Екатерина Боброва – Лунный свет среди деревьев 1 (страница 31)

– Может останетесь? – предложила я с легкой улыбкой. Вдруг стало неуютно при мысли, что придется остаться одной в чужом доме…

– Нет, мне пора, задержался уже, – тут же засобирался он, практически вылетев из-за стола. Через секунду хлопнула калитка заднего двора.

Надо же… А ведь раньше я вертела мужчинами… Многие за мной ухаживали, но чтобы так удирали… Неправильные они здесь какие-то…

Вей скатился по склону. Прыгнул в лодку, едва не опрокинув. Схватился за весло. Бросил обратно. Наклонился, зачерпнул полную пригоршню воды и плеснул в лицо. Ледяная вода иголками пробежала, остужая, по разгоряченной коже.

Ему показалось мало и он, наклонившись, сунул голову в воду. Вытащил, тряхнул мокрыми волосами. Приложил ладонь к груди, прислушался – сердце все еще колотилось, словно пойманная в сети рыба.

Что с ним такое?!

Перед глазами, не отпуская, стояла картина: обнаженное тело, лежащее на камнях. Небольшая грудь, плоский живот, гладкая, бархатная кожа и… трогательная беспомощность, от которой слезы вскипали в глазах и хотелось обнять, не отпускать.

Он честно пытался прогнать образ. Выкинуть из головы. Но девчонка будто специально, то ногу обнажит – а его жаром прошибает, то попросит помочь – и его от одной мысли о прикосновении трясти начинает. А когда она предложила остаться… Ночь под одной с ней крышей… От вскипевшей крови совсем стало плохо, и в голову полезло такое непотребство…

Он застонал и снова сунул голову в воду. А потом ухватился за весло и погреб как безумный – подальше от искушения.

– Я справлюсь, – пообещала себе, глядя на куриц. Те не отреагировали, полностью смирившись с судьбой быть съеденными в супе.

Я опустила палку на землю. Сходила на кухню за ножом.

Курицы лежали, притворяясь мертвыми. Глаза под пленкой. Гребни поникли. Лапки поджались.

Я взмахнула ножом, перерезая веревку.

– Без глупостей, – предупредила пернатых. Пару секунд ничего не происходило, потом крайняя пробно дернула лапой и… Перед лицом промчался, поднимая пыль, вихрь из перьев. Секунда – и двор опустел.

Я поднялась, отряхивая ладони. Нет, о чем только думал Вей? Что я смогу отрубить живому существу голову, потом ощипать, выпотрошить и сварить суп? Да, он у меня в горле колом встанет.

– Я там вам корзины приготовила, – крикнула в пустоту двора.

Целых три. Из старых собрала. Сена на дно набросала. Вычистила, морщась от боли в плече, старые горшки, сложив их в пару мешков. Поставила туда корзины, чтобы под навесом было. Рядом водрузила миску с водой. Насыпала вареного риса. Положила рыбьи головы. В одну из корзин в качестве приманки положила настоящее яйцо.

Надо будет потом загородку сделать, чтобы на ночь куриц закрывать. Здесь же и лисы могут быть.

А пока…

Присела на чурбак, глядя на округлые, словно шапки волос, верхушки ив за оградой, на голубое небо с пушистыми облаками. Вдохнула отдающую тиной свежесть реки. Погода радовала мягкостью и теплом, и настроение было странным…

Я словно в двух мирах зависла… Позавчера – барышня из знатной семьи, вчера – дочь заговорщика, сегодня – простая крестьянка. Из недвижимого – домик у реки, из движимого – три курицы ниндзя, затихарившиеся во дворе так, что я, походив полчаса в поисках, плюнула: жрать захотят – сами корзины найдут.

И единственное постоянное – мой статус ученицы мастера Гу. Даже дух кровопийца и тот не со мной. Я же не успела предупредить его о переезде, а хватит ли у него мозгов найти меня – большой вопрос. Да и не стоит ему соваться в город на поиски, там сейчас столько нервных мужиков в поисках дракона шляется… Может и под горячую руку попасть.

Отдохнув, я вооружилась тряпкой, ведром с водой и отправилась отмывать дом. И хорошо, что домик небольшой. Жалко, что швабры тут еще не придумали. Лишь веник из прутьев.

Кроме еды Вей успел договориться и насчет вещей, так что нам принесли чистое одеяло – ярко малинового цвета, подушку – традиционный валик, тюфяк, свеженабитый сеном, и ткань, которую местные использовали в качестве простыни. Конечно, это был не шелк. Еще он купил небольшую жаровню и фонарь.

Заботливый…

Всем любопытствующим, заглянувшим к новым соседям, парень громко объявил, что переехал сюда с младшей сестрой и матушкой, добавив, что он с отцом работает в городе и время от времени они вдвоем будут навещать семью.

Отличная легенда, – одобрила я. Только кое-кто запретил называть себя «братиком», а сам в него первый записался… Забавный.

К закату я закончила с полом, обмела стены, протерла пыль на столике и полках. Действовать приходилось одной левой, правую я подвесила, чтобы не травмировать лишний раз плечо.

Выползала дом на карачках, умаялась жутко, зато внутри стало чисто, но циновки, конечно, надо менять, стены красить, да и мебель неплохо бы обновить.

