Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 39)

Цапля плавно взмывает в воздух, показывая нам размах своих крыльев, и Ася смотрит некоторое время в небо, провожая её взглядом.

— А аисты здесь не водятся? — со сдавленным смешком спрашивает девушка.

— Мне не попадались. А что, ты хочешь увидеть аистов?

Она одаривает меня шоколадным взглядом, заставляя сердце биться чаще.

— Типа того, — отвечает мне и начинает движение дальше по мосткам.

Я в два шага догоняю молодую жену и подхватываю её руку, несильно сжимая. Мы идём медленно, чересчур медленно, как по мне. Я и забыл, когда вёл такой неторопливый образ жизни. Хочется отмотать назад и спросить у себя из прошлого: и чего дала тебе вечная гонка?

То, что не знаю, как подступиться к маленькой чертовке? Раньше бы просто отхлестал по роскошным ягодицам, чтобы дурь из головы выветрилась. А теперь… ранить боюсь резким словом. Вот и молчу как истукан. И она молчит, заставляя закипать мою и без того горячую кровь. Возможно, меня самого разобьёт инсульт в скором времени? Млять, что же такое простое дело выворачивает меня наизнанку и вскрывает мозг?

У самого берега озера деревья стоят густой чередой. Мы входим в их тень и мрак, и Ася ёжится от прохлады и сырости. Удивительно, что среди болот, но на открытом воздушном пространстве не так холодно, как здесь. Я жалею, что не захватил из домика плед. Для полного счастья нашей едва начавшейся семейной жизни мне как раз таки не хватает, чтобы она слегла с каким-нибудь воспалением лёгких.

Но вот мы выходим на понтон. Перед нами раскидывается бесконечно-синяя водная гладь, замершие сбоку лодки скучают от длительного бездействия, и я всерьёз подумываю размяться с вёслами наперевес как в старые добрые времена.

Но Ася присаживается на лавку и смотрит на воду.

— Ты не взял удочку.

— Рыбачить я буду завтра с утра. Возьмём покрывало, корзинку с едой, термос с чаем, закутаем тебя потеплее и устроим пикник. Я буду ловить рыбу, а ты кушать и дышать свежим воздухом.

— Ну я же сказала, что у меня нет аппетита, зачем ты снова и снова начинаешь про эту свою еду? — вспыхивает Ася.

— Потому что я переживаю за тебя, Ася. Это ненормально. То, что ты делаешь с собой, — осторожно говорю ей. — Ты практически ничего не ешь уже… Дай-ка подумать… Да, точно. Ты практически ничего не ешь уже полтора месяца.

— Если я не хочу, что же мне, насильно в себя пихать?

— Насильно не нужно, — тяжело вздыхаю я. — Кажется, пришло время нам обоим признать, что дальше так продолжаться не может. Тебе нужна помощь специалистов. Я не хочу смотреть, как ты просто исчезаешь с лица земли.

— Ты хочешь показать меня врачу? — Ася поднимается и делает шаг мне навстречу. — Ты это пытаешься сказать?

— Конечно, Ася. Давно пора.

— Я не хочу к врачу.

— Не будь ребёнком. Ты заболеешь, если продолжишь в том же духе. У тебя не будет сил ни на что. Ты уже только и делаешь, что спишь. Ты забросила учёбу. Тебя не интересует ни-че-го! Только лежание под одеялом. Я бы понял, если бы ты рыдала, оплакивала бабушку, выплеснула свою боль, но ты…

Я замолкаю, проглатывая окончание. Она как кукла. Как чёртова кукла. Безвольная, безэмоциональная. Лежит глядя в потолок, и делай с ней, что хочешь. А так я не хочу.

— Разве не такую жену вы желали, Богдан Давыдович? — спрашивает она с неожиданной злостью.

Вероятно, я вконец спятил, коли радуюсь проявлению хотя бы такой эмоции. А её словно прорывает:

— Разве не мечтали, чтобы помалкивала и перечить вам не смела? Разве не предупреждали, что буду наказана в случае непослушания? Разве не грезили, что буду молчаливо потакать всем вашим желаниям и капризам? — она выкрикивает мне эти фразы, с каждым словом приближаясь ближе, пока не подходит вплотную и не начинает колотить мою грудь своими крошечными ладошками. — Разве это не то, в чём вы так сильно нуждаетесь, Богдан Давыдович? Я же, по вашему мнению, просто кукла без права голоса! Вообще без каких-либо прав! Со мной ведь можно делать что угодно, так? Захотел — приласкал, приручил, захотел — бросил без внимания, да? Это тебе нужно, Богдан? Разве ты не этого хотел, когда пришёл в мой дом и забрал, как какую-то вещь? Чего ты сейчас от меня требуешь? Зачем? Что тебе нужно, Богдан?

В молочном шоколаде глаз дрожат слёзы. Ася делает несколько глубоких, частых вдохов, переводя дыхание.

— Что тебе нужно, Богдан? — повторяет она разочарованно, снова ударяет ладонями по моей груди, но я перехватываю её руки, притягивая девушку к себе.

— Мне нужна ты.

— Нет, Богдан, не нужна. Была бы нужна, ты бы не хотел… — начинает она, но с силой закусывает губу. Словно отчаянно не желает продолжать.

— Чего не хотел, Ася? — рычу ей в губы.

