Екатерина Дибривская – Отец подруги. Я подарю тебе новую жизнь (страница 1)
Екатерина Дибривская
Отец подруги. Я подарю тебе новую жизнь
Глава 1. Полина
Стрелки часов только подкрадываются к пяти утра – времени, когда город пока ещё спит, притворяясь мёртвым, а зимний воздух до того холодный и трескучий, пропитанный запахом ночи и снега, что от него пробирает до самых костей. Я стою на крыльце нашего – нет, их – дома, сжимая в кулаке потёртую ручку старого рюкзака, набитого всем, что успела схватить. Внутри разверзлась самая настоящая война – бессмысленная и беспощадная.
Позади, за неплотно прикрытой дверью, остались приглушенный, хриплый голос отчима, сдавленный плач матери, грохот опрокинутого стула. И этот запах – проклятый, тошнотворный запах дешёвого пойла, смешанный с застарелым сигаретным смрадом и устойчивым запахом перегара. Он, кажется, намертво въелся в стены, в мебель, в одежду и даже в мою кожу. Я больше не могу дышать этим спёртым воздухом. И не могу слышать эту гадскую какофонию нескончаемых потоков ругани, слёз, криков, оров, битья посуды, крушения мебели и стен.
Сердце колотится где-то в горле, гулко отдаваясь барабанной дробью в висках. Я даже не оглянулась. Просто выскользнула из своей комнаты, пока они орали на кухне, на цыпочках прошла мимо приоткрытой двери – мелькнул силуэт отчима, размахивающего бутылкой, и матери, всхлипывающей у раковины. И выскочила на улицу, тихо прикрыв за собой дверь. Захлопнуть не решилась, побоялась привлечь внимание.
Ярлык “предательницы” уже жжёт лоб, но ноги сами несут меня прочь. Прочь от этого унижения, от постоянного страха, от вечного ощущения, что я здесь лишняя, ненужная обуза, причина всех бед.
“Куда мне идти?” – эта мысль крутится в голове настойчивой птичкой-мозгоклюйкой. У меня не было плана, просто… так сложились обстоятельства. Последняя капля моего терпения лопнула, и я решила сбежать. Сегодня, совсем незадолго до Нового года, посреди ночи, прямо сейчас. Но куда мне идти, придумать не успела.
К друзьям? К кому я могу обратиться? Те, с кем общаюсь в универе, живут с родителями или в общежитиях, куда просто так не приведешь переночевать знакомую. Мимо коменданта и мышь не проскочит, у родителей друзей наверняка возникнут вопросы, придётся что-то выдумывать, врать. А рассказать правду… “Здравствуйте, меня мать с отчимом-алкоголиком довели, можно у вас перекантоваться?” Стыд сжимает горло. Нет, не могу.
С неба начинает сыпаться противный, мелкий снег. Как крупа. Я кутаюсь в тонкое осеннее пальто – единственное приличное, которое у меня есть, но оно не спасает. Холод пробирает до костей, заставляя тело дрожать. Или это дрожь от адреналина, беснующегося в крови?
Улицы ещё пустынны. Только редкие фары такси прорезают колкую мглу зародившейся метели. Я иду, не зная куда, просто чтобы двигаться, чтобы не замерзнуть насмерть. Рюкзак давит на плечи, набитый книгами, ноутбуком, парой джинсов и всем нехитрым скарбом, который показался ценным в панике.
И вдруг, словно само по себе, в памяти всплывает одно имя. Лиля. Лилиана Пронская. Моя однокурсница. Не самая близкая подруга, если быть точной, но мы сидели за одной партой весь семестр, вместе делали проект. Она из тех, кого называют “золотой молодежью”. Идеальная прическа, дорогие, но не кричащие вещи именитых брендов, уверенность, льющаяся из каждого жеста. Живёт одна в огромной квартире где-то в центре, пока родители… Родители! Вот же! Лиля как-то обмолвилась, что родители уехали в длительную командировку куда-то в Европу, а сама она летит на Мальту, в языковую школу до конца новогодних каникул.
Сердце замирает, а потом начинает колотиться с новой силой. Что, если это и есть мой шанс? Призрачный, безумный шанс, настолько маловероятный, что верить в него не стоит, но лучшего у меня всё равно сейчас нет.
Я останавливаюсь под каким-то подъездом, дрожащими руками извлекаю из кармана джинсов телефон. Батареи осталось всего 15%. Ладно. Нахожу контакт. “Лилия П.” Палец зависает над экраном. Звонить? В пять утра? Она точно убьёт меня. Но куда деваться? Альтернатива – провести несколько часов на вокзале или возвращение в мой личный ад.
Нажимаю на зелёную кнопку вызова. Слушаю гудки. Долгие, мучительные. Два гудка. Три. Пять. Я уже собираюсь повесить трубку, когда по ту сторону звонка раздаётся сонный, хрипловатый голос:
– Алло? Полина? Что-то случилось? Который час?
– Лиль… – голос срывается. Я сжимаю телефон так, что костяшки пальцев белеют. – Извини, что так рано… Я… Мне очень жаль. У меня… проблема.
– Что случилось? – голос Лилии становится чуть бодрее, но всё ещё сонный. – Рассказывай.
Я закрываю глаза. Стыд, страх, отчаяние – эта горькая смесь чувств образует ком в горле.
