Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 30)

— Ася, я знала, что это за люди… — отмахивается она. — Твой отец и Богдан…

— И что же они за люди?

— Богатые, властные… Он сразу предупредил, что, если я попробую воспрепятствовать ему, он навсегда заберёт тебя в свой дом.

— И ты просто позволила ему помыкать нашими жизнями..? — удивлённо спрашиваю у неё.

Вот уж странно! Это абсолютно не в характере моей бабушки!

— Я знала, что Богдан не из тех людей, с кем стоит юлить.

— Я… не понимаю, бабушка. Просто не понимаю! Ты ведь явно знаешь куда больше, чем говоришь! — я расстроена, даже чуточку рассержена.

Почему же она просто не вывалит передо мной правду, какой бы она ни была?!

Видимо, бабушка что-то для себя решает, поскольку начинает говорить:

— После смерти дедушки я одна тянула твою мать на зарплату санитарки, мне было непросто, но я гордилась тем, какой Маша росла. Умная, талантливая, способная. Она приносила только отличные отметки, занимала первые места на олимпиадах… Всё было прекрасно, пока она не влюбилась.

— В моего отца? — безразлично уточняю я.

Не поймите меня неправильно, но мне не интересно слушать, каким образом они зачали меня. Факт остаётся фактом — я не была плодом любви. И моё настоящее — прекрасное тому доказательство. Я не испытываю фантомной любви к рано ушедшей матери, а отец, который попросту расплатился мной с Богданом, не вызывает в моей душе светлых чувств.

— Нет, Ася. Твой отец был приятелем твоей матери, — бабушка с сомнением смотрит на меня. — Боюсь, что он надругался над ней.

— И где же, в таком случае, была её великая любовь?

— В армии. Маша ждала жениха, писала письма, — бабушка тяжело вздыхает и продолжает: — Мне не нравилось, что Сергей начал ей докучать, но она говорила, что всё в порядке. Они просто дружили. Ходили в парк, в кино… Однажды я вернулась с ночной смены, а она в слезах. Рыдала так, что слова вымолвить не могла… А потом… Расписались они по-тихому и зажили. У Сергея тоже были богатые родители, Машу не приняли, тебя…

Бабушка пытается отдышаться. Долгие разговоры теперь даются ей непросто. Да и темы эти ей не по нраву. Но я хочу знать правду.

— Я не хочу слушать о той родне, видала одного такого дядюшку, мне не понравился. Не хотели они меня, и Бог с ними. Как так получилось, что Богдан Давыдович получил власть над моей судьбой?

— Так я к тому и веду. Отец Сергея и отец Богдана вместе вели дела. Бизнес у них был совместный, на три семьи. Что там пошло не так, кто кого кинул, кто кого подставил, мне неведомо. Да только развернулась, Ася, война. Бывшая жена Богдана осталась инвалидом, вроде как вину за это на себя взял Сергей. В доме Богдана пожар устроили, всех мужчин вырезали, сам он чудом уцелел. Это было самое настоящее кровавое месиво, все газеты только об этом и писали.

— Это… тоже вина моего отца?

— Сейчас уже концов не найти, — холодно отвечает бабушка. От её слов тело пробирает оторопь. — Сергей Богдана недолюбливал, завидовал всегда, это было видно невооружённым взглядом. Да только… В ночь, когда погибли твои родители, дочка, ты была с ними. Ты тоже могла погибнуть в той аварии, могла помереть позже, ночью, замёрзнуть насмерть под дождём. Тебе и трёх недель не было. И Богдан мог просто бросить тебя на верную смерть, но он укутал дитя своего врага в свой свитер и прижал к себе, чтобы отогреть, чтобы привезти тебя домой. Все эти годы, пока ты росла, Богдан присылал нам деньги. Он хотел, чтобы ты никогда ни в чём не нуждалась. Я не принимала. Может, и зря.

— Что ты хочешь этим сказать, бабушка?

— Я хочу сказать, что, что бы ни случилось между твоим отцом и Богданом, последний готов был позаботиться о тебе, оберегать тебя, несмотря на свою боль и ненависть. Я не знаю, почему он взял тебя в жёны, но я думаю, что у него тоже не было другого выхода, ведь даже импульсивно принятое решение можно обдумать и пересмотреть за столько лет… Возможно, однажды он расскажет тебе обо всех причинах, но, я уверена, ты можешь быть спокойна. Он делает это, чтобы позаботиться о тебе. Ты никогда не останешься одна. Он всегда окажет тебе нужную поддержку.

Слова бабушки не только не ответили на главный вопрос, но и внесли ещё большую сумятицу в мои мысли.

Возможно, я смогу разобраться в том, что происходит сейчас, если побольше узнаю о событиях того далёкого прошлого? Но как мне искать эту информацию? Как?!

Я сажусь на лавку в больничном парке и достаю телефон. Нерешительно жму на кнопку вызова.

Знаю, что некрасиво просить его опять, но сама я не справлюсь, а поэтому вслушиваюсь в гудки.

— Да?

— Привет, это Ася, твоя одногруппница. — говорю быстро, чтобы не передумать. — Максим, мне снова нужна твоя помощь.

