Екатерина Баженова – Наследник для вожака Медведя. Том 2 (страница 10)

– С точки зрения магии – да, – кивает он. – Марьяна уверена, что мы – часть великого баланса. Что ты, сняв проклятие, восстановила равновесие. И что наша связь нерушима.

– Но? – слышу я в его голосе непроизнесённое «но».

– Но, – он хмурится, – это не отменяет интриг Урсулы. И того, что кто-то, возможно, обладает куда более веской причиной для ненависти, чем она.

Мы сидим молча, обдумывая всё услышанное. Страх и надежда борются во мне. С одной стороны – уверенность в нашей связи. С другой – тень неизвестной угрозы.

В конце концов, мы решаем отложить мрачные мысли хотя бы на ночь. Мы готовим ужин вместе, наша кухня наполняется уютными звуками.

Мы говорим о пустяках, смеёмся, и понемногу напряжение отступает. Ночью мы ложимся спать в обнимку, и его руки вокруг меня – самый надёжный щит от любых тревог.

Утро встречает нас ласковым солнцем. Мы завтракаем и снова выходим на прогулку, на этот раз надеясь найти хоть немного покоя. Но покой в клане Медведей – понятие относительное.

На лесной тропинке мы почти сталкиваемся с Димкой. Он бежит куда-то сломя голову, и на его обычно жизнерадостном лице читается паника.

– Артур! Тея! – он хватает Артура за рукав, пытаясь отдышаться. – Я вас искал!

– Что случилось? – мгновенно настораживается Артур, кладя руку на плечо парня.

– Мама… – Димка глотает воздух. – Она что-то затевает. Тайком собирает вещи в доме. Не все… только самые ценные вещи. Я спросил – она отмахивается, говорит, что наводит порядок. Но я же не дурак! – в его голосе слышится обида и страх. – Она хочет сбежать! До того, как начнётся возня за власть! Я в этом уверен!

Я смотрю на Артура и вижу, как его челюсти сжимаются. Алиса… она так боится повторения прошлого, что готова бросить свой дом, свою жизнь?

– Хорошо, Дим, успокойся, – говорит Артур твёрдым, обнадёживающим тоном. – Я разберусь. Никто никуда не убежит. Обещаю.

Парень кивает, немного успокоенный, и, бросив на нас последний взгляд, полный надежды, плетётся обратно в сторону своего дома.

Весь остальной день проходит в напряжённом ожидании. Мы с Артуром пытаемся строить планы, но все они кажутся хрупкими, как паутина. Мы не знаем, откуда ждать удара.

вечером это ожидание разрешается.

Как только солнце начинает клониться к горизонту, с центральной опушки, что служит общественной площадью, раздаётся низкий, мощный звук ритуального рога. Он гудит три раза, призывая всех членов клана.

Мы с Артуром переглядываемся и, не сговариваясь, идём к источнику звука.

На опушке уже собрались почти все. В центре, на импровизированном возвышении, стоит Микаэль.

Его фигура в лучах заходящего солнца кажется монолитной и неумолимой.

Когда народ затихает, он начинает:

– Слушайте все! – его голос раскатывается над толпой. – Совет принял решение!

Он делает драматическую паузу, и в воздухе повисает такая тишина, что слышно, как шелестят листья на деревьях.

– Завтра, с восходом солнца, на Священной поляне состоится обряд подтверждения истинности нашего наследника, Артура Белогорцева, и его избранницы, Алатеи!

По толпе проносится гул. Сотни глаз устремляются на нас. Я чувствую, как Артур выпрямляется рядом, его рука находит мою и сжимает её.

– И сразу после обряда, – голос Микаэля становится громче, перекрывая шёпот, – когда истинность будет либо подтверждена, либо опровергнута, Совет будет готов огласить своё окончательное слово… – он снова делает паузу, и его взгляд медленно скользит по нашим лицам, – относительно отстранения рода Белогорцевых от власти!

Гул превращается в настоящий ропот. Одни лица выражают шок, другие – злорадство, третьи – страх.

Микаэль не ждёт реакции. Он опускает руку и, не глядя ни на кого, сходит с возвышения и удаляется в сторону своего дома.

