Екатерина Баженова – Наследник для вожака Медведя. Том 2 (страница 1)
Екатерина Баженова
Наследник для вожака Медведя. Том 2
Глава 1
Утро началось настолько идеально, что было даже страшно. Кофе, мягкое солнце за окном и любимый муж.
Проклятие снято. Я свободна. Эти слова отдавались в моей голове сладким, почти неправдоподобным эхом.
Никаких больше звериных морд в метро, никаких панических атак в кафе, никаких походов к психиатрам. Только я, моя жизнь и мой муж.
Мой громадный, дикий и невероятно нежный Медведь.
Окна нашего дома выходят на бескрайний таёжный лес. Теперь это мой вид. Мои владения.
Ирония судьбы – девушка, которая всю жизнь пыталась спрятаться от монстров, теперь собирается жить в их логове. А главное, быть счастливой.
Я успела поболтать с подругой, отдохнуть и провести чудесное утро в объятиях супруга. Хотела прогуляться, но всё пошло не по плану.
Как и всегда, собственно говоря, в моей жизни.
На пороге стояли двое мужчин. И это не сулило ничего хорошего…
Брутальные, с квадратными челюстями и взглядами, которые, кажется, собираются просверлить меня насквозь.
Один, повыше, с иссиня-чёрными волосами и шрамом через бровь, смотрит на меня как на диковинку.
Второй, пониже, но шире в плечах, с медвежьей походкой и цепкими глазами цвета тёмного мёда, изучает меня без тени дружелюбия.
– Алатея?
– Да-а. Это я…
Ловлю себя на мысли: мне непривычно видеть людей, но знать при этом, что они оборотни.
– Именем Медведя вы арестованы! – грозно говорит тот, что выше и входит в наш с Артуром дом.
– Что?! Вы что-то путаете. По какому такому праву? – захожусь я в заиканиях.
– Это вам на собрании объяснят, – бубнит второй и нагло тянет ко мне свои лапы.
– А-а-а-а-а! – ору во всё горло. – Не трогайте меня!
– Какого хрена! Руки от моей жены убрали!
Дверь ванной открывается, выпуская клуб пара, в котором возникает Артур. На нём лишь полотенце, намотанное на бёдра. А капли воды скатывались по его груди, теряясь в густой растительности.
Он ловит мой взгляд и медленно, по-хозяйски улыбается, успокаивая меня. У меня перехватывает дыхание.
Да, он невероятен. И весь мой.
Но у нас есть проблема, которая не терпит отлагательств.
– Артур, – мужик, который только что пытался меня поймать, склоняет голову перед моим мужем. – Ты тоже арестован. У меня приказ.
Второй достаёт из кармана две пары наручников, которые переливаются явно магическим светом. И показывает их нам:
– Сами наденете или позвать дружину?
Я перевожу взгляд на мужа. Он спокоен. Слишком спокоен. Только в его зелёных глазах бушует шторм.
Мы переглядываемся, и в этой молчаливой секунде проносится целая вечность.
«За что? Неужели из-за обряда? Но как они узнали? Это невозможно… Или, возможно?», – мысленно спрашиваю у супруга, но он молчит.
Артур медленно выдыхает, будто старается сдержать себя в руках. Он не превращается, но кажется, что воздух вокруг него сгущается.
– Наручники не нужны, Тихон, – муж обращается к одному из Медведей. – Мы не предатели и не беглецы. И вы прекрасно понимаете, что перед вами не просто члены клана. Перед вами наследник.
Тихон мнётся, избегая прямого взгляда.
– Приказ есть приказ, Артур. От Совета. За подписью… – он запинается, – за подписью всех членов Совета.
– Покажи, – коротко бросает муж.
Тихон протягивает сложенный лист. Артур выходит вперёд, загораживая меня своей мощной фигурой. Пробегается глазами по документу.
А затем он кивает, резко и почти незаметно.
– Хорошо. Правила есть правила. Я понимаю, зачем надевать наручники на меня. Но Алатея – человек. Она не представляет угрозы, и магические наручники на ней – это совершенно бессмысленно. Наденьте на меня. Она пойдёт с нами свободно.
Я уже открываю рот, чтобы возмутиться, как вдруг в голове звучит голос. Чёткий, властный, идущий не через уши, а прямо в сознание:
«Тея, молчи. Ни слова. Никаких эмоций. Они не должны знать о нашей ночи. Доверься мне. Слушайся, и если что-то пойдёт не так, я скажу тебе, что делать. Ты должна будешь выполнить это, не раздумывая. Мысленно ответь, если поняла».
От неожиданности еле сдерживаю вздрагивание. Сглатываю и посылаю ответ:
«Поняла».
Артур протягивает руки вперёд. Тихон с видимым облегчением щёлкает наручниками.
Браслеты смыкаются на могучих запястьях моего мужа с тихим шипящим звуком. Кажется, они на мгновение вспыхнули ярче, а затем свет угас.
– Теперь позвольте мне одеться, – говорит Артур ледяным тоном. – Или вы хотите, чтобы я предстал перед Советом в таком виде?
Стражи переглядываются и лишь кивают в сторону нашей спальни.
Я, сжав зубы до хруста, помогаю Артуру надеть штаны.
Мы выходим из дома.
Утро уже не кажется таким безоблачным. Солнце светит по-прежнему ярко, но в воздухе висит гнетущая тишина.
Наш маленький отряд – двое стражей, мой закованный в магические оковы муж и я – двигаемся вглубь леса, к священной пещере, где уже должен идти Совет.
Иначе как объяснить полное отсутствие людей на улице?
С каждым шагом тревога нарастает. Что нас ждёт?
Почему арестовали именно сейчас, когда всё, казалось бы, только устаканилось?
Мы входим в пещеру.
Десятки глаз мгновенно смотрят на нас. Шёпот, полный недоумения и злорадства, проносится по залу.
И тут я вижу всю картину.
На своём резном каменном троне сидит Армэль, дед Артура. Его могучие пальцы нервно теребят ручки кресла.
Рядом с ним, на низком стуле, сидит Марьяна. Бабушка моего мужа. Её гордая осанка куда-то исчезла, плечи ссутулены, а на её тонких запястьях красуются точно такие же наручники, что и на Артуре.
Она смотрит в пол, и по её лицу видно, что она пытается сдержать ярость. Я бы на месте Совета не поступала с ней так. Эта женщина уже натворила дел. Кто знает, на что ещё способна эта ведьма?
А в центре пещеры, под светом самого большого факела, стоит Урсула.
Высокая, статная, с волосами цвета воронова крыла и глазами, полными ледяного огня. Её голос, звенящий и властный, раскатывается под сводами, достигая самого дальнего уголка.
– …нельзя доверять судьбу нашего великого клана роду Белогорцевых! – вещает она, обращаясь к сидящим по кругу старейшинам. – Они сами не ведают, что творят! Они попирают наши древние законы, оскверняют наши святыни своим легкомыслием!
Её взгляд скользит по Армэлю, полный презрения, а затем переходит на Марьяну.