Екатерина Баженова – Наследник для вожака Медведя. Том 2 (страница 3)

– Что же ты предлагаешь, Урсула? – его вопрос повисает в тишине.

– Выборы! – выкрикивает она, и её глаза загораются торжествующим огнём. – Честные и открытые выборы вожака! Пусть клан сам решит, кому доверить свою судьбу! Пусть кандидаты докажут свою силу и мудрость! Или ты боишься конкуренции, наследник?

Кажется, мы пришли туда, откуда начали. Разве не это грозило Артуру, если он не найдёт свою истинную?

Так вот она – я! Но всё равно проблема остаётся.

Может, это лишь предлог? Может, именно этого враги и добивались с самого начала?

И тут Артур медленно поднимает свои сцепленные руки. Матовые браслеты мерцают в свете факелов.

– Конкуренции?

Он произносит это слово тихо, но так, что его слышно в самом дальнем углу.

– Нет. Но я начинаю понимать, для чего на наследника клана, на будущего вожака, надели магические оковы. Чтобы я не мог помешать твоим выборам. Чтобы я не мог защитить себя и свою семью от таких лживых подданных, как ты. Это показательно.

Его взгляд скользит по старейшинам, и я вижу, как некоторые из них меняются в лице. Они не ожидали, что он так прямо укажет на эту непозволительную меру.

– Молись, чтобы эти наручники остались на мне…

Урсула бледнеет, но на её губах ещё играет ухмылка. Она готова что-то сказать, какой-то колкий ответ, который окончательно затянет петлю на нашей шее.

Но её останавливает новый голос. Голос, который до этого момента хранил гробовое молчание.

– Довольно.

Все взгляды устремляются на Армэля.

Он поднимается со своего места. Медленно, будто каждое движение даётся ему с огромным трудом. Но в его осанке, в его взгляде – вся непреклонная мощь действующего вожака.

– Пока ещё я здесь главный, – говорит он, и его бас, глухой и мощный, разносится по пещере.

Его глаза, такие же зелёные, как у Артура, останавливаются на стражах:

– Снимите наручники с моего внука! Немедленно.

Стражи замирают в нерешительности, бросая взгляд на Урсулу, но под тяжёлым взглядом Армэля Тихон нехотя делает шаг вперёд и, бормоча что-то под нос, щёлкает замками.

Браслеты с шипением расстёгиваются и с грохотом падают на каменный пол. Артур медленно опускает руки, потирая запястья.

Армэль переводит гордый взгляд на Совет.

– Вы слышали обвинения, – говорит он. – И вы слышали моего внука. Я не буду оправдываться. Закон и истинность – на нашей стороне. Но если Совет, – он делает паузу, подчёркивая слово, – если Совет поддержит Урсулу и сочтёт мой род недостойным… Я сложу с себя полномочия вожака. Добровольно.

В пещере раздаётся общий сдавленный вздох. Даже Урсула кажется ошеломлённой. Она не ожидала такого.

– Но знайте, – голос Армэля становится тише, но от этого лишь страшнее, – тогда, по нашему древнему закону, начнётся борьба за место вожака. Борьба не на словах. Борьба не на выборах. Борьба кровью и когтями. До последнего. Готовы ли вы к таким последствиям? Готов ли наш клан к этой крови? Готова ли ты, Урсула?

Он не ждёт ответа. Медленно опускается на свой трон и, кажется, будто вся пещера затаила дыхание вместе с ним. Тишина становится оглушительной.

Глава 3

Тишина после слов Армэля так и продолжает висеть. Кажется, даже факелы горят тише.

Я смотрю на Урсулу и вижу, как её торжествующая ухмылка медленно сползает с лица, сменяясь бледной, холодной яростью. Она не ожидала такого хода. Борьба кровью и когтями – это не те интриги, которые она плела.

Это уже серьёзная угроза всему клану. Кто знает, сколько будет желающих и к чему всё приведёт.

С места, не спеша, поднимается один из старейшин. Тот, что сидел по правую руку от Армэля. Он не такой могучий, как другие, скорее – жилистый и сухой, но в его глазах горит острый ум.

Это Микаэль – Председатель Совета.

– Совет выслушал все стороны. И теперь слово за нами, – его голос не громкий, но он прорезает напряжённую тишину как нож.

Он обводит взглядом и Урсулу, и Артура, и останавливается на мне.

– Невозможно, – начинает он, отчеканивая каждое слово, – принять решение об отстранении правящего рода вот так, сгоряча, без серьёзнейших, неоспоримых и доказанных причин. То, что мы слышали сегодня, – это эмоции. Подозрения. А не доказательства измены клану или недееспособности.

В толпе кто-то выдыхает с облегчением, а кто-то, напротив, ворчит. Урсула ядовито щурится, но молчит. Спорить с Микаэлем на этом этапе – значит выставить себя глупой и нетерпеливой.

