Екатерина Боброва – Лунный свет среди деревьев 1 (страница 45)

И на меня посмотрели, ожидая восторженной реакции, но мне было не до того.

То есть все-таки принцесса… Забавно. Год назад знатная барышня, потом дочь заговорщика и простая крестьянка, и вот теперь новый поворот…

А ведь братец Ло о чем-таком намекал… Знал ли он о том, чью кровь пьет? Скорее всего догадывался. Понял, наверное, когда увидел огненного дракона. Но явно не хотел, чтобы я оказалась во дворце. Потому и женихов мне подсовывал, чтобы вышла замуж и спокойно жила в деревне. Надо было, наверное, соглашаться на сына старосты… Испортила бы бедняге жизнь.

И кажется, не только дух догадывался о моем происхождении.

Мастер Гу, вот почему вы заставляли меня учить все эти занудные трактаты о государстве, дворце и истории. Вы не просто знали из какой я семьи, а верили, что судьба рано или поздно приведет меня во дворец. Но почему не хотели сдать меня и получить награду? Считали, я еще не готова? Ждали, когда истечет годовой запрет на появление в столице и хотели заполучить в ученицу принцессу? Кто знает, какие замыслы были у вас в голове…

В любом случае поздно сокрушаться о том, что случилось. Я здесь, и теперь моя жизнь больше мне не принадлежит. Кто там у нас в старших? Кто имеет право мною распоряжаться? Братец вроде старше меня, но у него есть отец, который император и соответственно и мой…

Отец? Император? Тот самый, который сын неба. Властитель Поднебесной. Правитель всей страны.

Во рту пересохло. Я нервно сглотнула. Отобрала у опешившей служанки пиалу и выпила залпом, почти не ощутив горечь.

Захотелось выругаться и побиться головой о столбик кровати. Внутри поднимался панический страх. Что такое быть принцессой? Это снова сидеть в покоях, оглядываясь на собственную тень, изображать гусыню, всем мило улыбаться и вести себя идеальной куклой. Дергаться, проверяя, не вылез ли волосок из прически, не помялось ли платье. Соперничать с другими детьми в желании угодить императору. Постоянно себя контролировать и быть под контролем, не зная, что случится завтра… Может, снова в жертву принесут?

Я стиснула ладони, комкая одеяло, и не зажившие от ожогов пальцы пронзила боль.

Не хочу!

Не желаю!

Задышала рвано, хватая воздух ртом.

Я обратно в деревню хочу. К любящей меня няне. К прекрасным соседям, которые не будут грозить упечь меня в монастырь, если я что-нибудь нарушу.

И ведь заступиться за меня некому. Брат? Сомневаюсь. Мама? Если я правильно помнила из книг учителя, обе жены императора были мертвы. Наложницы не в счет. Наследный принц был рожден первой женой императора. И если я его сестра…

Я прикусила губу, осознавая, что терять мать во второй раз не легче, чем в первый, как и осознавать, что вся моя жизнь была ложью. Лже-отец, лже-мать.

Я еще выясню правду о том, почему меня украли из дворца и что случилось с моей настоящей матерью. Смерть императрицы – не рядовое происшествие. И ради этого, пожалуй, придется здесь задержаться. А после того, как удовлетворю свое любопытство, покину это место. Не важно, что раньше отсюда никто не сбегал. Главное, поставить цель и двигаться к ней поэтапно. Так что мне нужен план. И начнем, пожалуй, с плана дворца.

Конструктивизм здорово облегчает принятие ситуации. Так что я без споров направилась в купальню и даже истерику не закатила, хотя и хотелось. Но все, что я себе позволила, – это поплакать тихонько в одиночестве, предварительно выгнав служанок прочь. Поплакать – и еще больше укрепиться в том, что не позволю себя согнуть. В конце концов я не просила меня возвращать. Детский аргумент, конечно, но хорошо поддерживает здоровое чувство эгоизма.

Купальня здесь была роскошной. В центре зала находился просторный бассейн, выложенный бирюзовой мозаикой. Над водой поднимался влажный пар, а поверхность была застелена лепестками белых лотосов, в воде же чувствовался аромат трав: я опознала астрагал, женьшень и полынь. Целитель, видимо, велел их добавить для моего восстановления.

Чувствовала я себя лучше, чем вчера. Тело все еще ныло, ожоги болели, но больше всего мучала слабость. Опасение вызывало и состояние дракона – едва заметное тепло в груди заставляло всерьез беспокоиться о бедняге. Опять выложился, спасая. Нужны угли с жаровней. Но раньше вечера устроить себе уединение у меня вряд ли не получится. Меня в купальне с трудом оставили, заглядывая каждые пять минут и проверяя, не утопла ли.

Я прикрыла глаза, пытаясь расслабиться. Забавно. Меня окружала роскошь, которой позавидовали бы большинство людей. Но эта роскошь фактически мне не принадлежала, как и я не принадлежала себе.

