Екатерина Егорова – То, что остается (страница 3)

– У вас хороший опыт, – сказал он, постукивая ручкой по столу. – Но довольно рваная биография за последние два года.

– Да.

– Почему?

Илья уже открыл рот, чтобы выдать привычную, заученную тираду про «поиск себя», «сложный рынок» и «перестройку профессионального вектора», но вдруг понял, что настолько устал, что больше не может выносить собственное враньё.

– Потому что я наделал глупостей, – сказал он.

Виктор Андреевич кивнул.

– Например?

– Влез в долги. Переоценил себя. Недооценил последствия. Пытался вырулить, но делал только хуже.

Тот опять кивнул.

– И сейчас?

Илья посмотрел в окно. Потом – на свои руки.

– Сейчас я просто хочу работать.

Виктор Андреевич долго молчал.

Потом сказал:

– У нас не самое блестящее место. Работа нервная, зарплата средняя. Но если вы умеете приходить вовремя и не перекладывать ответственность, это уже немало.

Илья впервые за долгое время чуть не рассмеялся от облегчения.

– Умею, – сказал он.

– Посмотрим.

Его взяли на испытательный срок.

Работа оказалась не мечтой, а спасением.

Таблицы, поставки, водители, накладные, постоянные звонки, сбои, нервные клиенты, вечная нехватка чего-то. Но в этом хаосе была простая и редкая вещь – порядок.

Если машина выехала в 9:15, то она выехала в 9:15.

Если счёт нужно отправить до шести, его нужно отправить до шести.

Если ошибся – исправляй, а не объясняй, почему ошибся.

Это было почти целительно.

Первые две зарплаты ушли на аренду и долги.

Третья – почти целиком туда же.

Он жил скромно, считал каждую покупку, перестал заказывать еду и даже научился варить суп, который можно было есть три дня подряд.

И всё же что-то в нём начало выправляться.

По вечерам он стал меньше думать о крахе и больше— о завтрашнем дне.

Это был маленький, но огромный сдвиг.

Однажды в пятницу, когда он задержался в офисе до девяти, Виктор Андреевич заглянул к нему в кабинет.

– Вы всё ещё здесь?

– Закрываю отчёты.

– Не перерабатывайте из чувства вины, – сказал он.

Илья удивлённо поднял голову.

– Простите?

– Люди вроде вас часто так делают, – спокойно пояснил Виктор Андреевич. – Если жизнь пошла не туда, кажется, что нужно работать так, будто вас вот-вот простят.

Илья молча смотрел на начальника.

– Нет, не простят, – добавил он. – Но жить всё равно нужно.

Он ушёл, оставив Илью в тишине пустого офиса.

Эта фраза застряла в голове надолго.

В начале июня в их отдел пришла новая сотрудница.

Её звали Маша Соколова.

Она была не из тех женщин, которые «входят – и все оборачиваются». Скорее наоборот: сначала её почти не замечаешь. Тёмные волосы, собранные в небрежный узел, очки, строгие рубашки, спокойный голос. Но через полчаса разговора с ней возникало странное ощущение: будто рядом стало легче дышать.

Маша занималась клиентскими договорами и в первый же день пришла к нему с пачкой документов.

– У вас тут ошибка в дате отгрузки.

– У меня? – автоматически возмутился Илья.

Она молча развернула к нему бумагу.

Ошибка действительно была.

– Ладно, – сказал он. – Спасибо.

– Не за что.

Она уже собиралась уйти, но вдруг посмотрела на него внимательнее.

– У вас хороший пиджак.

Илья машинально опустил взгляд на свой серый шерстяной пиджак.

Пятно после домашней чистки почти исчезло, но, если знать, где смотреть, его всё ещё можно было заметить.

– Был, – сказал он.

– А сейчас?

Он пожал плечами.

– Сейчас просто пиджак.

Маша улыбнулась.

– Это, кстати, не «просто». Хорошая шерсть сейчас редкость.

Он почему-то запомнил именно это.

Не комплимент.

А то, что она увидела ткань.