Екатерина Близнина – Ошибка берегини (страница 6)

«Хорошо, – вздохнул Макс. – Приходи в другой раз».

Черные глаза Терезы – почему, кстати, черные, всегда же синие были? – вспыхнули внутренним огнем.

«Сам ведь приглашаешь, я приду, – кивнула она тут же, будто только и ждала, что он согласится. – В другой раз я сильнее буду».

Монеты посыпались к его ногам. Со звоном они касались мостовой и тут же пропадали, как тяжелый медно-серебристый дождь. И в этом звуке мерещился чей-то высокий холодный смех.

И Макс проснулся.

Болели голова и горло. И солнце, как одурелое, светило сквозь льняные занавески, которые только поздним вечером выглядели как вполне убедительные шторы блэкаут, добавившие сразу десять очков симпатий именно этой неуютной угловой комнате. Макс закрыл глаза рукой. Ведь просил портье по-человечески!

Хотя портье выглядел до того необычно, что, быть может, надо было придумать что-то эдакое, чтобы найти с ним общий язык. Гавкнуть, например. Как вообще разговаривать с человеком, которого на футболке написано «#псоглавец», а на шее болтается бело-красная маска духа-волка с узкими прорезями глаз? В столице было гораздо меньше людей, готовых заигрывать с Навью прямо на рабочем месте. Вроде там были свои нефоры, хватало и людей с явно непростыми татуировками, но вот так напоказ все же предпочитали не ходить и не бравировать попусту.

Когда обнаружилось, что в кране есть только холодная вода, Макс уже был на сто процентов уверен, что как следует нарычит на псоглавца-портье, когда будет выходить из хостела. Ночь в этом блохастом заведении стоила как минимум вдвое дороже, чем должна была с таким-то уровнем комфорта. И это если совсем ни слова не говорить про состояние выданного белья и чисто символическое количество наполнителя в подушке и одеяле. Раздраженно потирая онемевшую после мучительного сна шею, Макс решил, что если ему беспрекословно не выдадут вторую подушку и одеяло, то он потребует вернуть деньги и свалит отсюда с утра пораньше.

Глядя на свое отражение в дешевом зеркале над дешевой раковиной, Макс не узнавал себя, и раздражение перехлестывало через край. Вот что значит дурной сон! Хуже, чем увидеть во сне мертвую Терезу, были только кошмары с выпавшими зубами. Хотя после них Макс обычно не испытывал желания срывать зло на людях, которые не мыслят себя на работе без карнавальной маски.

Он утерся полотенцем, которое купил накануне поздно вечером в ближайшем хозяйственном магазине. Полотенце пахло чем-то тухлым, поэтому Макс, немного подумав, пшикнул на него разок своей туалетной водой с нотками табака, кожи и перца. Неприятный, тяжелый запах с полотенца, впрочем, никуда не делся.

Вернувшись из ванной, Макс достал из ячейки сейфа ноутбук и, открыв электронную почту, набрал письмо маме. Все равно ведь обещал написать, как приедет, чтобы не волновалась. Сообщил, что добрался благополучно, устроился неплохо, к работе приступит сегодня. Кстати, на новом месте приснилась мертвая кузина, предупреждала о близкой смерти и очень настойчиво просила ее проводить на мост. Дал ей монет, но все равно как-то не по себе. Может, что посоветуешь, чтобы она больше не снилась?

Макс перечитал написанное трижды. С каждым новым прочтением все больше убеждаясь, что такого мнительного придурка, как он, еще попробуй найди.

Вот и зачем маме об этом знать?

Она начнет беспокоиться, писать, звонить, настаивать – и о работе придется забыть. Ну что она может посоветовать такого, чего бы он сам не знал? Обвешаться амулетами и на каждом шаге позвякивать, как Вечная ёлка? Так он уже. Разве помог ему амулет в виде громового молота отогнать навь, когда Макс уснул на новом месте? Ага, десять раз. Браслет, может, с красными нитями – шерстяной и хлопковой – оградил от дурного глаза?

Кстати про дурной глаз…

Макс с сомнением побарабанил пальцами по пластику мотив прилипчивой песенки про переменчивое женское сердце. Вариант обвинить в сглазе прекрасную девушку, придумавшую дурацкое имя, лишь бы отвязаться поскорее, был соблазнительно простым. Но обвинить Атку в подобном казалось кощунственным. Да кто угодно другой мог сглазить! Чего далеко ходить, если тут даже ночной портье носит навью маску! И ладно бы только маску, это можно списать на провинциальные причуды. Он и про шторы с затемнением наврал и смотрел еще так хитро, на Максовы амулеты внимание обратил, мол, столичный шик. И сразу после этого приснилась эдакая дрянь, ну!

Макс усмехнулся тому, как легко подбиваются аргументы под мистическую версию. Разве не об этом предупреждали его коллеги, отправляя в командировку в легендарный древний Восаград?

