Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 29)
От каждого греховного сжатия узкой пульсирующей плоти вокруг меня я возношусь чуть ближе к небесам. А когда терпеть уже просто нет сил, я резко выныриваю из её влаги и помогаю себе рукой, извергая потоки семени прямо на её живот.
Ася тяжело дышит ртом, удивлённо смотрит, как я вытираю краем одеяла её кожу.
— Нам же не нужны последствия, — поясняю для неё.
Мне чудится проскользнувшее в самой глубине её глаз разочарование, которое неожиданно ударяет по мне.
— Куколка, я хочу, чтобы ты понимала…
— Я понимаю, Богдан, — она закусывает губу, сдерживая слёзы.
А я не могу объяснить. Всё, что мне остаётся, это только удерживать Асю от знаний, что её судьбу — равно как мою — решила кучка зажравшихся мудаков. И, глядя на неё, я понимаю, что попробую перевернуть весь этот грёбанный мир, лишь бы она никогда не столкнулась с этой правдой.
После душа мы спускаемся на завтрак. Ася беспечно болтает, а я слушаю и верю, что мы справимся. Это же не может быть так сложно, верно? Разве я не могу быть чуточку лучше, чтобы она была счастлива? Чтобы улыбалась вот так вот?
Залюбовавшись Асей, я позволяю себе расслабиться, а зря.
Приняв подобие решения, выбрав Асю, я выпускаю из вида то, о чём мечтал всего несколько часов назад. Убраться подальше? От неё? Я, вероятно, спятил!
Но механизм, запущенный моей импульсивностью, срабатывает против меня.
С целеустремлённостью танка к нашему столику подходит Элеонора.
— Доброе утро, водитель прибудет в течение часа. Вот ваши билеты на самолёт.
— Мы куда-то летим? — с любопытством интересуется Ася.
— Богдан Давыдович летит, — отвечает вместо меня Элеонора. — В командировку. Срочные дела.
— Не такие уж и срочные, — отмахиваюсь я. — Куколка, если ты хочешь, я перенесу поездку.
Сучка Эля с ехидной улыбкой кладёт поверх билетов золотое колечко.
— Вот, Богдан Давыдович, забыли ночью у меня в номере, — заявляет эта стерва.
Взгляд Аси моментально устремляется к моей руке. Шоколад утопает в слезах обиды и разочарования.
— Ну что же вы, Богдан Давыдович, — медленно проговаривает она. — Не стоит менять своих планов из-за кого-то столь незначительного в вашей жизни.
Ася вскакивает на ноги и быстрым шагом пересекает зал ресторана. Я хочу, я должен пойти следом, убедить, что всё совсем по-другому, но Эля преграждает мне дорогу.
— Это подождёт, Богдан, — торопливо говорит она мне. — Не испепеляй меня взглядом, убить можешь и позже, лучше послушай, что я узнала. Хасанов с Самойловым вылетели в Казань два часа назад. Секретарь Самойлова связалась с твоим офисом и запросила подать машину к их прибытию. Я думаю, что они планируют разместить партию товара на твоих складах и подставить тебя.
— Думать — совсем не твоя фишечка, идиотка, — обессиленно огрызаюсь, понимая, что она чертовски права.
Если меня закроют за хранение крупной партии наркотиков, я уже не смогу позаботиться о безопасности своей жены.
22. Ася
Дура, какая же я дура!
Сколько раз ещё я должна разочароваться, чтобы усвоить урок? Люди не меняются! Богдан никогда не будет относиться ко мне уважительно. Я уж не говорю о каких-то светлых чувствах!
Он просто не способен любить. Иначе как вообще такое можно помыслить? Уйти от свежеиспечённой жены в первую брачную ночь к… любовнице?! Кто вообще так поступает?
И даже хватает совести уехать в свою дурацкую командировку, ничего мне не объяснив! Ну, конечно, кто я такая, чтобы его невероятное светлейшество распиналось почём зря перед обычной девкой!
Я зла. Очень-очень зла. Просто невероятно зла. И эта злость копится во мне несколько дней после злополучной свадьбы. Я никому не рассказываю о том, как со мной поступил Богдан. Ну, во-первых, мне особо и некому, а во-вторых, единственному человеку, кому я могла бы доверить такое, это своей бабушке. Но я не хочу, чтобы она расстраивалась.
Тем более, что она ничем не сможет мне помочь. Разве она может убедить Богдана перестать вести себя как изменщик и негодяй? Разве кто-то, кроме самого Богдана, может заставить его измениться? Да вот только самому Богдану этого вовсе и не нужно!
Ему и так прекрасно живётся! Поди, плохо: в одной спальне — молодая жена, в другой — постоянная любовница. Ах, да! Где-то здесь периодически шныряет Кристина, которую тоже можно, при желании, навестить! Или вызвать к себе в барскую опочивальню.
Как же меня это бесит! Просто до самой невозможной невозможности всё внутри переворачивается от бессилия. Я и так и эдак прокручиваю в голове разные планы, но совершенно не понимаю, как отвадить Богдана от этих женщин.
