Екатерина Баженова – Наследник для вожака Медведя. Том 2 (страница 9)
Я замираю, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Такое развитие событий мне не нравится.
– Но, – Марьяна обводит нас с дедом тяжёлым взглядом, – я не знаю никого в этом клане, кто был бы способен призвать такую силу. Для этого нужна не просто злоба или жажда власти. Нужна… выжженная душа. Сердце, обращённое в пепел. Урсула? – Она презрительно фыркает. – Она мелочная интриганка. Её ненависти не хватит, чтобы зажечь спичку, не то что призвать древнюю тень.
Марьяна смотрит прямо на меня, и в её глазах я вижу странную смесь уверенности и беспокойства.
– И в вашей с Теей истинности сомневаться не приходится. Вы идеально вписываетесь в магические законы вселенной. Баланс. Понимаешь? – Она указывает пальцем на себя. – Я совершила великое зло, наслав проклятие. И ради баланса моя же кровь – мой внук – его снял. Всё как положено. Колесо судьбы повернулось. Так что, по всем законам магии, волноваться не о чем.
Её слова должны успокоить, но почему-то не успокаивают. Ощущение надвигающейся бури не отпускает.
– Но лучше подготовиться, – говорит Армэль, перехватывая мою тревогу. – Артур, есть ли что-то, что я должен знать до обряда? Что-то, что может на нём отразиться?
Я встречаю его пронзительный взгляд и понимаю, о чём он.
О ночи с Теей. О том, что мы уже муж и жена не только перед людьми, но и в самом сокровенном смысле.
Я качаю головой, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Нет, не стыда, а скорее… странной гордости.
По всем древним законам Тея – моя. И какие-то правила, придуманные Советом – пяль на их фоне.
– Нет, дед. Ничего из того, что я могу сказать, на обряде не отразится. Наша связь… она настоящая. В этом я уверен.
Марьяна вдруг громко смеётся, и этот звук наполняет комнату, сметая напряжённость. Она с силой бьёт Армэля по плечу, отчего он вздрагивает и хмурится.
– Ах ты, старый чурбан! – весело восклицает она. – Перестань мучить молодых своими дурацкими вопросами! Не мешай им жить! Или ты забыл, как мы сами давали клятвы, когда я уже носила под сердцем нашу дочь? А? Вспомни!
Я застываю с широко раскрытыми глазами, глядя то на неё, то на деда. Армэль откашливается, и по его шее разливается краска. Он отводит взгляд, явно смущённый.
– Марьяна… – начинает он строго, но она его перебивает.
– Что, Марьяна?! – Она поворачивается ко мне, и её глаза горят. – Слушай сюда, внук. Закон Медведя, все эти советы и ритуалы – это человеческие правила. Удобные, нужные, чтобы не скатиться в хаос. Но истинность…
Она прижимает руку к груди, поверх сердца, и внимательно смотрит мне в глаза:
– Это животное. Сама сущность. Первобытная сила, которая могущественнее любых законов. И нет в ней ничего постыдного! Вы с Теей… перед самой Луной уже обвенчаны! Ваши души нашли друг друга! Так что все эти обряды – просто формальность для упрямых стариков вроде него!
Она снова тычет пальцем в Армэля.
Её слова падают на благодатную почву. Они резонируют во мне, подтверждая то, что я и сам чувствовал всем своим естеством. Никто и ничто не может запретить нам с Теей быть вместе.
Наша связь – это данность, как восход солнца или смена времён года.
И всё же…
Я выдыхаю и киваю им обоим.
– Понял. Спасибо.
Я прощаюсь и выхожу из кабинета, оставив их разбираться со своим давно запутанным прошлым.
Лёгкость, с которой Марьяна говорит о нашей связи, вселяет в меня уверенность.
Но глубоко внутри, в самом сердце, остаётся крошечная, холодная точка. Ощущение, что что-то грядёт. Что-то, чего не видят даже они.
И это «что-то» не имеет ничего общего с человеческими законами или магией предков. Оно куда опаснее.
Потому что оно безлико, неизвестно и потому пугающе.
Глава 10
Дверь в кабинет Микаэля с грохотом распахивается, едва не сорвавшись с петель. На пороге, залитая гневным румянцем, стоит Урсула. Её грудь вздымается, а глаза мечут молнии.
