Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 25)
Я здесь несколько часов, а кажется, будто минула целая вечность с тех пор, как я выбрался из постели Аси. Я испытываю неудовлетворённость от своего вынужденного пребывания здесь.
Это рыбное хозяйство раньше принадлежало моему деду. В период застоя и передела собственности у нашей семьи осталось право на владение шестьюдесятью процентами, тогда как сорок отошли Хасану. Этот старый пройдоха много чего поимел с нас. И ему всё мало.
Только и ждёт, что я нарушу договорённости, чтобы прибрать к рукам всё, чем я владею. А если я облажаюсь в особо крупных размерах, то он заполучит ещё и Асино наследство.
«Не Асино», — услужливо шепчет совесть, и я до хруста сжимаю челюсть.
— Так что там с принцесской? Тебе ещё не надоело подтирать ей сопли? Ты же никогда не любил детей, — с усмешкой спрашивает Гузель.
— Выросшие девочки теперь совсем не дети. — говорю, чтобы позлить её. — Особенно, когда стараются угодить своему мужчине.
— Я расскажу отцу, что ты забавляешься с девчонкой, наплевав на обещание!
— Это просто игра слов. Несмотря на то, что Ася очень сочная и аппетитная, она будет оставаться невинной до самой свадьбы, — поддразниваю женщину. — Именно такой и был уговор.
— Нет, Богдан. — со злостью говорит Гузель. — Ты взял на себя ответственность…
— Гузель, неужели ты думаешь, что я хоть на одно долбанное мгновение упускаю это из памяти? — устав от этого разговора и шуток, я убираю с лица намёк на улыбку, и она сжимается. — Я всегда и всё помню. До самых мельчайших подробностей. Если я сказал, что позабочусь о девчонке, так тому и быть.
— Надеюсь, ты облажаешься, — тихо бросает мне, откатываясь в сторону дома, — нужно было утопить её в луже, как котёнка, зря ты не согласился, Богдан. Твоя мягкость делает тебя слабым и зависимым, и когда девчонка умрёт, тебе снова придётся переживать тот кошмар…
— Закрой свой рот, — медленно говорю ей. — Ася будет жить долго. Возможно, даже вполне счастливо. А я позабочусь об удовлетворении всех прихотей вашей паршивой семейки.
Коляска Гузели вязнет в земляной жиже, и мне бы просто оставить её, вернуться к берегу, к спиннингу, отключить все мысли, но я подхожу к бывшей жене, крепко обхватываю рукояти коляски и протаскиваю через грязь и траву до самого домика, завожу по пандусу на террасу и только там оставляю женщину в одиночестве.
Жена, навязанная мне против воли, раздражает до белого каления. Зудит и зудит над ухом, даром что воспитывали её в лучших традициях, чтобы была мне верной и послушной соратницей.
— Богдан, пожалуйста, давай быстрее!
— Гузель, ты не видишь, какой дождь лупит? Если нас занесёт, я могу не справиться с управлением на такой мокрой дороге.
— Мне страшно, Богдан! Что, если я его потеряю?
Я закатываю глаза. Ну не идиотка? Она что же, реально думает, что залетела после первой брачной ночи и беременна прям вот так сразу, спустя почти три недели?! Невольно закрадывается в голову мысль, а не впарил ли мне Хасан бракованный товар? Восстановить девственность — дело плёвое. Пожалуй, лучше показать её своему специалисту. И если я узнаю, что срок беременности выше ожидаемого, то…
Я не успеваю додумать эту мысль.
— Богдан! — верещит Гузель. — Он едет прямо на нас!
Многотонная фура, потерявшая управление, несётся на всех парах по встречке, мне в лоб, и я резко выкручиваю руль в противоположную сторону, вдавливая педаль тормоза в пол. Но что-то идёт не так. Педаль мягко продавливается, не оказывая никакого сопротивления, и моя тачка на полном ходу летит в лесок. Первое время я ещё пытаюсь как-то контролировать этот процесс, но я бессилен как-либо исправить ситуацию — наткнувшись на непреодолимое препятствие на пути, машину швыряет на крышу, а потом дважды перекатывает на бок.
Через кровавую пелену я отыскиваю взглядом Гузель и пытаюсь выбраться. На удивление, я не чувствую боли, скорее всего, действую чисто на адреналине.
Меня подгоняет запах тлеющего пластика — въедливый, химический, удушливый. А стоит мне только выбраться на сырую траву, как из-под крышки капота начинает валить густой чёрный дым. Языки пламени, что вырываются наружу из-за покорёженного металла, не останавливают моих попыток освободить из железного плена Гузель.
Даже её ужасный вид, залитые кровью лицо и грудь не в силах меня остановить. Я не хочу сдаваться, просто не могу. Голыми руками раздираю стёкла, металл и пластик, но всё равно оказываюсь медленнее огня.
Чувствую, что времени мало. Гузель приходит в себя от чувства от жара, касающегося её тела, и истошно орёт.
