Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 28)

Ася-Ася-Ася… Чёртова Ася!

Как заезженная пластинка звучит в моей голове её просьба.

«Пожалуйста, будь со мной нежным.»

И хочется в лепёшку расшибиться, чтобы исполнить. Даже если не знаешь ни черта о нежности. Даже если это последнее, что тебе нужно. Даже если это самоубийство.

Я сижу в опустевшем ресторане и глушу одну за другой. Виски разливается по горлу жидким янтарём, придавая приятное онемение во всём теле, отключая долбанные воспоминания, искажённые знанием, что наши самые сокровенные моменты стали достоянием общественности.

Нужно было придерживаться плана. Сделать всё быстро и чётко. Но грёбанная Ася со своими мольбами заставляет меня переступать через себя, через все стремления облегчить жизнь, сделать всё правильно.

К чёрту! Просто к чёрту!

Теперь, когда у Хасана нет подозрений относительно моей честности, я уверен, мне удастся держаться от Аси на расстоянии. И лучше начать прямо сейчас.

Я удобнее перехватываю пузатую рюмку, беру за горлышко бутылку и иду прямиком в номер Элеоноры.

Долблю по двери. Раз. Два. Три. Слышу приглушённые шаги.

— Богдан, ты?

— А ты спросонья совсем нихрена не соображаешь?!

— Проходи, — догадывается она распахнуть дверь шире, и я вхожу, сразу устраиваясь в кресле рядом с кофейным столиком. — Я не ожидала… что ты решишь навестить меня сегодня.

Она торопливо распускает шнуровку на своей сорочке, оголяя сиськи, и я закатываю глаза.

— Я рассчитывала, что так и выйдет и эта целка надолго тебя не завлечёт, — женщина приближается, соблазнительно облизывая губы и смыкая пальцы на сосках.

— Эль, не гони. Ты же не настолько тупая, чтобы всерьёз рассчитывать на то, что меня может не удовлетворить моя молодая и горячая жена? — мне даже самому смешно от этого нелепого предположения, и я смеюсь в голос. В какой реальности такое вообще возможно?

— Зачем же ты пришёл, Богдан? Разве не должен сейчас оттачивать своё мастерство, трудясь в супружеской койке?

— Сделай мне билет на самолёт. Любой город с моим филиалом. В самое ближайшее время.

— Что же ты, Богдан, бежишь от своей молодой и горячей жены? Уже кольцо прибивает к земле невыносимой тяжестью?

— Не твоё грёбанное дело! — рычу сквозь зубы, покручивая кольцо по кругу. — Давно пора заняться делами. Вечные нестыковки в отчётностях и отсутствие части счетов меня порядком заколебали.

Неожиданно мне чудится, что кольцо впивается в мою кожу, обжигая своим теплом, и я стягиваю его.

— Да запахнись ты ради всего святого! Смотреть тошно, — я со звоном опускаю кольцо на столик и хлебаю виски прямо из горла.

— Ты изменился, Богдан, — протягивает Элеонора, наконец возвращая на место шнуровку. — Когда тебя перестал интересовать секс?

— Меня интересует секс, — снова смеюсь я. — Меня не интересуешь ты. Закажи билет и вызови водителя, ладно? Я так устал, Эля… Так устал…

Конечности приятно покалывает, а с губ не сходит улыбка. Я просто чертовски пьян. В голове приятная каша, но, главное, что она заполонила мысли о том, о чём я отказываюсь думать.

Сколько я не пил? Млять, уже лет пятнадцать? Идиот, просто идиот. Это определённо прекрасный способ уйти от реальности.

Покачиваясь и смеясь, я добираюсь до двери, перекатываюсь в коридор, нахожу номер люкс.

Падаю рядом с Асей, сгребая в охапку её сочное тело, укутанное в халат. Кажется, я забыл прислать горничную и на постели так и нет простыни, но это совершенно меня не смущает.

— Куколка, ты спишь? Ну и спи, — бубню себе под нос. — Я ещё никогда так не любил ошибки, как сейчас, знаешь? Я рад, что ты тогда родилась. Самая лучшая ошибка. Восхитительная. Идеальная. Я просто чёртов везунчик, что ты оказалась такой классной девчонкой.

Утыкаюсь лицом в её шею и прикрываю глаза лишь на миг, потому что хочу ещё немного просто полежать рядом с Асей, чувствуя её тело в своих руках. Мне вдруг хочется поговорить, всё равно о чём, или просто поцеловать её губы. Но я слишком устал, да ещё и алкоголь окончательно вырубает меня.

Снится мне какая-то чушь. Луч света вырывает из темноты покорёженный металл, разбитые осколки стекла, окрашенные кроваво-красным, на примятой траве лежит в неестественной позе женская фигура. Платье, вязанная кофта с крупными круглыми пуговицами, большой живот.

Но всё должно быть не так! Платье, вязанная кофта с крупными круглыми пуговицами, в руках свёрток с новорождённым ребёнком…

Но тут, в моём кошмаре, Маша Миронова не держит в руках свою дочь. Под её окровавленным платьем топорщится живот.

Я подхожу к девушке, медленно опускаюсь на колени — прямо на сырую землю, осторожно провожу по её лицу кончиками пальцев, и веки, задрожав, открываются. Разрывая в клочья мою душу, наполняя сердце невыносимой болью, на меня взирают стекленеющие глаза цвета молочного шоколада.