– Объясни! – шипит она, не утруждая себя приветствием. – Объясни мне, почему на собрании ты поддержал Артура? Почему позволил снять с него оковы? Мы же договорились давить на них!
Микаэль, сидящий за своим столом, не выглядит ни удивлённым, ни испуганным. Он медленно откладывает в сторону бумаги, которыми занимался, и поднимает на неё спокойный, тяжёлый взгляд.
– Успокойся, Урсула, – его голос ровный и безразличный. – И прикрой дверь. Не стоит выносить наш разговор на всеобщее обозрение.
Она с силой захлопывает дверь, но приближаться к столу не рискует, продолжая пылать как факел.
– Я не могу спокойно сидеть, когда всё идёт прахом! Ты видел, как они держатся? Как он на неё смотрит? Эта человечишка уже вьёт из него верёвки!
Урсула почти рычит от бессилия, все её надежды рушатся, а старик перед ней даже и не думает шевелиться.
– Я не мог открыто поддерживать тебя, – терпеливо, словно объясняя ребёнку, говорит Микаэль. – Слишком много глаз, слишком много ушей. Слишком много тех, кто до сих пор верит в святость истинности и помнит заслуги Армэля. Давить на них в лоб сейчас – значит настроить против себя половину клана. Тебе нужно набраться терпения.
– Терпения? – фыркает Урсула. – У меня его больше нет! Брачные игры на носу! Моя дочь…
– Я знаю, что делаю, – холодно парирует Микаэль, перебив Медведицу. – Сейчас у Артура много сторонников. Его история любви, снятие проклятия… это вдохновляет.
Председатель поднимается со своего места и сам подходит к Урсуле. Он наклоняется к ней и продолжает шёпотом:
– Сначала нужно лишить его этой поддержки. Посеять раздор, сомнения. Лишить его ореола непогрешимого наследника. И лишь потом, когда он останется один, можно будет добиться своего.
Урсула смеривает Микаэля изучающим взглядом, ярость понемногу сменяется любопытством.
– И какой у тебя план?
Председатель Совета медленно улыбается. Это безрадостная, хищная улыбка, от которой по коже бегут мурашки.
– Это не твоя забота. Твоя задача – быть готовой и не делать глупостей. Я сам во всём разберусь. Тебе нужно лишь быть оружием, когда я скажу слово. А сейчас… оставь меня. Мне нужно подумать.
Урсула стоит ещё мгновение, сжав кулаки, но возражать не смеет. С глухим ворчанием она разворачивается и выходит, на этот раз закрыв дверь с подчёркнутой тишиной.
Микаэль снова берёт документы и принимается их изучать.
В его старческих, потухших глазах вспыхивает холодный, расчётливый огонёк.
***
Я стою на пороге нашего дома, встречая Артура. Он поднимается по ступенькам, и по его лицу я вижу – новости есть, и они неоднозначные.
– Ну что? – спрашиваю я, пропуская мужа внутрь, и сразу же закрываю дверь. – Что сказал дед? И… бабушка?
Мы проходим в гостиную, и он, тяжело вздыхая, опускается на диван рядом со мной. Я прижимаюсь к нему, чувствуя напряжение, исходящее от его тела.
– С Марьяной всё в порядке, – начинает он.
Но тут же морщится и мотает головой:
– Нет, не в порядке. На ней до сих пор эти чёртовы наручники. Но она… она держится. Я понимаю, она причинила тебе боль, но она…
– Твоя бабушка, – киваю. – Я прекрасно это понимаю, любимый.
Жмусь ещё больше к его груди. Артур поглаживает меня по спине и рассказывает. Всё.
Про «Тень Сомнения», про то, что Урсула, по мнению Марьяны, слишком мелкая фигура для такой магии. И про главное…
– Она сказала, что была беременна моей матерью, когда они с Армэлем проходили обряд подтверждения истинности, – выдыхает Артур, и в его глазах читается смесь изумления и облегчения. – И это никак не повлияло на ритуал. Никак. Магия признала их связь настоящей, несмотря ни на что.
Во мне что-то отзывается на эти слова тихим, радостным эхом. Значит, наша ночь, наша близость… это не преграда.
Это не осквернение древних законов. Это – просто часть нашей истинности.
– Значит… всё в порядке? – осторожно спрашиваю я.