За несколько секунд до взрыва я, наплевав на осторожность и все её повреждения, тяну женщину через раскуроченное своими силами отверстие, подальше от объятого пламенем автомобиля.
Я уверен, ничего непоправимого, кроме смерти, не может случиться с человеком. Главное, что она жива!
Когда с рыбалкой на сегодня покончено, мы с Русланом запекаем богатый улов на гриле и ведём неспешную болтовню ни о чём. Мне даже удаётся немного расслабиться и забыть о чёртовой Асе, которая полностью завладела моим разумом.
Но её имя то и дело всплывает в разговорах за ужином. Сам Хасан проявляет чрезвычайный интерес к девчонке, что никоим образом не устраивает меня. Но предел наступает на конкретной фразе:
— Во времена нашей с твоим дедом молодости, Богдан, в спорных ситуациях всегда пользовались правом первой ночи.
Старик смотрит на меня свысока. Что, мол, на это скажешь, приятель?
— Я уверен, что наш случай и близко не подходит под вышеупомянутую характеристику как спорный. — заявляю я ни секунды немедля. — И чёрта с два я позволю кому-то прикоснуться к своей жене.
— Фиктивной жене, — напоминает Хасан.
— После того, как я консумирую брак сразу после официальной части, Ася станет моей женой и только моей проблемой, — твёрдо заявляю им. — Ни до, ни после этого момента я не позволю никому и пальцем коснуться девушки.
— Это если я сочту, что ты сдержал слово. — говорит тихо Хасан.
— Я принесу чёртову простынь и заключение гинеколога.
Хасан смеётся, закидывая голову назад.
— Мальчик мой, я тебе прямо сейчас могу нашлёпать сотню заключений, что Гузель чиста как дева Мария! А поставить на простыни пару пятен крови и вовсе труда не составит.
— И что вы предлагаете? Снять на камеру хоумвидео и выслать вам почтовым голубем? — цежу сквозь зубы.
— Боюсь, что Руслану придётся приглядеть за тобой, Богдан.
— Приглядеть? — переспрашиваю в полном неверии. — Свечку держать будет? — и тут же поворачиваюсь к самому Руслану. — Племянницу свою разглядывать собрался?
Вскакиваю из-за стола, не в силах больше выдержать всё это. С меня довольно! Старый маразматик уже не знает, куда направить свою энергию.
— Сядь, Богдан. — говорит Хасан холодно и резко. — Ты сам знаешь, что мы не можем рисковать всем из-за твоей слабости к этой девке.
— Нет никакой слабости, — стискиваю челюсть.
— Тогда и вовсе не проблема, — довольно кивает мужчина. — Никто в твою спальню заходить не будет, просто со стороны послушает, чтобы всё прошло, как надо.
Ещё несколько дней я провожу здесь, пытаясь убедить Хасана, что всё и так пройдёт, как надо. Или же убедить Руслана, что я сижу на слишком плотном крючке и собираюсь сдержать слово.
Но Руслан слишком трусоват, чтобы воспротивиться воле Габбаса. Есть у меня нехорошее предположение, что это проделки Гузели. Иначе откуда вдруг у её отца зародились сомнения относительно моих планов?
Я чувствую себя связанным по рукам и ногам. Хлопнуть бы Хасановых, да Руса заодно. Вот прямо сейчас, притопив тела в болотах. Какова вероятность, что кто-то обнаружит их на закрытой частной территории, пока вода, рыбы и бактерии не сделают своё?
Я уверен, что нет ничего невозможного. Но за Хасаном большая семья, которая непременно отомстит, а за моей спиной — Ася, мать, сестра. И я не могу рисковать ими. Должен быть другой выход. Я уверен, что рано или поздно его отыщу.
Перед самым отъездом я обнаруживаю Гузель на террасе.
— Торопишься к принцесске? — не глядя бросает она.
— С какой стати? — усмехаюсь в ответ.
Самому себе никогда не признаюсь, что скучаю. Кроме нескольких сдержанных разговоров по телефону и одного сообщения от Аси за эти дни не было больше ничего.
— Скажи, что ты чувствуешь, Богдан, когда целуешь жалкое подобие своей любимой женщины?
— Чувствую, что ты лезешь со своим бредом не в своё дело.
— Ты представляешь на месте девчонки её мать? — не унимается та.
— Я представлял её мать на твоём месте, — огрызаюсь в ответ.
Она хмурится и переводит тему:
— Отец сказал тебе, что мы приедем на свадьбу? Все мы.
— Да. До свадьбы останетесь здесь или тоже вернётесь в Москву?
— Нет, мы будем в новом доме, — она показывает рукой направление. — Отец всё-таки выкупил ту усадьбу, о которой грезил. Почти закончен ремонт первого этажа. На втором пока ведутся восстановительные работы…
— Отличная новость, — сухо киваю ей.
Надеюсь, Хасан отвлечётся на новую игрушку и забудет обо мне. Забудет об Асе. А большего мне не надо.