– Я… я сбежала из дома. Мать… отчим… они… – я не могу заставить себя произнести “пьяные”, “дебош”. – Очень плохо там. Я не могу вернуться. Не знаю, куда идти. Лиль, прости, умоляю… можно… можно я приду к тебе? Хотя бы ненадолго? Обещаю, я придумаю что-нибудь и сразу же уйду, просто… просто сейчас мне некуда…
На том конце повисает долгое молчание. Я слышу собственное сердцебиение в ушах и предчувствую её отказ. Вежливый, но твердый. “Полина, мне жаль, но…”
– Где ты сейчас? – вдруг спрашивает Лиля. Голос становится окончательно чётким, деловым.
– На улице, недалеко от метро “Бабушкинская” мёрзну.
– Боже мой, Полина… – тяжёлый вздох. – Слушай, садись в такси. Запоминай адрес: Пречистенская набережная, дом 15, корпус 3. Код подъезда скину смской. Поднимайся на 9-й этаж, квартира направо. Я буду ждать тебя. Только постарайся побыстрее.
– Лиль… Спасибо! – вырывается у меня, и слёзы облегчения, наконец, катятся по щекам. – Я приеду! Очень быстро!
– Жду. И ещё… Не болтай водителю, куда едешь, ладно? Береги себя.
Она отключается. Я стою, прижимая телефон к груди, и плачу. Плачу тихо, но истерично, кусая губы, старательно удерживая рвущиеся рыдания и всхлипы. Потом резко вытираю лицо рукавом и бегу к дороге, останавливая взмахом руки первую же машину с жёлтыми шашками.
Дорога кажется вечностью. Я сижу на краешке сиденья, сжимая рюкзак, словно он может меня защитить от всех бед. Город проносится за окном, в праздничном убранстве, но крайне недружелюбный, где, по большому счёту, никому до меня нет дела. В голове – калейдоскоп воспоминаний: злобное лицо отчима, заплаканные глаза матери, её никчёмные попытки его успокоить… И страх. Постоянный, подспудный страх, что дверь моей комнаты откроется ночью… Я трясу головой, пытаясь прогнать образы. Сейчас главное – добраться до Лили. До моей временной безопасной гавани.
Код подъезда, присланный подругой, мгновенно пропускает меня в роскошный подъездный холл, чистый и светлый. Я осматриваюсь и вижу уголок из живых зелёных растений возле лифтов. Следую туда.
Лифт – ну кто бы сомневался! – с зеркальными стенами, без единого развода или пылинки; в отражении я вижу своё перекошенное от стресса лицо, мокрые от растаявшего снега волосы, прилипшие ко лбу, синяки под глазами.
Тихий звоночек оповещает, что я прибыла на девятый этаж. Я сворачиваю сразу направо. Там – массивная дубовая дверь, которая уже приоткрыта. И я осторожно толкаю её.
– Полина, ты? Заходи! – Лиля появляется в проёме. Она в шёлковом бирюзовом халате, волосы слегка растрёпаны, но лицо свежее, вполне бодрое. И доброе. Она мгновенно оценивает моё состояние, и её глаза широко раскрываются. – Боже мой, да ты вся продрогла! Заходи быстрее!
Она затягивает меня внутрь квартиры. Здесь тепло. И пахнет… пахнет чистотой, дорогими духами и чем-то вкусным, вроде свежей выпечки. Я замираю на пороге, ошеломленная. Прихожая огромная, пол покрыт натёртым до блеска паркетом. Большая напольная ваза с живыми цветами. Словно шёлковые обои на стенах. Лестница на второй этаж.
Я чувствую себя грязной, нелепой мышью, забравшейся во дворец.
– Не стой столбом, проходи! – Лиля берёт меня за руку, её пальцы аккуратно сжимают мои. – Раздевайся скорее. Вот тапки. Пойдем на кухню, я тебе чаю сделаю.
Она ведёт меня через гостиную. Мой мозг отказывается обрабатывать масштабы её жилища. Высокие потолки с лепниной, огромные окна, за которыми виднеется Москва-река и пробуждающийся город, дизайнерская мебель, картины на стенах… Всё кричит о деньгах, о другом мире, в котором я – случайный, чужеродный элемент. О том, что мне здесь не место.
Кухня – отдельная песня. Просторная, светлая, вся в белом мраморе и блестящей стали. Остров посередине. Кофемашина, которая выглядит совсем как прибор с космического корабля. Я такое только на картинках видела!
Лилия суетится, ставит чайник, достаёт кружки.
– Садись, – указывает она на барный стул у острова. – Рассказывай, что случилось? Ты же не просто так посреди ночи сбежала.
Я сажусь, обхватывая себя руками. Стыд накрывает с новой силой. Как рассказывать ей, этой принцессе, о свинарнике, откуда я родом?
– Они пили… – начинаю я тихо, глядя на свои застиранные, выцветшие носки на фоне идеального пола. – Как всегда, впрочем. Отчим… он стал задирать меня, приставать, мать пыталась его оттащить… Он её толкнул, она упала… Они орали… Всю ночь орали за стенкой. Я… я не могла больше. Просто не могла там находиться. Убежала. Без денег, без какого-либо плана…
Лилия молчит, наливая кипяток в заварочный чайник. Её лицо серьезное.