Екатерина Антонова – Дочь драконов для змеиного князя (страница 14)
Стучу. Адила открывает сразу. Ждала, наверное, стюардессу. Сюрприз, милая! Драконица не успевает и пикнуть, как я втискиваюсь внутрь, прижимаю ее к прохладной стенке и закрываю ладонью ротик.
Я хочу ее. До безумия хочу.
— Ммм! — возмущенно пищит, испепеляя меня взглядом.
— Тшш, — шиплю, прижимаясь всем телом, и беру ее руку в свою.
Кровь дракона… Аромат бьет в голову, оглушая. Я приникаю к крошечной ранке на тонком пальце, и Адила вздрагивает. Стараясь не задеть нежную кожу клыками, я лишь втягиваю несколько капель. Медовых, обжигающих…
Но вдруг…
— Шшшш! — из горла вырывается шипение, а по горлу словно льется кислота.
Отпрыгиваю, насколько это возможно в крошечном туалете. Ударяюсь спиной о дверь. Что за…
— Ты… — выдыхаю, чувствуя, как внутри все горит. Змей бешено извивается, словно получил дозу яда.
— Что? — Адила удивленно хлопает ресницами.
Стискиваю зубы. Что за черт? Метка пульсирует, темная часть меня требует сейчас же нагнуть эту рыжую бестию и засадить в нее член, а ледяной монстр отчаянно шипит, требуя ее… убить…
— Как твоя рука? — беру себя в руки, загоняя обе сущности обратно в их клетки.
— Уже не болит, — Адила с удивлением разглядывает палец.
А я схожу с ума. Мой взгляд прилипает к ее шее, где под фарфоровой кожей пульсирует венка. Я буквально чувствую медовый вкус ее крови на языке.
Мне нельзя. Это хуже любого проклятия!
— Что ты сделал? Рана затянулась, как только ты ее… лизнул… — Адила вдруг густо краснеет, и эта внезапная скромность сводит с ума сильнее любой дерзости.
Лизнул? Серьезно? Я склоняю голову набок, растягиваю губы в хищной ухмылке.
— Не смотри на меня так! — она выпячивает колесом свою грудь.
— Как? — рычу низко и томно. Мне начинает нравиться этот опасный флирт.
— Вот так! Словно я твоя добыча! — девушка резко разворачивается к раковине.
Но я уже не слышу. Вижу только ее губы. И представляю, как они обхватывают мой член, пока гордая драконица стоит на коленях, а я, вцепившись в ее огненные волосы, трахаю ее в рот. Делаю шаг вперед, сократив и без того ничтожное расстояние.
— Отойди! — в ее голосе звучит паника. — А не то…
— Не то, что? — игнорирую злобное шипение Змея внутри. — Расправишь крылья? Тогда салон разгерметизируется, и мы все рухнем вниз. Ты же умная девочка… хоть и очень… очень плохая.
— Заткнись, ты ледяной…
Договорить ей не даю. Отпускаю поводья той темной сущности, что скребется внутри ледяными когтями, и впиваюсь в желанные губы. Сладкие. Мягкие. Идеальные. Аромат сандала, кардамона и шафрана бьет в голову. Наконец-то!
— Тихо, я сказал, — рычу прямо в ее губы, полностью забирая инициативу.
Я больше не могу. Не могу терпеть эту близость, притворяться равнодушным, когда сам сгораю от страсти.
— Ммм! — Адила издает приглушенный стон, вцепляется пальцами в мои волосы, оттягивая их до боли.
Да, вот так, мой огонек. Делай мне больно. Отвечай мне…
Но вдруг…
Острая боль пронзает губу. Отстраняюсь, глядя на истинную с изумлением. Она укусила меня? Меня?!
— Я сказала, не трогай меня, ледяной кусок…
— А ты, похоже, была не против, — слизываю с губы собственную кровь.
— Это все истинность! Ты мне даже не нравишься! — Адила скрещивает руки на груди, но ее грудь высоко вздымается от учащенного дыхания. — Меня это не устраивает!
— Да что ты говоришь? — выпрямляюсь во весь рост, едва сдерживая раздражение и… восхищение ее наглостью.
