, что это была я, пока я торжествовала, глядя на горящие особняки.

Но нет.

Он точно видел.

Он точно знал.

И пришел он не для скандала.

Его вообще распалила эта ситуация. В его глазах было восхищение.

Ройберг просто сумасшедший!

В дверь раздался аккуратный стук. Поднялась на локтях и нахмурилась. То, что это не супруг, совершенно точно. Тот бы не церемонился и даже не стучал.

Я встала и босиком дошла до двери. Распахнула деревянное полотно. Там стояла пара адептов из старшекурсников. У одного были в руках бумажные свертки. А у второго — белоснежный с длинным ворсом ковер.

— Это тебе. Приказ ректора.

— А ковер зачем?

— Ректор перед нами не отчитывается. Посторонись, — долговязый парень подвинул меня и протиснулся мимо. Бросил ковер на пол и раскатал его, попятился, чтобы не запачкать обувью, и выпрямился.

— Все. Хорошего вечера, — махнул рукой и вышел, за ним последовал другой, что магией воздуха левитировал свертки на кровать.

Я снова стояла одна в растерянности. Захлопнула дверь и подошла к ковру. Вступила на него. Босые ноги чувствовали теплый и приятный ворс. Пальчики так и утопали в нем.

Поджала губы.

Точно такой же лежал в нашей спальне. Ту, что я спалила.

Зачем он прислал его? Чтобы я чувствовала себя как дома? Так только воспоминание о красных кружевных трусах на моем любимом ковре спускало все его труды в унитаз.