С опускающейся темнотой в комнате начинало подмерзать – сырой воздух полз по стенам, щекотал щиколотки, забирался под рукава. Я зябко поежилась, накинула плащ и подвинулась ближе к жаровне. Она стояла у столика – невысокая, пузатая, с чёрными от копоти стенками. Внутри лениво тлел, потрескивая, древесный уголь, а сверху стоял, нагреваясь, чайник. Тепло, исходившее оттуда, пахло дымком, чуть сладковатым, с примесью прошлогодних листьев.

На столике примостился фонарь, наполняя комнату уютным желтым светом, и я предпочитала смотреть на него, а не на густые тени в углах. Рядом замерли глиняный заварник и чашка. Одна. Так-то можно было и две поставить, но зачем этот обман?

Пошла за второй. Поставила рядом с первой. Полегчало. Могу по очереди из них пить.

Сняла чайник, плеснула кипятка в заварник, куда насыпала принесенный Вей чай. Поднялась, прополоскала и вылила «первую воду драконам» во двор. Завтра вечером надо будет на реке полноценный ритуал провести в благодарность за мое спасение. А если кто-то… пернатый… будет плохо себя вести – принесу в жертву.

Залила чай повторно и поставила на стол – завариваться.

Пожалуй, самым непривычным здесь была тишина. Она стоял столь плотно, что уши закладывало. В усадьбе всегда чувствовалось чужое присутствие, здесь же… Ветер стих. Волн почти не было слышно. И я осталась совершенно одна со всеми мыслями, которые думать не хотелось.

Гордыня уязвленно злилась, требуя вернуть ей родовое имя, богатство и всеобщую любовь. Здравый смысл переживал, как мы тут выживем, беспокоился о няне – а если та не придет? Паника металась, вопя, что меня тут бросили помирать с голоду. И я никому не нужна.

Запоздало накатил страх. Показалось – я не здесь. Дом – плод моего воображения, что на самом деле я лежу где-то в полумертвом состоянии…

Со двора послышалось копошение. Чем-то скрипнули.

– Я все слышу, – крикнула громко, радуясь возможности разбить стекло тишины. Шуршание испуганно стихло, и я вдохновленно продолжила: – Рис лучше есть сейчас. К утру он станет совсем не съедобным.

Дошла. С курицами разговариваю. Еще и жизни их учу.

Неловко подцепила левой рукой заварник. И в толстенную, грубо-обожженную, без глазури чашку медленно полилась мутно-коричневая жидкость. Не шу, конечно, но мне сейчас не до церемоний. Главное, чтоб горячий был.

– О! Чай! – радостно воскликнули у меня за спиной. Рука дрогнула – и кипяток полился прямо мне на колени.

Я с руганью вскочила, бросив заварник на стол. Обернулась – мне скалились во все тридцать два идеальных зуба.

– Брат Ло! – взвизгнула, бросаясь к духу на шею.

Он был теплым. Пах травами и цветами. А еще немного – водой и тиной. Но главное – он не стал отстраниться или вопить о том, что я грязная.

Дух нежно прижал меня к себе, погладил, словно ребенка, по голове, и у меня затряслись плечи.

– Ну-ну, все закончилось, – проговорил он, но слезы было не остановить – они потоком текли по моим щекам, впитываясь в алые шелковые одежды Цзинь Ло.

– Тихо, тихо, – попробовал он успокоить меня, но я плакала еще долго, пока на душе не стало спокойно и пусто.

– Прости, – шмыгнула носом, отстраняясь. На груди Цзинь Ло темнело мокрое пятно.

Братец выдохнул с облегчением, отшагнул от меня, проворчав:

– Пахнешь еще вкуснее, чем всегда.

Я похолодела и тоже отступила. Черт, забыла, что у меня плечо – открытая рана. Интересно, дух может потерять голову от крови?

– Да, не трясись… – поморщился он. – Мне одного присутствия с тобой достаточно… Ты сияешь теперь, словно костер в ночи.

Я нервно сглотнула, снова шмыгнула носом.

– Держи уже, – дух, скривившись, протянул мне шелковый платок, в который я звучно высморкалась. Покрутила неловко в руках.

Цзинь Ло щелкнул пальцами, и кусочек ткани растаял в воздухе.

– Мы же бесплотны, – усмехнулся он в ответ на мой удивленный взгляд. – Я становлюсь осязаемым только на какое-то время. Постоянно поддерживать форму могут лишь очень сильные духи.

– А-а-а, – протянула. Кажется, кто-то решил быть со мной откровенным. Или это знают все… Кроме меня, конечно.

– Как ты меня нашел? – спросила, вытирая рукавом плаща глаза.

– О! – оживился дух. Прошелся по комнате. Заглянул в спальню. Брезгливо закатил глаза. – Ты такой переполох устроила… Все только и говорят про золотого дракона. Не могу поверить, что твой отец смог его пленить, вырастить и объединить с тобой.

Я пожала плечами. Вернулась за стол. Говорить об отце не хотелось.

– Чай, это хорошо, – дух сел напротив, улыбнулся ослепительно. – Только я не понял, почему я должен был съесть рис до утра. Еще и с земли.