Екатерина Близнина – Ошибка берегини (страница 4)

Еще бы не возвращаться мыслями к Максу ежеминутно и не думать о том, кто он такой, – было бы совсем расчудесно!

* * *

Кикиморка встретила берегиню на остановке «Яблоневый сад». Она вышла, как всегда, с зонтиком и опиралась на него, как на трость. В этот раз зонтик был новый, прозрачный, как стекло, и будто навсегда хранящий в глубине мятых складок капли дождя. Марка по-детски почесывала носком кроссовки загорелую лодыжку и неудержимо зевала – не проснулась толком ночная пряха, когда почуяла, что к ней в гости светлая пожаловала.

– И спала бы, – мягко укорила ее Атка, наклоняясь, чтобы обнять кикиморку. Черные с зеленым отливом волосы торчали на стриженом затылке, как мягкие колючки, и щекотали нос отчетливым запахом тины. – Я знаю, что ключ под ковриком рядом с фикусом.

Марка задумчиво почесала нос, на котором выцветали конопушки.

– Так и боялась, что Атка без гостинца, – укоризненно протянула она, обращаясь к своему зонтику. – Правильный кофе все любят, но у Марки нет своих плантаций, и никто не дарит Марке хорошие зерна.

Атка усмехнулась и растрепала любительнице кофе непокорные волосы на макушке.

– А швеи твои? Неужто не пьют кофе целыми днями?

– Они чаи теперь травяные гоняют, от кофе у них давление, – вздохнула Марка и укоризненно посмотрела на свой зонт, будто это он был виноват в том, что травяные чаи такие невкусные. – А Леся ушла насовсем.

– Это её? – сочувственно спросила Атка. Любимый зонт Марка меняла в исключительных случаях и причина чаще всего была в том, что кикиморка теряла кого-то, к кому успела привязаться.

Отвечать она не стала, только отвела взгляд. Скорее всего, зонтик Марка просто утащила из Лесиной квартиры на память. Марка часто таскала у людей нужные вещи и некоторое время носилась с ними, как влюбленная, а потом остывала. Иногда оставляла их на улице – это у нее называлось «подарить сорокам», но чаще вещи прорастали в ее логове, где за два десятка зим образовался настоящий творческий беспорядок, который Атка про себя называла «филиал изначального Хаоса».

Кикимору следовало срочно отвлечь от грустных мыслей, и Атка знала наилучший способ.

– Идем, выберешь себе гостинец по нраву. Да не стесняйся просить много, я за гаданием и советом к тебе пришла, не поскуплюсь.

– За советом ко мне? – насмешливо фыркнула Марка, бросив короткий острый взгляд из-под колючей челки. – Я мелкая пряха и ничего не знаю. То ли дело девы в твоем Пресветлом Совете. Страсть какие умные все, с дипломами небось.

Марка сморщила вздернутый носик так, что все веснушки собрались в кучу. Атка не удержалась и засмеялась. Ее сестры и в самом деле с большой охотой обзаводились разнообразными дипломами и степенями, да и у нее самой несколько разных было – а вот поди ж ты, потребовался совет острой на язык кикиморки.

– То-то и оно, что с изрядным умом приходит безразличие.

Атка не стала дополнять, что еще ни разу на ее памяти решения Светлых не принесли того добра, на которое она рассчитывала. Либо то добро было с гадким привкусом жертвенной крови, либо решение большинства оглушало ее равнодушием.

Время разделило их, таких похожих друг на друга поначалу. Сотни зим прошли, и не осталось тех берегинь, которые под трели жалейки водили хороводы на залитых лунным светом лужайках по берегам рек, указывали путь заблудившимся детям и путникам и вплетали в длинные косы невест красные шелковые ленты на счастье. Бесчисленной чередой прошли декады и сложились в сотни истлевших календарей.

Мир изменился, и берегини изменились тоже. Теперь каждая жила своим умом и своей хитростью, ведь с каждым новым веком людям все реже требовалась помощь берегинь, и даже если они просили и получали помощь – люди держали при себе свою благодарность, если вообще испытывали это чувство.

Так ушли многие, утратив источник сил и – что еще печальнее – смысл этими силами вообще пользоваться.

Занятая своими мыслями Атка почти не заметила, как Марка за руку отвела ее в большой магазин, деловито прошмыгнула по рядам, набирая в пластиковую корзину фрукты, кофе и пастилу. Причем ладно бы только в корзину. Атка выловила из кармана кикиморки батончик мюсли в упаковке и переложила в корзину.

– Я это куплю.

Кикиморка бросила на нее тяжелый взгляд исподлобья. Это был как раз тот случай, когда их различия мешали им ладить. Ни одна не желала уступить другой, ведь это значило поступиться кусочком собственной природы.

– Что, такая богатая дама? Хорошо подают?

– На батончик хватит.

Марка достала две пачки жевательных пастилок из заднего кармана джинс.

– И на это?

– И на это.

Кикиморка резво крутанулась на пятке и схватила первую попавшуюся бутылку с полки. Атка присмотрелась и различила смутно знакомые иероглифы страны Солнца.