– Армэль Белогорцев, – продолжает председатель, поворачиваясь к трону, – правил нашим кланом десятки лет. Мудро и справедливо. Без нареканий. Да, его решение принять обратно Марьяну… вызвало вопросы. Но давайте не будем лицемерами!

Микаэль кивает в сторону ведьмы, и его голос крепнет:

– Все мы помним Марьяну молодой. Мы приняли её когда-то в наш клан. Её истинность не вызывала сомнений тогда. Её тайны… – он делает небольшую паузу, – да, о них никто не знал. И это упущение. Но спорить с истинностью, однажды дарованной Медведем, – это путь в никуда.

Председатель поворачивается ко всему залу, и его взгляд становится тяжёлым, поучительным.

Замираю вместе со всеми и слушаю внимательно: я здесь новенькая и ещё толком ничего не знаю. А ведь если всё пройдёт гладко, рано или поздно мне быть правой рукой супруга на его пути.

Вожак – это не просто должность, это куда более серьёзный титул, с огромной ответственностью.

– Я напомню вам, к каким ужасающим последствиям приводят прецеденты отказа от истинности. Вымирание. Деградация. Забвение. Вспомните Белых Волков! Они возомнили себя выше природы, пошли против своих истинных пар! И что мы видим теперь?

А что мы видим? Белые Волки – это же тот самый Вейлин? У него вроде всё замечательно.

– Они довели свой клан до предела! Да, волки нам не друзья, – в голосе Председателя слышится лёгкое презрение, – но их горькие ошибки должны служить нам уроком. Мы не имеем права наступать на те же грабли!

В пещере снова поднимается гул. Кто-то кричит что-то в поддержку, кто-то негодует. Я ловлю себя на том, что ищу в толпе знакомые лица.

– И посмотрите, какого величия Белые достигли так быстро, вернув древние законы. Вот она истина древних законов, что нельзя нарушать.

Нахожу в толпе Диму, того самого паренька, что дружит с Артуром. Он стоит чуть в стороне и сияет, широко и открыто улыбаясь мне. Он явно на нашей стороне.

А вот рядом с ним – его мать, Алиса. Высокая, строгая женщина с печальными глазами. Она не улыбается.

Она сидит, подперев голову рукой, и смотрит куда-то в пол, будто решает в уме сложнейшую задачу. Её задумчивость настораживает.

Микаэль поднимает руку, требуя тишины.

– На основании всего услышанного, Совет берёт три дня на совещание! – объявляет он. – За это время мы взвесим все «за» и «против» и вынесем своё решение. В это время любой желающий может предъявить совету обоснованные претензии, доказательства и другую важную информацию.

Затем взгляд Председателя падает на нас с Артуром.

– И дабы снять один из ключевых вопросов, я отдаю распоряжение шаманам и хранителям ритуалов начать подготовку к обряду подтверждения истинности Алатеи Белогорцевой. Пусть все увидят правду.

Толпа реагирует на это шквалом одобрительных возгласов. Людям нужна зрелищность, нужна магия, нужна уверенность. Обряд – это как раз то, что может её дать.

Микаэль делает несколько шагов в нашу сторону и, понизив голос так, что слышно только нам с супругом, говорит уже не как Председатель, а как старый воин, дающий совет молодому.

– Артур, – его голос становится тише и суше. – Будь начеку. И будь готов. Готов к борьбе. Не исключено, что Совет, несмотря на все мои слова, дрогнет и встанет на сторону Урсулы. Сила её фракции… растёт. Думай уже сейчас, как ты будешь отстаивать своё право. И помни – закон крови старше любых советов.

Он кивает нам и отходит, чтобы объявить собрание закрытым.

Хаос медленно заполняет пещеру. Нас с Артуром окружают люди – одни хлопают по плечу, другие что-то кричат, третьи просто смотрят с любопытством. Но всё это – один сплошной гул в ушах.

Рука Артура крепко сжимает мою, и он, не говоря ни слова, начинает прокладывать нам путь к выходу, мягко, но неуклонно отодвигая собратьев.

Мы вырываемся из пещеры, и свежий лесной воздух бьёт в голову, как ушат холодной воды.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох. Только сейчас до меня доходит, как сильно я напряжена. Всё тело ноет, будто после долгой пробежки.

Мы молча идём по тропинке к нашему дому. Солнце уже поднялось высоко, но его свет не радует.

Артур открывает дверь, мы заходим внутрь, и он поворачивает ключ в замке. Щелчок звучит оглушительно громко в тишине нашего жилища.

И тут меня накрывает. Вся ярость, весь страх, всё напряжение этих часов вырывается наружу одним большим, предательским комом к горлу.