Я… ревную. Да, наверно, так. А ещё я злюсь. Но кому бы на моём месте понравилось? Я — молодая, красивая девушка. Я готова дать ему всё. Абсолютно всё. Ну неужели я прошу так много взамен?
Просто быть его единственной женщиной. Неужели ему мало моего тела? Сейчас, когда он сделал меня женщиной и нет больше никаких преград, и я готова научиться всему, чему он захочет меня научить, разве это честно по отношению ко мне?
Я откажу ему. Видит Бог, как только мой муж заявится на порог моей спальни, я укажу ему на дверь. Мы договаривались на других условиях. Если он не может отказаться от всех других женщин, я не желаю видеть его в своей постели!
Конечно, все дни отсутствия Богдана Элеонора не упускает возможности показать себя хозяйкой этого дома. Мне уже хочется треснуть ей хорошенечко по голове, потому как тупость её просто поражает меня. Словно я просила эту свадьбу, это кольцо на палец! Словно я взяла и разрушила её счастливые отношения, ввалившись в них как слон в посудную лавку!
Но предел моего терпения наступает, когда я, полностью собранная на учёбу, торопливо завтракаю, а эта дрянь, проходя мимо, намеренно шмякает на меня чашку горяченного кофе. Мои бёдра ошпаривает кипятком, и я резко вскакиваю из-за стола.
— Прости, Ася, так неловко получилось, — ни капли не сожалея, говорит мне любовница моего мужа, — постараюсь быть осторожней в другой раз.
— Смотри, чтобы другой раз вообще был, — шиплю в ответ.
— И что же ты сделаешь, куколка? — Милое прозвище, прилипшее с лёгкой подачи Богдана, звучит как отборное ругательство. — Муженьку пожалуешься? Ты не забыла, к кому он ходит по ночам?..
— Довольно! — затыкает её властный женский голос.
От неожиданности я весьма невежливо ойкаю и в упор смотрю на мать Богдана. Кажется, я ещё ни разу не слышала её голос. И точно не ожидала, что она заступится за меня! А, нет. Как всегда, ошиблась:
— Вот уж не думала, что доживу до этого времени, когда мой спятивший сын притащит в дом в качестве жены безродную девку, воспитания которой, конечно, не хватает, чтобы удержаться от интриг и склок!
Если я думала, что предел моего терпения наступил, когда Элеонора окатила меня кипятком, то это был не он.
Терпение лопается сейчас. А улыбка злобной сестрицы Богдана лишь подливает масла в огонь.
Я расправляю плечи, задираю нос и, припоминая свой первый день в этом доме, медленно проговариваю:
— Если у вас у всех дружно отказала память, то я посмею себе вам её освежить: я здесь хозяйка, вторая после Богдана Давыдовича. Этим правом наделил меня он сам, и я не позволю ни одной из вас впредь пренебрегать моим статусом в этом доме.
Резко разворачиваюсь и покидаю столовую, игнорируя жжение на месте ожога.
— Вот сука, — протягивает за спиной Элеонора.
— Рот закрой, — рявкает на неё моя свекровь. — Вылететь с излюбленного места захотела?
— Словно у этой крошки хватит силёнок перетянуть одеяло на себя, — в голосе Рашиды Давыдовны слышится желчь. — Кишка тонка. У этого котёнка совсем нет зубов…
— А вы её цепляйте больше, так и отрастит! — отрезает Тамила Богдановна.
Всё правильно говорит
Сомневаюсь, что мне позволительно распоряжаться ценными рабочими кадрами Тихонова. Сомневаюсь, что у меня вообще есть какие-либо права в этом доме!
Ну что за дикарские нравы в двадцать первом веке?!
Именно этот вопрос невольно вырывается наружу при очередном посещении бабушки.
— Он обидел тебя, Асенька? — взволнованно спрашивает она.
— Нет-нет, что ты! — торопливо заверяю я. — Просто я запоздало задаюсь разными вопросами. Например, неужели не было другого выхода, кроме как выходить замуж за Богдана? Почему именно это произошло?
— Ох, Ася, не ворошила бы ты это осиное гнездо!
— Бабушка, скоро я останусь один на один в центре этого… улья! Я просто пытаюсь понять, что ждёт меня в будущем. Это нормальное желание. Я выросла, и мне больше недостаточно сказок про таинственного человека, который придёт, чтобы забрать меня, потому что отец якобы ему крепко задолжал.
— А мне больше нечего тебе рассказать! Словно меня посвящали в подробности. В ночь, когда погибли твои родители, Богдан самолично привёз тебя и отдал мне в руки. Он сказал, что придёт время и он заберёт тебя, что ты станешь ему женой. Я была огорошена известием о смерти своей дочери, ты уцелела лишь чудом… Я не вникала в суть его слов. Он занимался и похоронами, и твоими документами.
— То есть, он просто отдал тебе младенца со словами, что собирается взять её в жёны, когда придёт время, а ты просто приняла это как должное?!