Екатерина Баженова – Наследник для вожака Медведя. Том 2 (страница 2)

– Он, – Урсула указывает пальцем на вожака, – принимает обратно жену-ведьму, которая наслала проклятие на целый клан! Из-за неё наши братья и сёстры пятьдесят лет провели в зверином облике, теряя человеческий разум! Разве такой поступок достоин вожака?

Затем её глаза, горящие ненавистью, устремились на нас с Артуром. Вздрагиваю от неожиданности.

– А его внук, – её голос становится сладким, как яд, – наш будущий вожак, женился на какой-то чужеродной девке, чья «истинность» так и не была доказана перед Советом! Мы видели лишь сказки и шаманские фокусы! Где доказательства? Где древний ритуал? Где свидетельства? Их нет!

Она выпрямляется во весь свой могучий рост, и её голос звенит с новой силой.

– Я требую у Совета отстранить род Белогорцевых от власти! Они ведут нас к гибели своим безрассудством и предательством наших традиций! Я требую справедливости!

В пещере повисает звенящая тишина. Все взгляды прикованы к нам.

Урсула торжествующе улыбается.

Она ждала этого момента. И она его получила.

А я стою, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

День, начавшийся так безмятежно, обернулся кошмаром.

И я понимаю – это только начало.

_____

Рада приветствовать вас в продолжении книги «Наследник. Истинная по законам Медведя». Теперь нас ждёт полное погружение во все тайны и интриги клана Медведей. Заберёмся в самые потаённые уголки и выудим всех предателей!

А у вас уже есть идеи, кто здесь настоящие злодеи, а кто лишь пешки в их руках?

Надеюсь, история придётся вам по вкусу.

С любовью, ваша Катя!

Глава 2

Слова Урсулы висят в воздухе как ядовитый туман, а во мне бушует ярость.

«…Ведут нас к гибели… Предательством наших традиций…».

Каждый слог будто отпечатывается на моей коже. Во рту пересыхает, сердце колотится где-то в горле.

Я чувствую, как по спине пробегают ледяные мурашки.

Отстранить род? Всех? Из-за меня? Из-за нас? Это же абсурд!

Моё тело напрягается, губы сами собой раскрываются, чтобы выкрикнуть возражение, вступить в этот бой, защитить своего мужа, свою новую, такую хрупкую семью.

Но прежде чем звук успевает сорваться с губ, в голове, чётко и властно, раздаётся голос Артура.

«Ни слова».

Это не просьба. Это приказ. Наверное, к его голову в моих мыслях я не смогу привыкнуть никогда…

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и заставляю себя сделать шаг назад, в тень, которую отбрасывает мощная фигура Артура. Я всего лишь зритель.

Пока что.

Я верю, что у супруга есть какой-то план. Он ведь ещё в прошлый наш приезд видел, что эта гадина ищет повод устроить раздор. Уверена, он знает, что делать, поэтому не вмешиваюсь, хоть и очень хочется.

Мой муж не шевелится. Стоит, закованный в магические оковы, но кажется, что это не они сдерживают его, а он – саму их силу.

Его спина прямая, плечи расправлены. Он – скала, о которую вот-вот разобьётся вся эта бравада.

– Для отстранения правящего рода, Урсула, нужны куда более веские причины, – его голос низок и спокоен, но разносится под сводами пещеры, заглушая последние шепотки.

– Думаешь, этого мало, чтобы выдвинуть вотум недоверия? – усмехается она.

Артур делает шаг вперёд, и его зелёные глаза, холодные и острые, как льдины, буравят Медведицу.

– Армэль не мог не принять свою жену. Марьяна – его истинная. Их связь освящена древними клятвами перед самим Медведем. А это…

Муж поднимает сцепленные руки, и наручники на мгновение вспыхивают тусклым светом:

– Произвол Совета. Вы не можете ставить под сомнение истинность. Да, Марьяна оступилась. Да, она нанесла клану наших братьев и сестёр рану. Но разве не наш закон гласит, что покаяние искупает всё?

В пещере наступает мёртвая тишина. Старейшины, сидящие полукругом, переглядываются. Кто-то неодобрительно хмурится, но многие кивают, не в силах возразить против священной для них истины.

– К тому же, – продолжает Артур, и его голос приобретает стальные нотки, – проклятие снято. Клан моей жены, – он слегка поворачивает голову в мою сторону, – свободен. Ущерб возмещён. Какие ещё могут быть претензии к той, что искупила свою вину? Твой аргумент, Урсула, не просто неубедителен. Он – пуст.

Медведица, кажется, не ожидала такой уверенной контратаки. Её тонкие ноздри раздуваются, а в глазах вспыхивает ярость.

Она пытается перебить, что-то выкрикивает, но её голос тонет в нарастающем гуле.

Артур не позволяет народу заглушить свой голос и продолжает:

– И не забывай, для такого решения, как отстранение правящего рода, требуется не просто чьё-то слово или претензия. Необходимо голосование Совета. Всех. Уверена ли ты в своей поддержке, Урсула?

Он бросает этот вызов прямо в лицо собравшимся, и я вижу, как несколько седых Медведей отводят взгляды.

Похоже, Урсулу поддерживают далеко не все. Да и её глазёнки бегают по собравшимся, явно в поисках одобрения.

И тогда её взгляд, горящий бессильной злобой, переключается на меня. Чувство, будто на меня навели прицел. Холодный пот проступает на спине.

– Хорошо! – голос Медведицы словно режет воздух. – Допустим, с ведьмой всё решено. Но что же тогда с ней?

Её палец направлен прямо в моё сердце.

– Эта… человечишка! Её «истинность» не подтверждена перед Советом! Не было древнего обряда, не было свидетельства Медведя! А брачные игры уже на носу! И ты, – она яростно тычет пальцем в Артура, – взял её в жены без разрешения Совета! Самовольно! Это ли не наплевательское отношение к нашим законам?

Вот оно. Главный удар. И он направлен в меня. Меня всю передёргивает, и я инстинктивно делаю шаг назад, чувствуя, как десятки глаз впиваются в меня, изучают, оценивают.

Я здесь, чужачка. Слабое звено. И уязвимость мужа.

Но Артур не позволяет давлению нарасти. Он смещается, снова заслоняя меня собой.

– Обряд не был проведён, потому что был невозможен!

Его голос гремит, заставляя содрогнуться даже самых старых и могущественных Медведей.

– Проклятие Марьяны висело над всем родом Алатеи! Оно искажало саму суть магии! Теперь проклятие снято. И ничто не мешает нам провести обряд истинности. Здесь и сейчас, если Совет того пожелает. Я докажу то, что и так всем очевидно.

Здесь и сейчас?

«Что будет, когда они проведут обряд?» – проносится в моей голове паническая мысль.

Я не готова. Я не знаю, что это такое. Не знаю, что от меня потребуют. Вдруг я не пройду? Вдруг это какое-то испытание, которое я не выдержу?

«Не волнуйся, любимая», – звучит в моей голове.

Да как же здесь не волноваться?

Но Урсула лишь презрительно фыркает, отмахиваясь от слов Артура:

– Обряд? Обряд – дело десятое, Артур Белогорцев. Я убеждена, что весь твой род недостоин титула вожака! Армэль проявил слабость! Ты – безрассудство! Вы оба демонстрируете, что ваши личные чувства для вас важнее благополучия клана!

Она снова обращается к Совету, разводя руками, и издевательски хмыкает.

– Я предлагаю не цепляться за частные вопросы! Я говорю о системной проблеме! Род Белогорцевых изжил себя!

Артур не двигается. Он изучает её с холодным взглядом.