Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 38)

— Здравствуйте, Богдан Давыдович. Вы так и не сообщили, что делать с лекарством, — напоминает онколог.

— Здравствуйте, да, совершенно выпало из головы. И, честно говоря, нам немного не до этого было…

— Я понимаю, — он мнётся, но спрашивает: — Назад его, как и любое лекарственное средство, не примут. Возможно, вы подумывали о перепродаже или о передаче в благотворительных целях..?

— Кто-то нуждается? — уточняю прямо.

— На днях к нам поступил годовалый мальчик. У родителей нет таких денег, но мы считаем, что этот курс — единственный возможный шанс для ребёнка.

— Я переговорю с женой и дам вам ответ в кратчайшие сроки. — говорю в трубку и прощаюсь.

На удивление, в спальне я не застаю Асю в кровати. Она выходит из ванной с покрасневшими глазами. Плакала? Я так давно не видел в ней никакого проявления эмоций, что радуюсь даже этой маленькой вспышке.

— Ася, мне звонили из клиники, — перехватываю её посреди комнаты, преграждая путь к кровати. — Насчёт лекарства, которое ты нашла.

Она сжимается. Лицо искажается на короткое мгновение, прежде чем снова застывает безжизненной маской.

— В клинику поступил пациент. Маленький мальчик, Ася, ему всего год, — тихо говорю ей. Она внимательно слушает, избегая поднимать взгляд на меня. — Он болен, куколка, и наше лекарство, возможно, его последний шанс.

— Они хотят купить наше лекарство? — хрипло спрашивает она.

Я не слышал её голоса со дня похорон старухи Агриппины, а теперь совершенно не узнаю. Он звучит чужеродно, незнакомо.

— Нет, Ася, у них нет таких денег. Я подумал, что мы могли бы отдать его им.

— Просто так? — уточняет она.

— Конечно.

Я бы мог вообще не спрашивать, но решил, что она должна сама выбрать, что с ним делать. Я понадеялся, что эта тема сможет её растормошить, и не прогадал.

— Я, вероятно, ослышалась, — удивлённо протягивает Ася. — Ты хочешь отдать лекарство, которое стоит несколько миллионов, просто так чужому ребёнку?

— Ты всё поняла правильно, куколка, — я малость раздосадован такой постановкой из её уст.

— Конечно, я не против, — кивает девушка и хочет обойти меня, чтобы вернуться в кровать.

Куй железо, пока горячо. Кажется, так говорят? И я собираюсь ковать.

— Наверно, нам стоит съездить в больницу и подписать какие-то документы о передаче, — сейчас я готов нести любую чушь, только бы Ася вернулась к движению вперёд, вышла из анабиоза. — Да и уверен, что родители малыша хотели бы лично тебя поблагодарить. Так будет правильно, Ася.

Молодая жена смотрит на меня странным взглядом. В молочном шоколаде вспыхивают первые искорки эмоций, и я едва ли не улыбаюсь.

— Хорошо, — медленно кивает она.

Уверен, кризис еще не миновал, но я надеюсь, что острая его фаза спала.

Я давно уверовал, что ничего в жизни мы не получаем просто так. Напротив, всё даётся нам для чего-то. Так и Ася пришла в мою жизнь с какой-то конкретной миссией. Очевидно, чтобы разрушить её до основания.

Иначе почему внутри меня пылает пламя? Калейдоскоп невообразимых эмоций вспыхивает одномоментно, и мне хочется скрыться от этих чувств.

Я не был готов однажды снова испытать это. Нежность, к которой она взывает, давно напрочь отсутствует в моей чёрствой душе, но именно её я испытываю, когда смотрю, как Ася опускается на корточки и воркует с этим больным малышом.

Мне кажется, весь мир преображается, стоит лишь появиться тонкому намёку на улыбку на её лице.

Врач коротко пожимает мне руку и знакомит с родителями этого ребёнка, но всё это проходит фоном. Не имеет значения. Мой мир и всё моё внимание сосредоточены на моей очаровательной жене.

Я перебрасываюсь какими-то незначительными фразами с родителями ребёнка, а когда они задают вопросы о лекарстве, подзываю Асю.

Девушка ведёт беседу, терпеливо рассказывает всё, что ей известно. От нечего делать я иду по палате до окна, изучаю хмурые окрестности, возвращаюсь обратно к двери. И так несколько раз. В очередной — мальчонка ловко швыряет мне под ноги кубик, и я останавливаюсь. Поднимаю игрушку, склоняюсь над мальцом, что смотрит на меня с боязнью, но цепкие пальчики крепко хватают протянутую собственность, и он улыбается.

