Екатерина Баженова – Наследник для вожака Медведя. Том 2 (страница 5)

– Это была… это была даже не борьба за звание вожака! – голос Алисы срывается, в нём проступают слёзы. – Это была глупая, мелкая стычка! Его… его просто разорвали! На моих глазах!

Её начинает трясти. Мелкая, неконтролируемая дрожь, от которой стучат зубы. Она обхватывает себя руками, будто пытаясь удержаться от рыданий.

– Я боюсь, Артур! Боюсь, что это повторится! Что начнётся та же дикая резня, только в сто раз хуже! Борьба за власть… она не щадит никого! Ни стариков, ни женщин, ни детей! Димка… он уже почти взрослый, он бросится в первую же драку, чтобы защитить тебя! И я могу его потерять! Я не переживу этого!

Слёзы, наконец, прорываются наружу. Они текут по её бледным щекам. Она не смотрит на нас, уставившись в одну точку перед собой, словно снова видит тот ужас.

– Ты мне дорог, Артур, – шепчет она. – Ты – пример для моего сына. Его друг. Ты… ты как старший брат, которого у него никогда не было. Если с тобой что-то случится… если клан погрузится в хаос…

Артур смотрит на неё, и его суровое выражение лица смягчается. В его глазах я вижу боль, сострадание и… странную тень вины.

Он медленно вздыхает и протягивает руку, кладя свою ладонь поверх её сжатых, белых пальцев.

– Алиса… прости. Я не хотел ранить тебя, затронув эту тему. Успокойся. Я понимаю твой страх. Но не надо так себя мучить.

Он говорит тихо, утешая её, и его голос такой мягкий, такой бережный. И вдруг во мне что-то екает. Мелкий, укол ревности. Глупый, иррациональный, но такой острый.

Почему он так нежен с ней? Она красивая женщина, которую он знает всю жизнь…

А я? Я всего лишь его новая жена, с которой он провёл всего одну ночь.

И как только эта мысль проносится в моей голове, Артур тут же отстраняется от Алисы. Не резко, но очень определённо.

Он убирает свою руку и поворачивает голову ко мне. Его зелёные глаза смотрят прямо в мои, и в них я читаю нежность, понимание и лёгкий укор.

«Не ревнуй, глупышка, – звучит в моей голове его мысленный голос, спокойный и ласковый. – Для меня она – сестра. Больше ничего. Между нами ничего не было и никогда не будет».

Мне становится стыдно. Глупо, по-девичьи стыдно. Я отвожу взгляд и киваю, мысленно посылая ему: «Поняла. Прости».

– Всё будет хорошо, Алиса, – говорит Артур вслух, снова обращаясь к женщине. – Я всё понимаю. Но нет смысла заранее переживать и искать обходные пути, которые могут всё только испортить. Мы пройдём обряд. Честно. И всё встанет на свои места.

Алиса с трудом берёт себя в руки. Она вытирает слёзы и делает глубокий, прерывистый вдох.

– Простите меня, – говорит она поднимаясь. Её голос всё ещё дрожит. – Я… я не должна была этого говорить. Не должна была предлагать такое. Просто… страх – плохой советчик. Я пойду. Димка, наверное, уже извёлся весь.

Она кивает нам и, не глядя в глаза, быстро выходит из зала. Через мгновение мы слышим, как открывается и закрывается входная дверь.

Я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза. Кажется, за этот день я прожила целую вечность.

– Пойдём, – говорит Артур, его рука мягко ложится на мою шею, большим пальцем гладя кожу под ухом. – Нам нужно отдохнуть.

Мы идём в нашу спальню. Здесь, кажется, безопасно, так тепло и уютно. Мы ложимся на кровать, и муж притягивает меня к себе, так что моя голова оказывается у него на груди. Я слушаю ровный, сильный стук его сердца. Это самый успокаивающий звук на свете.

– Что… случилось с отцом Димы? – тихо спрашиваю я, наконец решаясь коснуться этой темы. – Она сказала… его разорвали.

Артур тяжело вздыхает. Его пальцы переплетаются с моими.

– Это было давно. Тогда у нас был конфликт с другим кланом Медведей – с Горностаевскими. Спор из-за охотничьих угодий. Никто не хотел уступать. Встретились на нейтральной территории для переговоров. Леонид был хорошим воином, но… горячим.

Артур замолкает, и в тишине я сама догадываюсь о продолжении:

– Он проиграл в прямом столкновении. Горностаевский был старше, хитрее. Он не просто победил. Он… не оставил Лёне шанса. Даже после того, как тот потерял сознание, не остановился. Это было ужасно. Алиса… она была там. Видела всё.

Меня передёргивает от ужаса. Я представляю эту картину, и по коже бегут мурашки. Безжалостность этого мира, его дикие, жестокие законы снова напоминают о себе.