Мы остаёмся стоять под прицелом взглядов.

Завтра.

Всё решится завтра.

И я чувствую, как по моей спине, словно предвестник бури, снова бегут леденящие душу мурашки.

Глава 11

Ночь, кажется, только началась, когда я проваливаюсь в чёрную дыру беспокойного сна. Но проходит всего несколько часов, и меня вырывает из забытья. Не звуком, не светом.

Жаром.

Рядом со мной Артур горит. В прямом смысле слова. Его кожа обжигающе горяча, будто внутри него разожгли кузнечный горн.

Он не кричит, не мечется, но всё его тело напряжено до дрожи, мышцы каменеют под моей ладонью.

– Артур? – шепчу я, стараясь разбудить его.

Но он не слышит. Его дыхание прерывистое, хриплое. И сквозь кожу, сквозь жар, я чувствую нечто другое – вихрь ужаса, ярости и бессилия, бушующий в нём.

Моё собственное дурное предчувствие сжимается в тугой, ледяной комок в груди. Я не хочу этого делать, мне страшно, но я не могу оставить его одного в этом кошмаре.

Я закрываю глаза, переступаю через барьер своей воли и погружаюсь в бурлящий океан его сознания.

И вижу.

Тёмный, бесконечный лес.

Не наш, живой и дышащий, а мёртвый, с искорёженными, чёрными стволами деревьев.

В центре – Артур. В человеческом облике. Он сражается. С огромным, тенеподобным медведем, чьи глаза – две угольные ямы, пожирающие свет.

Он бьёт кулаками, уворачивается, но каждый удар отскакивает от твари, не причиняя вреда. Он пытается превратиться, я вижу, как его тело напрягается, как мускулы наливаются силой, но ничего не выходит.

Что-то сковывает его, не даёт высвободить зверя. Он в ловушке. Один.

– Артур! – кричу я в этом кошмарном мире, и мой голос – всего лишь эхо.

Он оборачивается. Его глаза, полные боли и ярости, находят меня. И в тот же миг что-то щёлкает.

Раздаётся оглушительный рёв, и его человеческое тело взрывается ростом, шерстью, силой. Он превращается. Сейчас. В своём же сне.

Реальность отвечает ему взаимностью.

Грохот раздаётся оглушительный, будто в дом ударила молния. Наша крепкая деревянная кровать с громким треском разлетается на куски под внезапно приобретёнными центнерами веса моего мужа.

Пыль и щепки взметаются в воздух.

Я вскрикиваю и отскакиваю к стене, сердце колотится где-то в горле. Посреди обломков, на полу, лежит огромный, дышащий тяжёлой грудью медведь. Он замирает на секунду, ошеломлённый, а затем его тело снова меняет форму, сжиматься, и через мгновение на полу, среди щепок, сидит совершенно голый и растерянный Артур.

– Что… что это было? – он смотрит на свои руки, потом на меня, потом на руины нашей кровати.

– Ты… ты горел, – выдавливаю я, всё ещё не в силах отдышаться. – И тебе снился кошмар. Ты дрался и не мог превратиться. А потом увидел меня и… – я показываю жестом на разрушения.

Он проводит рукой по лицу, смахивая пыль и пот.

– Я не понимаю. Что это значит? Предзнаменование? Предупреждение?

Я подползаю к нему, не обращая внимания на щепки, и беру его лицо в свои ладони. Его кожа всё ещё горячая, но уже не обжигает.

– Это значит, что у тебя сдали нервы, любимый. На нервах и не такое бывает. Ты взвалил на себя слишком много. Клан, Совет, Урсула, я… Это просто сон. Выплеск напряжения.

Он смотрит на меня, и с улыбкой целует мою ладонь.

– Наверное, ты права.

Спать мы уже не ложимся. Что толку? Солнце скоро взойдёт. Мы молча убираем самый крупный мусор, а потом я варю крепкий травяной чай с мёдом.

Мы сидим на полу в гостиной, прислонившись спиной к дивану, и пьём его, наблюдая, как за окном ночная тьма понемногу сменяется серыми, затем розовыми, а потом и золотыми тонами.

Пора.