— Встань на колени, Змей, — вызывающе ухмыляется девчонка. — И тогда я, возможно, подумаю…
Начинаю хохотать. Громко, чувствуя, как в ледяной груди появляется трещина. И ее заполняет невиданная доселе свежесть. Эта наглая, строптивая, несносная рыжая вдохнула в меня жизнь одним лишь своим существованием.
— Вот как? — растекаюсь в довольной ухмылке, затем глубоко вдыхаю, ловя знакомый пьянящий аромат. — Ты возбудилась… детка…
Она протестующе рычит, но я игнорирую.
— Я чувствую запах твоих соков… Наверняка все нижнее белье промокло от желания. Да, детка?
Адила распахивает глаза от возмущения, но алый румянец, заливший щеки, выдает ее с потрохами. Девочка хотела этого не меньше моего.
— Я буду в своем старом поместье, — делаю шаг вперед, загоняя драконицу в угол. Она упирается попкой в раковину. Бежать некуда. — Захочешь продолжения… приходи ко мне сама.
Перехожу на змеиное шипение и пропускаю сквозь пальцы шелковистую прядь огненных волос.
— А я буду в отеле! — Адила вздергивает подбородок, и в ее глазах вспыхивает озорной огонек. — Когда не сможешь больше без меня, приползешь к моему номеру. На коленях. И тогда… возможно…
— Мы снижаемся! Просьба вернуться на свои места! — раздается голос стюардессы.
— Договорились, детка. Посмотрим, кто кого, — легонько касаюсь губами кончика ее вздернутого носа и выхожу из туалета.
Эта игра начинает мне нравиться…
Глава 18
— Снижаемся! — голос стюардессы и нарастающая суета за дверью доносятся будто сквозь толщу воды.
Время замирает. Я остаюсь одна в тесном пространстве, касаясь кончиками пальцев своих губ. Они все еще пылают, обожженные ледяным поцелуем истинного.
Мой первый поцелуй. С истинным. Он был таким… противоречивым. Горячий и влажный, сладкий, как запретный плод, но с горьким ядовитым послевкусием его внутренней борьбы.
Резко разворачиваюсь к раковине, брызгаю в лицо ледяной водой. Она обжигает кожу, но не может смыть с губ жгучий след, а из памяти — сладкую порочность того, что произошло.
Мы приземляемся. И теперь нам с Владом предстоит встретиться по разные стороны этой странной войны.
Выхожу, ноги слегка подкашиваются. Направляюсь в бизнес-класс. Воздух здесь кажется тяжелее, чем во время взлета. Ксения уже согнала дедушку, и он мирно посапывает в другом ряду.
— Ну как? — блондинка язвительно поднимает бровь. От нее не утаить ничего. — Искры от вас летели по всему самолету. Туалет-то еще целый? Или вдребезги?
— С чего ты взяла, что между нами что-то было? — с вызовом откидываю волосы, затем с силой стягиваю их в тугой конский хвост, будто пытаясь укротить собственные распущенные мысли.
— Я знаю, что такое истинность, — ее ухмылка становится шире.
— Откуда?! — в голосе проскальзывает рычание. Я зла, смущена и разгорячена. — Ты всего лишь человек! Вы даже живете долго лишь потому, что вводите себе нашу лимфу!
Я злюсь. Потому что все мое существо ждет не этого мимолетного поцелуя. Оно жаждет полной капитуляции истинного. Хочу видеть, как мой высокомерный Змей падает ниц, и в его ледяных глазах появляется осознание, что я — единственный смысл в его запутанной мрачной жизни.
Месть! Какая глупость! Когда я, его истинная пара, нахожусь здесь, готовая сгореть от одного его взгляда!
Неужели я одна чувствую эту всепоглощающую жажду? И одну меня разрывает на части от желания?
Эта мысль ранит больнее пули. От нее на глаза наворачиваются предательские слезы, но я сжимаю кулаки, прогоняя их.
Родители не готовили меня к такому. Они учили ждать, когда истинный придет и заберет свою судьбу, и мы вместе погрузимся в жаркий сладкий грех. Будем любить друг друга, потом у нас появятся малыши.
А это что? Игра в кошки-мышки, где Змей вечно ускользает, словно для него есть что-то важнее. Разве может быть что-то важнее нас?