Екатерина Боброва – Лунный свет среди деревьев 1 (страница 30)

И я довольно улыбнулась представив, как безмятежны станут мои дни. В трудах, учебе, с простой едой, приготовленной собственными руками. Я кур заведу. Честно. Огородик там. Рис научусь выращивать.

И буду жить без чопорного цветника, деспота-отца и назойливых слуг. А главное – без надзора, не считая, учительского, конечно.

Денег хватит на приличный срок, да и жить я собираюсь скромно. Без излишеств.

И я прикрыла глаза, успокаиваясь окончательно.

– Странно, куда все же делся дракон? – назойливым вопросом ворвался в мою дрему голос лодочника.

А мне вдруг стало нехорошо. Ладони вспотели, холод реки показался особенно нестерпим. Я затаила дыхание, молясь, чтобы померещилось.

Ну да, конечно.

Тепло в груди стало осязаемым. Свернулось калачиком вокруг сердца. Хмыкнуло устало, посетовало, что князя не удалось сожрать, пожаловалось на дырку в плече, зевнуло сладко – я следом. А после пообещало дожрать при следующей встрече зловредную вошь, как только рана заживет.

Сердце аж задохнулось от гнева, и в ответ пообещало некоторым подселенным тяжелую жизнь, если только одним зубом посмеют в сторону наидрагоценнейшего оскалиться.

Выдохнула, выругалась мысленно. Самое забавное – я себя совершенно драконом не ощущала. Как говорится, перья, прилипшие к заднице, еще никого орлом не сделали.

– Я бы на месте духа затаился где-нибудь. Искать же станут. Император наверняка награду объявит. Даже без ритуала дракон может быть опасен. Ну как начнет посевы жечь или леса?

Не начнет. Мамой клянусь, вообще к ним не приблизится. Не опасные. Мы. Милые и пушистые. Не надо нас искать. Рыцарей там отправлять или кто там за драконоборцев тут?

А к князю я сама не подойду. Нам теперь вообще встречаться нельзя. Стоит ему узнать, что дракон все еще внутри меня, как во мне появятся лишние отверстия, не совместимые с жизнью.

Черт!

Облом с сельской пасторалью. Хотя… дракон в хозяйстве штука полезная, особенно если спички закончатся.

Но как быть с учителем? От мастера Гу такое не скроешь…

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления… И я обессиленно прикрыла глаза, ощущая себя стоящей перед высокой вершиной, которую взялась покорить.

Глава 13

Дом стоял на краю деревни, и крутая тропинка, усыпанная галькой и корнями ив, спускалась по высокому склону прямо к реке. Вода была близко – так близко, что ночью, лежа в тишине, будет слышно, как лениво плещется она о бревна пристани.

Дом был небольшим, как и все в округе, с покосившейся крышей, накрытой серой черепицей, в которую прятались мхи и прошлогодние листья. Стены были сложены из выкрашенной в охряный цвет глины. У крыльца лежала плоская каменная плита – на такой обычно рубят зелень или кур. Рядом перевернутый чугунный котел, на котором восседала зеленая лягушка, спрыгнувшая при нашем появлении. Чуть поодаль под навесом пряталась рассохшаяся скамейка – и у меня тут же зачесались руки – покрасить.

За забор выглядывать не стала – и так ясно, что там улица.

Я неспешно осматривалась, пытаясь в предрассветных сумерках понять, нравится ли мне новое жилище.

– Две комнаты, у тебя будет своя, – извиняюще проговорил Вей, кивая на дом. В руке он держал фонарь на палке, и пятно света, дрожа, плясало по вытоптанной земле двора.

Я плотнее закуталась в плащи, щуря глаза в темноту дома. Мою одежду зачем-то сожгли, видимо, из страха перед возвращением дракона. Украшения, которые я оставила в пещере, тоже уничтожили.

Смешные! Знали бы они, что дракон никуда и не уходил…

Я поднялась на крыльцо, распахнула дверь. В лицо ударил запах нагретой за день пыли. Но плесенью не пахло. И это обнадеживало.

– Держи, – Вей сунул мне фонарь, и желтое пятно света заскакало по вытертым циновкам, по матово-серым от старой побелки стенам, с клочьями висевшей на них паутины.

Скромно, грязновато, но могло быть и хуже…

В центре главной комнаты расположился низкий столик, с потемневшими от времени и масла краями. У стены – лавка, накрытая старым пледом. У противоположной выстроились полки, на них глиняные горшки, пара скромных чашек, чайник, и веточка сушеной полыни – от сглаза.

Кан, устланный соломенным тюфяком, примыкал к задней стене.