— Так виделись, — отвечает Макс. — Я помню, что тебе обещал, Ася. Как раз жду нужное время, чтобы позвонить дяде. Я его потороплю, ладно?

— Сейчас не об этом, Максим… — я вздыхаю, кусая губы, не зная, как точно сформулировать свой запрос, не говоря всей правды.

— А о чём?

— Мне нужно узнать о событиях практически двадцатилетней давности.

— Хорошо, это какое-то конкретное событие?

— Да, преступление, точнее, цепь преступлений. Мне точно известно, что, как минимум, об одном из них упоминалось в газетах тех лет.

— Тогда это будет просто. Подшивки архивов почти всех существующих изданий имеются в центральной библиотеке. Если хочешь, я могу отобрать интересующие тебя материалы, только скажи более конкретные даты. Или мы могли бы прошерстить газеты вместе…

Я стараюсь не обращать внимание на отзвук надежды, который слышится в его голосе, и торопливо говорю:

— Да, давай встретимся через час в большом читальном зале, успеешь?

— Хорошо, Ася. Как раз будет время уточнить у дяди про лекарство.

— Спасибо, Максим.

— До встречи!

Я иду на парковку и прошу водителя остановиться у ближайшей аптеки. Я совершенно не рассчитывала, что так сильно задержусь, поэтому переживаю, что со мной может произойти весьма неприятный конфуз, но сразу чувствую себя гораздо увереннее, когда в моём кожаном рюкзачке надёжно спрятана упаковка тампонов.

— Мне нужно подготовить материалы для занятия. — говорю водителю, устраиваясь снова на заднем сидении. — Отвезите меня, пожалуйста, к зданию центральной библиотеки.

— Да, конечно. — Он выстраивает маршрут в навигаторе. — Я не смогу стоять дольше пятнадцати минут, Ася Сергеевна. Припаркуюсь на стоянке примерно в семистах метрах от вашего местоположения. Позвоните, когда потребуется подать автомобиль.

— Так и сделаю, спасибо.

Я не могу сдержать вздох облегчения. Прятаться от бдительных глаз охраны Тихонова мне не по душе. Постоянный страх быть пойманной с поличным на месте преступления, которого в природе не существует, каждый раз подстёгивает меня трусливо сбегать из университета, шарахаться от однокурсников, сторониться Максима.

Я убеждена, что Богдан сдержит своё слово — если ему что-то придётся не по нраву, я осяду в его замке без права на помилование на всю оставшуюся жизнь. Но сейчас я готова рискнуть. Возможно, это мой единственный шанс заглянуть в тайны прошлого и отыскать ответы на мучающие меня вопросы.

Я обеспокоенно поглядываю на телефон, ожидая однокурсника. И немного расслабляюсь, когда он приходит без опозданий. Только вот… мне совсем не нравится букет крупных ромашек в его руках.

— Привет, это тебе, — подтверждает он мою догадку тихим шёпотом.

— Виделись, — напоминаю ему сварливо. — Я не могу принять.

— Ась, это всего-то цветы. Они ни к чему не обязывают. И даже вовсе не обязательно должны что-то конкретное подразумевать. И вообще, не думай, что я стараюсь произвести на тебя впечатление. Я просто пожалел старушку в переходе, вот и купил, так не выбрасывать же? Вот и решил тебе подарить. Просто так.

Он смотрит на меня прямым и честным взглядом. Может, это действительно случайность, а я надумываю то, чего нет на самом деле?

— У меня не очень много времени, — ухожу от темы. — Нам нужны газеты за июль, август и сентябрь 2002 года, я уверена, что нужные статьи публиковались примерно в этих месяцах.

Максим оставляет букет на краю стола и уходит, а я не сдерживаюсь от любопытства и провожу кончиком пальца по прохладным белым лепесткам.

Мне бы хотелось, чтобы Богдан вот так просто принёс мне букет цветов. Просто потому, что проходил мимо какой-нибудь старушки и пожалел её, а потом подумал обо мне. Но я не позволяю себе погрязнуть в этих мыслях: скорее, Богдан Давыдович вспомнит об Элеоноре, едва завидев секс-шоп! Раздражение снова наполняет каждую клеточку моего тела, и я делаю несколько частых, глубоких вдохов, прочищая разум.

— Вот нужные газеты, — Максим бухает на стол две огромных кипы пожелтевшей от старости бумаги. — Что ищем?

— Резню в частном доме и пожар, ДТП со смертельным исходом, — быстро проговариваю я.

Боюсь неминуемого шквала вопросов, но парень пожимает плечами и молча устраивается рядом, углубляясь в изучение страниц.

Мне кажется, что пройдёт целый год, прежде чем мы просмотрим каждую статью каждой страницы каждой газеты. Я медлительная, словно жалкая улитка, но у Максима всё получается ладно.

Он откладывает в сторону те материалы, что потенциально могут меня заинтересовать, и тут же начинает пролистывать следующее издание.

И когда мы отбираем все газеты с упоминаниями нужных событий, он просто сидит рядом, пока я вчитываюсь в мелкие строчки текста.