Екатерина Гераскина – ( Не )верный муж. Месть феникса (страница 18)

Я распаковала свертки.

Теплое платье из дорогой шерсти, пара водолазок под горло. Несколько пар кожаных штанов, сапоги, рубашки, короткая коричневая кожаная куртка на ремешках, подбитая мехом… и белье черное, простое.

— А что же не кружевное, как ты любишь? Или на практике мне такое не к чему? — ворчала я, раскладывая одежду.

Тут были дорогие средства гигиены и даже привычные мне лекарства.

Была бы возможность, сожгла бы все к чертям. Но на практике мне надо как-то выжить.

И я это сделаю, а потом разведусь!

Стук в дверь застал меня врасплох.

Распахнула деревянное полотно.

Первое, что увидела, были огнецветы. Мои любимые, огненно-красные с оранжевыми кончиками крупные соцветия пахли сладко, но тонко. А еще они были баснословно дорогие.

Мне передали их в руки.

Я схватила огромный букет, который даже держать было трудно. Внутри вспыхнула самая настоящая лава.

Я решительно вышла и подошла к мусороприемнику на этаже. Затолкала их в бак, развернулась и увидела измазанную в саже, с растрепанной прической сестру.

Она кривилась. Была зла. Одежда на ней была вся грязная, словно она лично раскапывала обломки.

Я усмехнулась ей.

— Это он подарил тебе? — вдруг спросила она.

— Ты думаешь, я отвечу тебе? — вскинула бровь и сложила руки на груди.

— Это ты, дрянь, сделала? Ты все сожгла? — Элизабет сделала шаг вперед. Я же осталась на месте.

— У тебя есть конкретные доказательства или ты так пришла просто пошуметь?

— Пошуметь? Да ты! Ты хоть понимаешь, что я все… все там потеряла. Там были дорогие драгоценные гарнитуры, платья последней коллекции.

— И ты думаешь, что меня это касается? Почему не оставила все это в родительском доме? Разве в академии есть место обычной одежде? — я усмехнулась. — А-а-а. Как же я могла забыть, тебе надо было в чем-то ноги раздвигать, а форма академии не так красива?

— Мерзавка! — и она бросилась на меня.

Глава 21

Элизабет рванула на меня, будто от этого зависела ее жизнь. Она была в гневе, ослепленная желанием отомстить мне.

А для меня время словно замедлилось. Я видела, как она на каблуках бежит, видела ее слабые места, знала, что не дамся ей.

Больше не будет так, как она привыкла.

Толкнет – и я дам сдачу.

Нападет – и нарвется на мое сопротивление.

Сестрица до сих пор видела во мне никчемного члена семьи, молчаливую тень, больную человечку, что сгинет, и семья вздохнет спокойно.

Уже достаточно она меня унижала. Смеялась за спиной.

Хватит!

Элизабет замахнулась, чтобы дать мне пощечину, но я перехватила ее тонкое запястье и с силой оттолкнула.

Глаза сестрицы расширились. Она была шокирована.

Еще бы, ведь пару лет назад никто не помешал ей отшлепать меня по щекам, когда я случайно споткнулась, не без помощи брата, и пролила сок на ее выходное платье.

Этот эпизод так ярко вспыхнул в мозгу и еще больше придал мне сил.

Сестрица скривилась, ее лицо уже не было столь привлекательным.

Элизабет напоминала ведьму из сказок, которые иногда читала матушка. Ее волосы торчали в разные стороны, как раз рисуя яркий образ старой карги.

С криком она снова кинулась на меня. Хотела схватить за волосы.

Но нет... Скользящий шаг вправо и я ушла в сторону. Сестрица всем телом влетела в мусороприемник.

Жаль, что он был почти закрыт. Только стебли огнецвета торчали и куцые соцветия, которые я повредила, пока заталкивала букет в трубу.

— Гадина! Все из-за тебя! Ты! Ты!— задыхалась она. — Ты не достойна его!

— О-о-о. Так мы наконец перешли к делу? — хохотнула я.

И это было ошибкой. В Элизабет словно вселилась драконица. Она безрассудно махала руками и брызгала слюной, кидалась на меня как бешеная собака.

Отбиваться от ее хаотичных движений было сложно. Я понимала, куда она целит. Сестрица хотела попортить своим обломанным маникюром мое лицо и повыдергивать волосы.

Это надо было заканчивать. Я хоть и сохраняла ясность ума, в отличие от Элизабет, но стала уставать.

— Почему тебе достался он? Почему? Он мой! Поняла?

— Ага, оно и видно. То-то ты так жалко выглядишь, неужели твои слезы не подействовали и не разжалобили его?

— А-а-а-а! Гадина! Посмотрим, как ему будет нужна жена-уродина?

Я нахмурилась. Очередной выпад сестры совпал с моим движением к баку, когда я схватила упругие стебли букета и швырнула ей огнецветы на грудь, оставляя там подпалины.

Запах горелой ткани разнесся по этажу.

Я недоуменно оцепенела.

Что? Почему они обожгли Элизабет?

Разве Ройберг не зачаровал их, чтобы они не обжигали?

Я посмотрела на часть цветов в руках, и дотронулась до лепестков, но они не причиняли мне вреда.

А в следующее мгновение краем зрения я увидела, как Элизабет вытащила из кармана бутылочку. Откупорила ее.

Пахнуло кислотой.

Она занесла руку, чтобы выплеснуть ее мне в лицо.

Я толкнула ее руку и закричала.

Обжигающая боль коснулась руки, разъедая кожу.

По ушам тут же ударил крик сестры.

Я согнула пораженную руку в локте. Перехватила свое запястье. Слезы катились по щекам, но я так и стояла, наблюдая за тем, как сестра упала на колени и схватилась за щеку.

— Марисса! Покажи! — из ниоткуда возник ректор Северной академии магии Торвальд Шторм в неизменно строгой черной форме без опознавательных знаков и регалий.

Он не обратил внимания на подвывающую сестру. Он быстро подошел ко мне и взял руку. Осмотрел ее, сжимая запястье поднял вверх и провел ладонью в воздухе, охлаждая.

— Надо промыть водой, — я дернулась из его крепкого захвата.

— Ни в коем случае. Разъест еще сильнее. Вам нужно к врачу и воспользоваться нейтрализующим составом.

А потом он подхватил меня на руку. Я охнула от неожиданности.