«Нет никакого смысла искать виноватых, лучше потратить это время на поиск решения проблемы», – часто говорила шефиня Элана Горьянова. Вряд ли она хоть раз имела в виду что-то подобное тому, что происходит в Восаграде, но Макс ухватился за эту мысль и стал раскручивать.

Если он отправит это письмо, мама тут же ответит: бросай все и приезжай. Жизнь важнее, мертвая кузина просто так не приснится, тем более не позовет за собой, а работа – что работа… работу новую найдешь. Да, вот именно так она и напишет. И, может, опять прозрачно намекнет, чтобы он заканчивал искать себя в коммерческой фотосъемке и пробивался в какой-нибудь театр из тех, с директорами которых она выпивала по бутылочке настоящей крепленой альбарисы. Настоящую альбарису для этих дел регулярно поставлял ее первый муж Хосе из своей знаменитой провинции у Срединного моря. Муж был мужем от силы полгода, но другом остался на всю жизнь, а лояльная к пересылке алкоголя почтовая служба обоих государств укрепила эту связь.

Работу новую Макс искать все же не хотел, потому что впервые ступил на шаткую карьерную стремянку, на вершине которой маячили заманчивые перспективы и даже какая-никакая, но все же известность среди настоящих профи. Театральный же фотограф десятилетиями будет ходить в один и тот же театр и снимать одни и те же лица. И мама будет ревниво следить, чтобы главными героями на снимках были не столько актеришки – да кому вообще есть до них дело? – сколько ее бесподобные костюмы, ее великолепные кружева, ее кропотливая вышивка.

Макс со вздохом стер все, что написал про Терезу, и отправил маме бодрый отчет о своем успешном заселении в пристойный восаградский хостел.

Маму все эти вещие сны, в особенности те, что снятся на новом месте, а тем более с мертвецами в главной роли, всегда волновали гораздо сильнее, чем Макса. Все-таки человек другого времени, можно и понять, и простить.

Подумаешь, мертвая кузина приснилась… С кем не бывает…

Захлопнув крышку от ноутбука, Макс натянул, наконец, светлые хлопковые брюки и летнюю рубашку, подхватил ремень сумки с камерой, и спустился с третьего этажа. Он надеялся, что увидит того же ночного портье в маске псоглавца, но вместо него за стойкой с ключами скучала полная кудрявая девица в модных прямоугольных очках. Модные очки подчеркивали овал ее лица и делали похожей на добродушную учительницу начальных классов, что странным образом очень даже ей шло. Макс положил брелок с ключом от комнаты на синий глянцевый пластик стойки.

– В номере нет горячей воды, – спокойно сказал он. Запланированный скандал с псоглавцем пришлось отложить до лучших времен: без виновника у Макса не хватило запала. Не с девушкой же ругаться. Он ее впервые видит, и она ему никаких штор блэкаут не продавала накануне.

Девушка подняла глаза от книги, которую читала. Посмотрела на наручные часы.

– Вы рано встаете, – зевнула она и заложила плетеной фенечкой ту страницу, на которой читала. Встала, потягиваясь, и сняла очки. – Давайте я покажу вам, как включить воду на этаже.

– Вас как зовут, драгоценная?

– Инга.

– Не думаю, Инга, что этим должен заниматься именно я, – терпеливо проговорил Макс, глядя на девушку сверху вниз.

– Я думала, вы хотите принять душ.

На ее щеках обозначились очаровательные ямочки. А еще оказалось, что у нее за очками прятались невероятно длинные и пушистые ресницы. В другое время Макс пропал бы, не сходя с места, но сегодня ему снилась мертвая кузина, и он не был расположен флиртовать.

– Спасибо, я уже. Но если вечером у меня в номере не появится горячая вода, а еще приличная подушка с одеялом, то вы меня больше здесь не увидите. И отзыв напишу, сами понимаете.

Инга перестала улыбаться. Она взяла ручку и открыла блокнот.

– Понимаю. А вы в какой комнате остановились?

– В тридцать шестой, – бросил Макс и развернулся, готовясь уйти. С его точки зрения, обсуждать больше нечего было. И вообще, понаберут, понимаешь, по объявлению. На брелоке ведь номер комнаты есть, зачем лишний уточнять?

– Простите, тридцать шестая не сдается, – удивилась Инга.

Макс остановился. Обернулся.

– Почему?

– По… по техническим причинам.

– Меня вчера парень заселил. В маске такой. – Макс зачем-то движением руки перед носом изобразил вытянутую морду собачьей маски. И хмыкнул: – Псоглавец.

Инга тем временем поглядывала то в блокнот, то на него. Потом потянулась к клавиатуре и с озадаченным видом уставилась на монитор компьютера.

– А как вас зовут?

– Послушайте, Инга, мне пора на работу.

– Оставьте мне хотя бы ваше удостоверение, – несчастным голосом попросила портье, безостановочно клацая мышкой. – Я постараюсь все решить, пока вы работаете. Вы и деньги этому… в маске отдали?