Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 26)
Поздним вечером я возвращаюсь домой и первым делом просматриваю документы, что скопились за время моего отсутствия. Хочется разгрести все дела до выходных, потому что у меня имеются некоторые опасения насчёт честности Хасанова. Мне нужно будет неусыпно приглядывать за Асей в день свадьбы. Если он не сдержит слово… Он разрушит всё. И эту нежную, хрупкую девушку в первую очередь.
Оставшиеся дни я погружён в работу. Уезжаю рано, возвращаюсь поздно. На периферии сознания знаю, что Ася ездит на учёбу и в больницу к Агриппине, но мы редко пересекаемся, даром что живём в одном доме.
Поэтому я рад наступлению утра субботы. Ещё до завтрака врываюсь в спальню Аси, где над ней колдуют парикмахер и визажист, и прошу оставить нас.
Ася поднимается мне навстречу.
На ней красивое бельё, чулки на кружевной резинке, фата.
— Богдан, это плохая примета — видеть невесту перед свадьбой, — тихо говорит мне.
— К чёрту! Я хотел увидеться до выезда.
— Так хотел, что пару дней игнорировал моё существование? — в её голосе звучит обида.
— Я занятой человек, Ася. Я не могу просто сидеть возле тебя.
— Ты мог просто прийти и поспать со мной, и я бы знала, что тебе не всё равно…
— Ася… — выдыхаю я, разом теряя волю и жалея, что пришёл.
Она пересекает расстояние между нами и прижимается ко мне изо всех сил.
— Неужели я прошу так много, Богдан? — тихо шепчет она.
— Для меня — несоизмеримо.
— Когда мы вдвоём, Богдан… Ты ведь можешь быть мягче, нежнее. Когда ты ласкаешь меня, Богдан, ты именно такой. Я знаю, я чувствую это. Ты можешь, Богдан…
— Я не могу, куколка, — встряхиваю её, отстраняя от своего тела. — Я не знаю нежности. Я привык брать, а не давать.
— Но со мной ты другой, — смело возражает чертовка. — Ты даёшь мне так много, Богдан! И тебе нравится это? Нравится?
Ася снова льнёт ко мне, скользит сухими губами по лицу, отыскивает мои губы. Я живой. Я — мужик. Как это может не нравиться здоровому организму?
— Я не прошу твоей любви, — тихо говорит Ася, когда я уже совсем не настроен на разговоры. — Просто будь со мной нежнее и уделяй мне чуточку своего времени. Пожалуйста.
Она прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня шоколадом глаз. В них и мольба, и невысказанное обещание быть покорной.
— Сегодня будет трудный день, — ухожу я от ответа. — Собирайся.
— Сегодня будет лучший день, — летит мне в спину, когда я закрываю дверь её спальни.
К отелю, где пройдёт торжество, мы приезжаем в разных автомобилях. Все гости и регистратор уже на месте. Ася сразу бросается к бабушке и практически не отходит от неё до начала церемонии.
Я стараюсь не смотреть в её сторону. Чувства, которые наполняют меня, я хочу попросту игнорировать. Не желаю их испытывать. Не могу допустить, чтобы кто-то прочитал их в моём взгляде, направленном на девушку. Потому что я знаю, что все явились сюда с одной целью — уличить меня во лжи и снова разрушить мою жизнь.
В своём белом платье Ася похожа на огромную и вкусную зефирину, которую я отчаянно хочу сожрать. Голод, порождаемый этой чёртовой девкой, разъедает внутренности. Я пуст, всего лишь оболочка человека, который пытается найти баланс между всеми гранями своего существования.
Я напряжён. Весь долбанный праздничный вечер, когда на моём пальце тяжелеет увесистое колечко, такое же, как поблёскивает на пальце у Аси, я могу думать только об одном. О предстоящей ночи.
И чем ближе этот час, тем мрачнее я сам. Ася, ничего не знающая о нависшей угрозе, даже умудряется веселиться. Это её день. Это всё ей к лицу.
Она подбегает ко мне и крутит бёдрами, двигаясь в ритм играющей музыки.
— Потанцуй со мной, Богдан!
— Я не танцую, куколка, — отмахиваюсь от неё.
— Ну, раз ты не танцуешь, я потанцую с твоей женой, — возникает поблизости Руслан.
Ася замирает. Смотрит на меня нерешительно, а Руслан тянет к ней свои руки.