– Соевый соус тебе зачем? – нахмурилась Атка.

Марка изумленно уставилась на литровую бутылку, но эта ошибка ненадолго поколебала ее воинственный настрой.

– Мне – надо!

– Ты пытаешься в этом убедить меня или себя?

Марка молча положила соевый соус в корзину и скользнула рассеянным взглядом по полке со всякими экзотическими добавками. Обычно так оно и происходило. Марка уступала чаще, и Атка была ей за это благодарна.

– Что у тебя? – невнятно спросила кикиморка.

– Прости, что?

– Что тебе от меня нужно? Ты берегиня с деньгами, поклонниками и купаешься в людской благодарности. У тебя есть место в Совете. А у меня нет ничего, совсем ничего. Так что тебе от меня нужно?

Атка положила руку Марке на плечо и мягко подтолкнула ее в сторону кассы. Кикиморка неохотно, но все-таки подчинилась. Хоть и нахохлилась, но зашагала в сторону выхода, демонстративно спрятав руки в карманы. Ей, темной, силы и задор давали мелкие проказы, вроде воровства шоколадок, и Атка это знала, но не могла смотреть на кражу равнодушно.

– Для начала, у тебя теперь есть литр соевого соуса, который тебе нужен, – сказала Атка, когда расплатилась и укладывала покупки в бумажный пакет с круглым зеленым логотипом. В кошельке осталась одна мелкая купюра и три монеты, и жадные зеленые глаза Марки это подметили. В их темной глубине зажглось молчаливое удовлетворение. Какую-то другую берегиню это могло бы оскорбить, но Атка воспринимала Марку скорее как подростка, чем как противника, и на многое смотрела сквозь пальцы.

– Да, а вот у меня-то денег не водится, – очень натурально закручинилась кикимора, когда они вышли из магазина, и люди уже не могли их услышать. – Вот ты уйдешь, а назавтра мне опять воровать придется.

– Ох, Марка, даже если я дам тебе денег, ты ведь не переменишься. Да и меня по головке не погладят, если о том узнают, – спокойно сказала Атка. Не то чтобы ей было в самом деле жаль нарезанной цветной бумаги, но так уж вышло, что темные быстро смекнули, что в обмен на бумагу и бросовый сплав металлов люди готовы отдать все, что угодно. Атка хоть и была «неправильной» берегиней с большим опытом накопленных ошибок и провинностей, но не настолько неосмотрительной, чтобы так буквально нарушать Договор.

Даже ради ледяных глаз Макса, обреченного стать зимним мужем Мары.

Хотя, если подумать, она уже делает это ради него. И Марка это понимает, потому и смотрит так.

– А меня, думаешь, погладят, если узнают? – без улыбки спросила Марка и подняла голову к пасмурному небу. Пока они препирались у полки с соусами и таскались между рядами большого магазина, погода разительно переменилась. Собрались тучи, и прозрачный зонт в руках кикиморы уже не выглядел настолько неуместным.

Атка прикусила губу. Осознавать противоречие между своей изначальной природой и тем, что люди зовут разумом, было мучительно.

– Ты послушай сперва, что спросить хочу. Как Мара выбирает себе мужчин?

– Какого захочет, такого и выбирает, – пожала плечами Марка. – Так о чем ты хотела посоветоваться?

Где-то далеко пророкотал гром. Марка оглянулась через плечо, будто заподозрила что-то неладное, и раскрыла зонт, хотя до дождя было еще далеко.

– Если меня просил о помощи один такой, могу я что-то…

Марка прибавила шагу, и Атка поняла, что разговаривает не то что со спиной кикиморы, а вовсе с прохожим, который поравнялся с ней перед черно-белой «зеброй» на перекрестке. А Марка уже перешла половину проспекта – вот до чего шустрая! Парень снял наушники и вежливо улыбнулся.

– Привет. Ты что-то говорила?

Он стоял близко, почти вплотную, поэтому берегиня не стала отказывать себе в мимолетном удовольствии коснуться его руки и заглянуть в глаза. Может, хоть немного благодарности ей не пожалеют за добрый совет? Если она решится делать, что задумала, понадобится все до последней крохи и еще немного сверху…

– Ты ведь Артур, да? – спросила она, разглядывая неповторимый узор серо-зеленой радужки. Приятный цвет, хоть и несколько тревожный. Было в его глазах что-то такое, что она не убрала ладонь, а напротив, крепко сжала. У парня брови поползли вверх.

– Да, а ты…

– Я знаю твою маму. Знаешь, она серьезно болеет, но ничего не говорит тебе, чтобы ты не бросил учиться на юридическом. А ты уже, да? Скучно тебе зубрить право Первой республики, да? – нахмурилась Атка. Вот почему с ней всегда так? Вовсе не будет благодарности за такие слова, и зачем только рот открыла?

Артур отшатнулся и уставился на нее дико. Должно быть, сейчас до него дошло, что девушка далеко не так молода и свежа, как сперва показалось. Атка посмотрела на него с сочувствием.