Оставляя босые следы в пыли, я прошла в соседнюю комнату. Небольшую – фонарь выхватил ее целиком, зато с окном на реку. Здесь была кровать: низкая, с сиротливо-пустыми досками и сундук. Из приоткрытого на палку окна тянуло утренней свежестью. Я поежилась и торопливо его прикрыла.

Кухня была пристроена к задней стене – полуоткрытая, крытая камышом. Очаг с дымоходом, три камня под котел, сваленная кучей битая посуда, плетеные корзины.

Я вышла во двор, вернувшись по кругу. Через плетеную загородку виднелись остатки заброшенного огорода, стоял окруженный бамбуковой стеной туалет, а еще из дворика шел спуск к пристани.

Дом, как с гордостью поведал Вей, продавался с лодкой. Правда, он тут же посетовал, что барышне та вряд ли пригодится… Это же грести надо научиться, рыбу ловить…

Спорить я не стала, зная, как недоверчивы мужчины к женским талантам.

Постояла у калитки, переминаясь босыми ногами и вглядываясь в темноту.

Река здесь разливалась широко. Течение замедлялось. На противоположном берегу находилось поселение раза в три больше нашего: с лавками, мастерскими и ярмарками несколько раз в год.

Об этом мне поведал внезапно разговорившийся Вей.

С рассветом выяснилось, что дом нуждается в отмывке и легком ремонте, зато крыша не просвечивала, да и стены выглядели крепкими.

С реки тянуло стылым холодом, белым одеялом наползал туман. С улицы доносились голоса, блеяние скотины, а над водой звенела бодрая перекличка петухов. Деревня просыпалась…

Меня снова знобило, силы кончились, и Вей, неодобрительно глянув на трясущуюся в двух плащах меня, вышел со двора.

Через короткое время он вернулся, держа на палке трех связанных за лапы кур.

– Тебе восстанавливаться надо, – недовольно, словно я была виновата в полученной ране, пояснил Вей. – И чем быстрее забудешь о том, что ты барышня – тем лучше.

Пристроил палку с курами во дворе, отнес на кухню мешочек риса, с десяток плодов редьки, корзинку яиц, чеснок, имбирь и зеленый лук.

– Держи, – вытащил из подмышки пару плетенных из соломы сандалий. Задумчиво посмотрел на мои ноги, почему-то покраснел и, будто испугавшись чего-то, просто кинул их рядом.

Н-да… здоровенные такие сандалии…

– Веревкой подвяжешь, – предложил Вей. – Потом привезу что-нибудь подходящее. Воды я принес. Полную бочку натаскал. Дрова есть. На первое время хватит, но много не трать, – и он с сомнением глянул на меня, потом на печь.

– Разжечь хоть сможешь? – поинтересовался скорбно.

Я кивнула, потом замотала головой, и парень, тяжело вздохнув, полез искать огниво.

При свете дня Вей оказался моложе, чем казался в темноте и довольно симпатичен. Длинные волосы были стянуты в хвост. Одежда простая, но подогнанная по фигуре и явно не дешевая. Двигался он слишком ловко для крестьянина, да и говорил правильно. Ладони без трудовых мозолей. И если учитель поручил ему присмотреть за мной, то это означало…

– Ты бывший ученик мастера Гу? – спросила прямо.

Он глянул на меня с искренним возмущением.

– По голове вроде не били, – хмуро заметил. – И с глазами все в порядке. Так почему не видишь, что я старше тебя? Откуда такая непочтительность, ученица?

– Прости… те, – я с досадой прикусила губу. Расслабилась. Забыла, как важен здесь возраст. Старший всегда будет тыкать, если только разница в статусе не перевешивает. А мой статус сейчас… Ниже разве что у преступников.

– Прощаю, – отмахнулся Вей. – Тебе вчера сильно досталось. Только не забывай, что учитель за тебя поручился. Не вздумай его подвести!

И на меня грозно нахмурили брови.

Я подняла сандалию, примерила. Попыталась подвязать, но жесткая солома выскальзывала из пальцев. Еще и плечо разболелось – хоть волком вой.

– Не поможете? – попросила.

Парень тут же покраснел, замотал головой и отступил в сторону кухни.

– Я лучше обед приготовлю, – буркнул сдавленно.

Странный он какой-то… То отчитывает, то смущается.

– Эй, хозяева, вам рыба нужна? – стукнули в калитку, и Вей выскочил открывать.

На обед у нас был рыбный суп. Парень отварил риса – полную кастрюлю. Еще и рыбы нажарил мне на ужин. Вышло вполне съедобно.

– Учитель любил рыбу, – пояснил на мою похвалу Вей, – пришлось научиться готовить.

И он с тоской посмотрел на лежащие на тарелки куски.