Екатерина Гераскина – ( Не )верный муж. Месть феникса (страница 19)

Коридор уже наводнили адептки.

— В целительскую бегом. Привести лекаря! — рявкнул лорд-ректор Шторм. И первокурсницы, толкаясь плечами в узком коридоре, ломанулись к лестнице.

— Элизабет пострадала серьезнее, — сказала я, почти не чувствуя боли, — Ей нужна помощь в первую очередь.

— Ты слишком добрая, Марисса. Она напала на тебя и была повержена.

— Но она… — Я замялась, пока Торвальд неумолимо нес меня в лазарет, оставляя позади сестру. — Она… Ройберг будет зол.

— О-о-о, нет. Он будет в ярости, — и раскатисто рассмеялся Шторм.

Коридор, лестница, выход на улицу, мощеная дорожка, корпус целителей и сам лазарет. Мы так быстро преодолели это расстояние, что я не заметила.

Вся академия видела, что я была на руках у мужчины.

Лорд-ректор усадил меня на кушетку.

— Кто здесь главный? Нужна срочная помощь, — так рявкнул Торвальд, что даже я подпрыгнула.

В комнату ворвалась женщина с белоснежным пучком волос на голове и изящными очками на лице.

— Что такое?

— Версидская кислота. Нужен нейтрализатор, — по-военному четко проговорил ректор.

Я сидела на кушетке, не двигаясь. Оцепенение начало проходить, плетение распадалось. Боль пришла с новой силой. — Быстрее, мое плетение распадается.

— О боги! Девочка! Кто же тебя так?! — мадам Клео бросила лишь один взгляд на мою руку, оценивая степень повреждения, и тут же подбежала к деревянному шкафу с прозрачными дверьми. Распахнула его и взяла колбы.

А потом, не отвлекаясь ни на что под жестким и строгим взглядом Шторма, принялась спасать мою руку.

Было адски больно. Я закусила губу, так сильно, что струйка крови потекла по подбородку. Пользоваться магией нельзя было, нужно терпеть. Иначе эта рана принесет еще больше боли. Такова особенность этой кислоты при нейтрализации.

Тут в коридоре раздался истеричный крик. Это привели Элизабет. Дверь распахнулась, и забежал еще один лекарь. Он звал мадам Клео.

— Я занята, — целительница махнула рукой на шкаф с растворами, и лекарь все понял. — Где вы нашли эту кислоту? Ее так просто не получить, — причитала женщина.

— Не знаю, — сквозь зубы и слезы проговорила я.

Мадам Клео качала головой. Она лила и лила нейтрализатор на руку. А потом начала наносить какую-то пряно пахнущую мазь, и как раз в этот момент дверь с громким стуком распахнулась.

— Что здесь происходит? Марисса!

И вновь знакомая картина. Ройберг ворвался в палату.

Его глаза сверкали. Темные радужки заволокло огнем.

Даже казалось, что его фигура стала выше.

Запахло опасностью.

Напряжение повисло в комнате.

Я не успела ничего сказать. Лорд-ректор Северной академии магии Торвальд Шторм остановил его.

— На Мариссу напала твоя пассия. Она подвергла ее жизнь опасности. Поэтому я, наделенный властью, забираю ее.

Глава 22

— На Мариссу напала твоя пассия. Она подвергла ее жизнь опасности. Поэтому я, наделенный властью, забираю ее.

— Что? Покажи руку! — приказал мой муж, и за два шага уже навис надо мной и мадам Клео.

— Все в порядке, насколько это возможно. Но, к сожалению, уродливые шрамы так и останутся. Пострадала вся рука, — произнесла целительница.

А я дернулась. Боги! А ведь эта гадость могла попасть мне на лицо.

Я прижала пострадавшую руку к груди. Слезы высохли, у меня просто не было сил плакать. Да и слова Торвальда Шторма заставили посмотреть на него.

Мне ведь показалось?

Ройберг протянул руку, но я не поддалась. Отодвинулась дальше на кушетке. В глазах мужа сверкала неподдельная боль и ярость. Я отчетливо видела это.

Он сжал свою руку в кулак, до побеления костяшек. По его лицу бежали черные чешуйки. Руны на виске начали пульсировать. Я застыла, глядя на лицо мужа, что больше походило на маску опасного хищника.

Он сейчас был не человеком, а зверем в человеческом обличии.

Его фигура раздалась вширь.

Мне казалось, я слышу треск его камзола.

Ройберг резко повернул голову к Торвальду. Заслонил меня широкой спиной и угрожающе произнес, выделяя каждое слово:

— Она. Моя. Жена. И моя. Истинная.

— Метки нет, — рвал мою душу Торвальд и подчеркивал каждым словом мои собственные сомнения.

— Ты. Знаешь. Почему.

— Это не меняет дело.

— Не. Имеешь. Права, — рычал Ройберг. А я непонимающе переводила взгляд с одного ректора на другого.

— Имею. И ты знаешь об этом. Его Высочество дал мне четкие указания на этот счет.

Торвальд Шторм сейчас говорил невероятные для меня вещи. Разговор мужчин не приносил никакой четкости. Недосказанности так и летали в воздухе. Мадам Клео вообще поспешила испариться.

— Он пожалеет об этом. Как и ты.

— Возможно. Но сейчас...

— Бумагу.

И Торвальд Шторм потянулся в карман камзола, достал оттуда сложенный пополам лист с гербовой печатью принца империи Драгстара.

Я затаила дыхание. Я совершенно точно ничего не понимала.

Ройберг вырвал лист из рук Торвальда и пробежался по строкам. Напряжение усилилось.

В комнате стало в разы жарче.

Я даже видела, как раскалились руны до красна на виске супруга.

Да что это вообще такое?

А потом запахло паленой бумагой. Ройберг сжег письмо. Пепел осыпался на пол.

— Это не меняет дело. Я забираю ее, — холодно произнес Шторм.

— Р-р-р.

— Возьми себя в руки. Или решил разрушить свою же академию? — спросил Торвальд, складывая руки на груди.

— Ты. Ничего. Не понимаешь, — Рой оказался рядом со Штормом и схватил его за воротник.

Они были как две скалы. Оба мощные, широкоплечие, гордые и сильные.

Никто из них не уступал другому.