– А про какие силы она говорила? – переспрашиваю я, стараясь отогнать мрачные образы. – Про те, что могут помешать обряду? Ты знаешь что-нибудь?

Глава 6

Артур качает головой, и я чувствую это движение щекой. Прижимаюсь к мужу ещё плотнее.

Мне немного страшно. А что, если и правда есть какие-то силы, что способны помешать нам быть вместе?

Я всем телом ощущаю нашу истинность и отказать от неё не смогу. Теперь не смогу. Кажется, я понимаю, почему влюблённые погибают без своей пары.

Мы связаны тонкой магической нитью.

Я физически ощущаю, что не смогу без Артура.

Муж ждёт, когда мой поток сознания угомонится и слегка улыбается:

– Нет. Ничего. Никаких «сил», оспаривающих истинность, я не знаю. Это звучит как сказка для запугивания детей. Но… – он задумывается. – Я спрошу у деда. Армэль должен знать, если такие легенды действительно существуют.

Мы лежим молча ещё несколько минут. И вдруг я чувствую, как напряжение в теле Артура сменяется чем-то другим. Чем-то тёплым, игривым и… хищным.

Он медленно переворачивается на бок и нависает надо мной, опираясь на локоть. Его глаза горят двумя изумрудными точками.

Упираюсь в его горячую грудь обеими руками и смотрю на него с удивлением. Что это с ним?

– А теперь, – его голос становится низким, бархатным, и от него по всему телу разливается приятная дрожь, – хватит о грустном. У меня есть дела поважнее.

Я фыркаю, но не могу сдержать улыбки. Его настроение заразительно. Да и чтение мыслей здесь не требуется – я прекрасно понимаю, чего хочет муж.

Он уже весь горит.

Я обнимаю его за шею, притягивая ближе.

– Какие же? – притворно-невинно спрашиваю я.

– Моя жена, кажется, забыла, что у неё есть муж, – он целует меня в шею, и я вздрагиваю. – А муж требует внимания.

– Ой, правда? – смеюсь я, но тут холодок пробегает по коже. – А что будет, если кто-то узнает, что мы уже… ну, живём как муж и жена? До обряда? Это ведь, наверное, страшное преступление?

Артур приподнимается и смотрит на меня с насмешливой серьёзностью.

– Самое страшное, что нам грозит – это поехать жить в столицу. К Вейлину. Без права возвращения.

Я поднимаю бровь.

– И это наказание? Звучит как подарок! Цивилизация, душ, интернет…

– Для тебя – возможно, – он улыбается, но в его улыбке нет веселья. – Для меня, для Медведя… это изгнание. Разрыв с корнями, с землёй предков, с кланом. Мы станем изгоями. Людьми без рода, без племени. Да, мы будем жить, и, возможно, даже хорошо. Но это будет не наша жизнь.

Я задумываюсь над его словами. Да, для него, чья сущность неразрывно связана с этим лесом, с этой землёй, это действительно ужасная кара.

Я прекрасно понимаю, что такое не видеться с родными. Я столько лет жила без мамы, что второй раз не смогла бы пережить подобного.

– А ты… – начинаю я осторожно. – А ты не мог бы… ну, свой клан как-то… организовать? Необязательно в столицу, но… сделать его сильнее, современнее?

Кажется, мне пока изучать эти медвежьи законы.

Артур хмурится, его игривое настроение на мгновение сменяется задумчивостью. Потом он смотрит на меня с хитрой ухмылкой.

– И на что это ты намекаешь, жена? На то, что я должен устроить революцию и стать вожаком-реформатором?

– Ну, а что? – хихикаю я, проводя пальцами по его щеке. – Ты же сильный. Умный. Связи есть. Друг за главного Волка – вообще мощный козырь. Почему бы и нет?

– Потому что традиции, – он целует мою ладонь. – Они, как старые деревья, гнутся, но ломаются с треском. Но… – он снова замирает, и в его глазах мелькает искра интереса. – Это интересная мысль. Очень. Но не сегодня.

Он снова наклоняется ко мне, и его поцелуй выбиваете из моей головы все мысли. Я таю в его объятиях, отвечая ему с той же страстью. Эта жажда, это желание… оно всё ещё кажется мне новым и немного пугающим.

– Знаешь, – выдыхаю я, когда у нас появляется возможность перевести дух. – Это всё моя медвежья кровь виновата.

– В чём? – муж приподнимает бровь.

– В этом желании. Раньше я ничего подобного не испытывала. Оно… проснулось во мне после того, как проклятие сняли. Как будто я была под толстым слоем льда, а теперь оттаяла.

Я говорю это, и вдруг в памяти всплывает тот самый момент. Лес. Ночь. И… ничего больше.