Прям как в анекдоте. Всем хороша роль принцессы. Кормят прекрасно, одевают великолепно, дорогие украшения дарят, а как старшие женщины пожалуют, так хоть увольняйся, ибо попробуй что-нибудь нарушить из толстенного свода дворцовых правил… Нет, членов императорской семьи тут не били. Наказывали иначе… При серьезном нарушении могли в монастырь сослать или замуж выдать. Какой-нибудь второй женой. Ну или дикарям отдать для скрепление мира брачным союзом.

Я себя низшим звеном пищевой цепочки ощутила. Формально, я выше наложниц, но если они любимы императором, то их власть и влияние сильнее моих. Так что по факту ниже меня лишь служанки и евнухи, хоть мой статус и уважаем при дворце, но власти у меня нет. Одни обязанности. Ну и худшее – контроль. Тотальный.

Тем, кто привык к нему с детства, он не кажется чем-то ужасным, но после года в деревне надзор ощущается душащей веревкой на шее. И я прикусила губу, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Откровенность – та роскошь, которая мне больше недоступна. Увы.

Ничего. Прорвемся. Главное – правильно поставить цель и не переставать к ней идти.

После купальни меня ждал сытный обед. На низком лакированным столике толпилась пара десятков фарфоровых пиал. Здесь были и паровые пельмени с креветками и бамбуком, тушеная курица, тофу в бульоне с лотосом, рис с каштаном и фасолью, зеленые побеги горчицы.

Однако сложно есть с удовольствием, когда вокруг тебя три служанки пристально следят за каждым движением палочек. Под их взглядами я тофу от креветок не могла отличить – вся еда становилась одинаково пресной на вкус. И мне с тоской вспомнились наши деревенские трапезы. Няня любила поболтать за едой. Небо, как мне сейчас не хватало ее теплого, слегка хрипловатого голоса!

Пусть я в окружении слуг, но при этом невыносимо одинока. Проклятие высокого статуса…

Не доев и половины, я начала засыпать. Тело категорически требовало отдыха.

Однако поспать нормально мне не дали, и спустя короткое время кто-то осторожно попытался разбудить. Однако я настолько глубоко уснула, что не могла заставить себя проснуться, хоть мне настойчиво шептали в ухо: «Вдовствующая императрица. Срочно. Проснитесь!».

А мне снился наш домик, чудились вопли петуха и кудахтанье куриц. И не проснувшись толком, я дальше проваливалась в сон.

Но ситуация стала критической, и меня с силой затрясли за плечо:

– Ваше высочество, просыпайтесь, вдовствующая императрица Ли Жуянь здесь!

Мысленно послав всех куда подальше, я открыла глаза.

Во взгляде склонившейся надо мной служанки читалась откровенная паника, губы тряслись, в глазах стояли слезы, и я… проснулась.

Села, растерла лицо, прогоняя остатки сна. Мрачно – спать хотелось зверски – посмотрела на служанку. Спросить ничего не успела, потому что двери в павильон распахнулись, и разом стало тесно от набившегося внутрь народа.

– Где моя драгоценная внучка? – сладким голосом разнеслось по покоям.

Я поморщилась. И почему я заранее не люблю своих родственников? Потому что они допустили смерть моей матери и мое похищение. Оправдания? Вряд ли возможны. Во дворце все на виду. Значит, специально закрывали глаза.

– Ваше величество, – встав с постели, я вытянула вперед руки и склонилась в поклоне. Выдрессированное за прошлые годы тело все сделало само. Мой отчим все же дал мне хорошее воспитание.

Опустив голову, я замерла в неудобной позе. Разрешения подняться мне не дали.

– Непослушная девчонка! – пощечиной прозвучал другой голос. – Почему не пришла, когда тебя звала вдовствующая императрица? Зачем заставляешь бабушку тратить на тебя силы?

Так вот почему меня сейчас наказывают…

Злость накатила такая – аж в глазах потемнело. Я поднялась, выпрямилась, прямо глянув в глаза той, что называла себя бабушкой. Окружавшие ее дамы возмущенно ахнули.

– Прошу прощения, вдовствующая императрица, что не смогла поприветствовать вас должным образом. После тюрьмы я чувствую себя не очень хорошо.

Бабуля посмотрела оценивающе… Ни малейшего сочувствия во взгляде я не заметила. Да и выглядела она… Красивая, статная женщина с едва заметным намеком на возраст. Выдавало не лицо – кожа была идеальной, как и волосы без единого проблеска седины. Выдавал взгляд. Матерый такой… Властный.

– Ты не похожа на свою мать.

Это вместо приветствия. И поджатые неодобрительно губы. Не поняла, если мне здесь не рады, зачем было искать? Награду объявлять? Я не напрашивалась вообще-то.

– А вы похожи на мою бабушку?

Стена из дам аж покачнулась, словно я по ней плетью ударила. Императрица удивленно распахнула глаза, вздернула брови, потом прищурилась:

– А характер в мать… Такая же дерзкая была! Не знаю, чем она моего сына привлекла, но я его предупреждала – добра от этого брака не будет. И оказалась права. Принесла столько проблем… – и женщина посмотрела на меня осуждающе, словно это я была во всем виновата.