Я глажу пушистую макушку. Волосики на ощупь мягкие и шелковистые. Он весь такой маленький, хрупкий. Малыш-несмышлёныш, который ещё даже не догадывается, как сурово с ним обошлась судьба. Надеюсь, лекарство, в которое я не верю, на самом деле сработает, и он поправится. Не должны дети болеть. Не должны умирать.

Чувствую на себе прожигающий взгляд и поднимаю глаза на Асю. Всё её тело напряжено, шоколадный взгляд смотрит с надеждой что ли. Моя добрая девочка так же считает большой несправедливостью всё, что происходит в стенах онкологической больницы.

Мы прощаемся с родителями ребёнка, выслушиваем очередную порцию благодарностей и идём к машине.

Ася выглядит уставшей, она гораздо бледнее, чем была до поездки. В её глазах разливается тоска. Я представляю, что сейчас мы вернёмся домой и она снова ляжет в своей спальне, и мне становится невыносимо от невозможности как-либо ей помочь.

Думаю недолго. Сразу же съезжаю на парковку супермаркета, перехватывая вспыхнувшее удивление на лице жены.

— Сейчас возьмём продуктов и поедем на мою рыболовную базу. — говорю ей.

— Ты хочешь порыбачить?

— Почему бы и нет, — пожимаю плечами. — Составишь мне компанию?

— Я не умею.

— Мне будет приятно, если ты просто посидишь рядом.

Она молча выходит из салона. В магазине я везу тележку, предлагая Асе то одно, то другое, но она не выказывает особого энтузиазма.

— Тебе нужно лучше питаться. Ты совсем ничего не ешь, — не выдерживаю я.

— Я не хочу, — девушка поджимает губы. — Не могу.

Врач, с которым я общаюсь ежедневно по телефону, уверяет, что отсутствие аппетита — это нормально, но меня не устраивает такое положение вещей.

— Куколка, я знаю, что тебе больно, но ты должна взять себя в руки и начать двигаться дальше. Я хочу, чтобы тебе стало легче, подумай и скажи, как я могу тебе помочь.

Ася ничего не отвечает, поэтому я просто набиваю тележку провизией по вкусу и иду на кассу.

Всю дорогу до рыбхоза она делает вид, что спит, а я позволяю ей это. Я чувствую себя бессильным что-либо сделать для неё, пока она не направит меня в нужное русло.

Я даже не беспокою её по приезде. Разгружаю покупки, затапливаю домик, разжигаю гриль. Мне кажется, что проходит целая вечность, когда Ася наконец выходит из машины.

— Отдохнула?

— Да.

— Обед почти готов. — говорю ей. — Ничего особенного. Тебе — просто овощи.

— Спасибо, я не голодна.

— Брось, куколка. Цукини, морковь, томаты, перец… — начинаю перечислять, но Ася качает головой.

— Я не голодна, Богдан. Чаю выпью с удовольствием, но есть я не хочу.

Я с досадой сплёвываю себе под ноги:

— Тогда пей чай, куколка, и прогуляемся.

Придётся попыхтеть, но нагулять аппетит этой чёртовой царевны Несмеяны!

Под ногами шуршат нагретые на солнце, источающие приятный запах сухие листья. Словно мы идём по золотой дорожке. Плавно пересекаем территорию, огибая плавный поворот практически идеально круглого озера. Вокруг него расползлась целая система ручьёв и болот. Круглый год здесь стоит непроглядно-высокая трава. Вырастающая свежей сочной зеленью по весне, летом возвышающаяся над человеческим ростом, к осени она высыхает и лишь шумит на ветру.

Здесь совершенно иная атмосфера. Не как в городе, не как у большинства водоёмов области. Раскинувшиеся вокруг топи делают берега недоступными для обычного люда. Да и берегов этих, по сути, нет. Со стороны рыбхоза так точно.

Мы подходим к краю асфальтированной дороги, спускаясь на грунтовую тропку. А здесь — метров триста-четыреста и начинаются мостки через болото. Деревянный настил тянется через канавки и петляет сквозь высокий осот с пушистыми метёлками и камыши примерно на километр до такого же деревянного понтона. То тут, то там на траве и низкорослых кустарниках висят опустевшие нимфы стрекоз. Берёзы, тополи и клёны с пожелтевшими листьями пока ещё выстаивают против подступающей с каждым годом всё ближе воды на маленьких клочках земли, но изредка на пути появляются прогнившие у основания деревца.

Я придерживаю Асю за талию, пока мы неспешно идём по мосткам. Между нами давящая тишина, прерываемая лишь шёпотом сухостоя.

— Ой, смотри, — неожиданно врывается в мои думы голос Аси, — что это за птица?

Она тормозит и показывает рукой направление, и я бросаю туда быстрый взгляд.

— Это серая цапля, их место гнездования километрах в пяти — семи отсюда, в долине небольшой речушки.