— Неужели не уступишь один танец с родственницей? — поддевает меня.
Я медленно поднимаюсь.
— Не раньше, чем заберу её первый танец в статусе моей жены.
Подхватываю Асю и увожу в центр зала. Мгновенно все взгляды направлены на нас. Ася прячет своё смущённое лицо у меня на груди, и я обхватываю её руками. Хотел бы я оградить девочку от хищных взглядов нежеланных гостей, для которых и устроено это шоу, но нужно перетерпеть ещё недолго, и всё закончится.
В конце нашего ритмичного покачивания на месте, Ася поднимает на меня взгляд. В её глазах застыли слёзы, и она тянется ко мне губами. А я перехватываю внимательный взгляд Хасана.
— Не сейчас, Ася, — грубо говорю девушке, и ухожу, оставляя её одну.
Мне нужна короткая передышка. Я выхожу на свежий воздух, расслабляю узел галстука. Вижу Гузель и направляюсь к ней.
— Ты думаешь, хоть для кого-то в этом ресторане остались в тайне твои чувства к ней, Богдан? — громко говорит она.
— Нет никаких чувств, ты сбрендила, — я подхожу ближе. — Точнее, есть только одно — моя ненависть, которая с годами лишь усилилась.
— Утешай себя и дальше, — смеётся она. — Когда ты поймёшь, что уже слишком поздно…
— Угомонись, башка уже трещит.
— Ты просто волнуешься, — улыбается понимающе Гузель. — Это нормально. Уверена, ты прав и девочка возненавидит тебя. Достойное искупление, на мой взгляд.
— Иди к чёрту, — бросаю глухо и удаляюсь сам.
Возвращаюсь в зал и вижу, как Самойлов отплясывает с моей маленькой женой. Чёртовы руки Руслана лежат непозволительно низко для хренпоймикакого дяди и совершенно непотребно — для абсолютно левого мужика, танцующего с чужой женой.
Танцующего с
Размашистыми шагами я пересекаю зал и выхватываю руку Аси, грубо перетягивая её на себя.
— Довольно танцев, кукла. Попрощайся с бабушкой, нам пора.
Ася сжимается от резкого тона моего голоса, но не перечит. Я почти благодарен ей за это.
Когда она скрывается с глаз, Руслан, криво усмехаясь, протягивает мне ключ от номера.
— Это люкс, само собой. Я буду в соседней комнате. Не волнуйся, заглядывать не собираюсь, только послушаю, чтобы ничего наигранного не произошло. Хасан так решил.
— Больные ублюдки, — я сплёвываю ему под ноги и отыскиваю в толпе новоиспечённую супругу.
Нужно просто покончить с этим побыстрее и постараться не слететь с катушек окончательно.
20. Ася
От того, как Богдан громко хлопает дверью за моей спиной, я вздрагиваю. То ли дело в самом торжестве, то ли — во всех этих незнакомых людях, а может и вовсе дело в том, что Богдану пришёлся не по нраву мой выбор, ведь он становился мрачнее с каждым мгновением праздника.
Я не решаюсь заговорить. Молчаливо взираю, как мужчина, скидывая пиджак и развязывая узел галстука, запахивает плотные шторы, рыскает по номеру, разглядывая внимательно каждую щель, зачем-то включает и выключает огромный телевизор… Закончив со своим хаотичным досмотром, он наполняет до половины бокал с толстыми стенками коричневатой жидкостью из бутылки, которую прихватил со стола ресторана, и жадно хлебает, словно компот.
— Ты злишься на меня? — решаюсь заговорить и даже делаю шаг к мужу навстречу.
С ума сойти! Я стала женой! Прямо сейчас, в этом белом платье, в этой фате, с золотым колечком на пальце, я его жена.
— Давай ты просто помолчишь, куколка? — глухо отзывается Богдан.
— Значит, злишься, — скорее для себя, чем для него киваю я.
— Чёрт возьми, Ася! Ты можешь хоть раз сделать то, что я прошу?!
От его крика я сжимаюсь, а когда он резко поворачивается, я вижу его решительный взгляд, тёмный, мрачный и пугающий, и жалею, что вообще раскрыла рот.
Твёрдой поступью Богдан подходит ко мне и хватает за плечи, грубо разворачивая к себе спиной, буквально срывает шнуровку корсета, и платье падает к моим ногам.