Целую несдержанно. Заставляю впустить. Ответить вынуждаю. Мне необходимо её целовать. До боли, до дрожи, до полного опьянения я хочу снова ощутить её вкус. Меня ведёт, как наркомана от свежей дозы. Даже не сразу замечаю, что она не испытывает тех же пылких и страстных эмоций. Просто позволяет мне делать это. Нехотя отстраняюсь, но не отступаю ни на сантиметр, держась за неё, как за оплот своей новой реальности.

— Отпусти, — тихо просит. Жалобно. Еле слышно.

Холод разливается вдоль позвоночника от понимания, что именно она имеет в виду.

— Я никогда тебя не отпущу. Ты моя, Ася. Нравится тебе это или нет, но ты моя жена, и я никогда тебя не отпущу.

— Ты любишь меня? — спрашивает девушка.

Я молчу. Мне нечего ей ответить. Точнее, я не могу дать ей тот ответ, который она хочет услышать. Врать, обманывать не стану. Правды не знаю сам.

— Ты хочешь, чтобы я родила тебе ребёнка?

— Я не хочу иметь детей, — на автомате выдаю ей, и она морщится.

— В твоей голове хоть раз возникла мысль, что этого могу захотеть я? Ты хоть раз задумывался о том, что мы могли бы стать нормальной семьёй и родить ребёнка?

Нет. Не задумывался. Нам нельзя. А раз нельзя, то и думать тут не о чем.

— Ты не думал об этом! Знаешь почему? — Ася ждёт от меня ответа, но я молчу. Поэтому она продолжает: — Потому что на самом деле я не нужна тебе, Богдан. Ни как человек, ни как личность, ни как равнозначный партнёр. Тебе плевать, чего хочу я.

— Не говори глупостей, последние недели я только и пытаюсь воззвать к тебе как к личности.

— Зачем? — вопрошает она. — Зачем, Богдан?

— Затем, что ты мне нравишься такой, какая есть, а не такой, какой ты стала, — взрываюсь я. — Мне нравится твой огонёк, изюминка, которой ты меня покорила. Мне нужна та живая и яркая девушка, которая делала всё мне назло, заставляя присмотреться к ней как к личности.

— До очередной возведённой тобой стены? Сколько раз мне придётся ещё разочароваться, скажи? Знаешь, в чём твоя проблема, Богдан? Ты боишься подпускать меня к себе. Или, может, ты просто этого не хочешь? Так ты определись, что тебе нужно: жена — покорная кукла, или жена — равнозначный партнёр? Я устала от твоих заморочек, ты понимаешь? Я не просила этого всего! Я никогда не просила, чтобы за моей спиной решали, рожать мне детей или нет, чтобы мне указывали, что и как часто мне есть и как себя вести. Когда человек тебе нужен, ты себя готов перекроить вдоль и поперёк, Богдан. Ты — не готов. Поэтому не надо мне говорить, что я якобы тебе нужна, когда это совершенно не то, что ты чувствуешь на самом деле.

— Я здесь. С тобой. Как вчера, позавчера и все эти дни. Я поставил на паузу свои дела, весь свой бизнес, всю свою жизнь, чтобы быть рядом с тобой. Да, Ася, очевидно, ты права. Я абсолютно не готов жертвовать своими эгоистичными и мелочными занятиями ради кого-то столь небезразличного мне, как ты.

— Это просто слова, Богдан. Я тоже могу тебе сейчас наговорить всякого, только суть от этого не меняется. Не знаю, почему ты нянчишься со мной, возможно, так требует твоё понимание о браке, но я жду большего. Всегда буду. Ты же… Ты просто не в силах мне это дать.

— Ты можешь попросить у меня всё и увидишь, что я готов в лепёшку расшибиться, но дать тебе желаемое. Я готов сыграть с тобой в эту игру, — опрометчиво говорю ей.

Неожиданно её прекрасное лицо озаряет улыбка. Как же я скучал по этому нежному, изящному изгибу губ, по очаровательным ямочкам на её щеках, по тому, как лукаво сощуриваются её шоколадные глаза.

— Я хочу ребёнка, Богдан, — проговаривает Ася, вбивая в крышку моего гроба последний гвоздь.

Меня словно со всей скорости впечатывает в бетонную опору моста. Желчь поднимается к горлу, подскакивает внутричерепное давление. Да я, млять, в полном замешательстве!

Как из всего невозможного она умудряется выбрать самое нереальное?!

— Что за вздор?! Попроси что-нибудь нормальное!

— Это нормальное желание в нормальных отношениях!

— Чушь!

— Вот видишь! Все твои слова так и останутся просто словами. Как всегда. Красивые или нет, они никогда не отражают твоих истинных чувств. Просто признайся, Богдан, скажи мне это уже, чёрт возьми! Скажи, что тебе плевать на меня, что я тебе не нужна, что тебя интересует просто секс! Потому что любой нормальный мужчина, которому нужна женщина, рассматривает перспективу рождения совместных детей, а не вступает за её спиной в тайный сговор со своим знакомым врачом и не планирует перевязать ей трубы!

Её губы дрожат. Ася стоит и смотрит в ожидании ответов, которые я не могу ей дать. Кому нужна такая правда?! Мне тошно, что она вынуждена пройти через этот кошмар. И мне хотелось бы, чтобы было иначе, но эта история не про нас.