— Богдан, — из последних сил шепчет Ася.

Меня сотрясает. Словно я рыдаю как дитя малое. Но это что-то другое.

— Богдан, — снова повторяет Ася. — Всё хорошо, Богдан. Это просто дурной сон.

Распахиваю глаза и натыкаюсь на беспокойный шоколадный взгляд. Тону без единого шанса на спасение. Ася хмурится, проводит ладонью по моему лбу, и я перехватываю её руку, поднося к губам.

— Всё в порядке? — спрашиваю у девушки, подразумевая сразу всё.

— Да, — кивает она и краснеет.

Восхитительный румянец заливает всё до самых кончиков ушей. Ася смущённо отводит глаза в сторону. Я целую ладонь, запястье, поднимаюсь выше, до самого локтя, и притягиваю девушку ближе. Губы к губам.

— Там тоже всё в порядке? — интересуюсь тихо, скользя рукой под халат.

— Да.

— Это хорошо, — резко переворачиваюсь, подминая под себя её тело.

Халат распахивается, открывая чарующий вид на тонкие выпирающие ключицы, округлую грудь, идеальные розовые соски, напряжённые и сморщенные, плоский живот, идеальную розовую киску, тугую и узкую.

Покрываю поцелуями её лицо, минуя губы, веду языком по шее, обвожу ключицы по кругу, слегка прикусывая, пробегаюсь по мягким вершинам груди до самых соблазнительных и манящих её центров.

Щёлкаю языком по сладкой горошине, и Ася выгибается навстречу моему рту. Какая же она фантастическая! Мне хочется снова и снова вкушать её соски, эти маленькие адские ягоды, запретные плоды искушающего удовольствия, от которого я зависим. И нет силы, кроме моей собственной воли, способной удержать меня.

Я желаю насладиться ею. Той, о ком я грезил столько ночей. Той, которую предвкушал. И даже самые смелые мои мечты и близко не стояли рядом с обрушившейся реальностью.

Раньше я думал, что получу рабыню. Жену, которую воспитаю через слёзы и боль, научу быть верной, послушной, покорной, отзывчивой. Памятуя о том, кто она есть, я и не предполагал, что впервые в жизни судьба решит подкинуть мне подарок.

Вместо орущего свёртка в руках умирающей в страшной аварии женщины — моей любимой женщины, вместо ненавистного младенца, разрушившего мою жизнь, вместо ребёнка, которого и существовать было не должно, вместо грёбанного недоразумения, фатальной ошибки, насмешки самого Всевышнего, передо мной предстала Ася.

До сумасшествия отзывчивая. Способная ученица. Страстная, сексуальная, заводная. В меру покорная. Несмотря на дерзкий язычок, пробелы в воспитании, скверные замашки. Довольно послушная. Исполнительная, старательная, смышлёная малышка.

И, я надеюсь, предельно честная и верная. В противном случае всё прочее меркнет.

Я не пожелал бы иной, даже если бы не знал о её существовании. А теперь я просто погибаю от шквала обуревающих меня мыслей и чувств, но одно я знаю, как дважды два: решение спасти того орущего младенца от смерти было самым правильным в моей жизни.

Потому что Ася должна жить. Потому что рядом с ней я и сам чувствую себя живым. Поэтому я, как и восемнадцать лет назад, должен сделать всё, чтобы защитить её от прошлого, до которого мне теперь нет дела.

— Пожалуйста, Богдан… — шепчет Ася, извиваясь от моих прикосновений. — Пожалуйста, Богдан, будь со мной нежным…

Пока она стонет, кусая губы, я снова медленно возвращаюсь к её лицу. Приставляю распирающую плоть к истекающему соками лону и смотрю в её шоколадные глаза. В прямом и честном взгляде нет ни капли сомнений или страхов. Прямо сейчас, в это мгновение, она мой равнозначный партнёр.

Несмотря на свой юный возраст, Ася вовсе не ведёт себя как взбалмошная девица. Или просто я готов многое спускать ей с рук? Чёрт, да я запутался.

Просто запутался в том, что чувствую по отношению к ней, ставшей как-то незаметно центром моей новой вселенной, заполонившей все мои мысли. Долгие годы я ждал, что мне будет легко заставить себя вершить правосудие, но вот она здесь, и мне не хочется сражаться.

Ничего не имеет смысл. Пусть прошлое катится ко всем чертям! Прямо сейчас я готов поверить, что она была создана специально для меня. Вылеплена из безумных желаний, из сказочных снов, из несбывшихся надежд и разрушенных ожиданий.

Моя. Идеальная.

— Наверно, будет больно, — предупреждаю её, надавливая сильнее.

— Я готова, Богдан, — кивает в ответ, и я не жду больше ни единого мгновения.

Ловлю губами болезненный вскрик. Целую глубоко, стараясь стереть эту боль. Постепенно она расслабляется от размеренных толчков и моих поцелуев, достаточно для того, чтобы я мог двигаться чуть быстрее и жёстче, не боясь причинить боль.

Мне нравится, очень нравится проникать в её тело на всю длину, жадно улавливать малейшие перепады в её настроении, вслушиваться в лёгкие стоны, переходящие в гортанные крики, когда мои толчки достигают нужной цели.