Екатерина Андреева – По ту сторону тьмы (страница 5)

Кто бы знал, как сильно я ошибалась на ее счет!

– Она не знает, – просто ответил Двэйн, и я едва удержалась, чтобы не скрипнуть зубами от злости.

– Конечно, знает, – упрямо повторила я. – Просто она хитрая дрянь, вот и все!

Старший вздохнул, но возражать не стал. Он знал, что это бесполезно. Я сжала кулаки и прикрыла глаза, чувствуя нарастающую волну гнева. Я не стану, не стану…

Я резко села в кровати и все-таки выпалила:

– Если бы не она, с Рахель все было бы в порядке! – стоило только вырваться этим словам, как они понеслись нескончаемым потоком: – Она всегда думает только о себе и своих проклятых экспериментах! Она знала, как выпустить тебя из Ямы! Знала, что случится, если разблокировать их программу, и ничего не сделала! Она позволила нам влезть туда и рискнуть своими жизнями. Между прочим, и твоей тоже! Мелкая, грязная тварь!

Из горла вырвался яростный рык, а потом и всхлип без единой слезинки. Я ухватилась за волосы и принялась раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь не задохнуться от всех тех чувств, что сжимали мне горло. Слишком много всего произошло и происходит теперь. И я уже не уверена, что остаюсь в здравом рассудке.

Я не сразу поняла, что Двэйн крепко сжимает меня в своих руках. Прижимает к теплой груди, как маленького ребенка. Мне невольно вспомнилось, как он точно так же сжимал в объятиях Джоанн, и подумала, уж не стала ли я такой же странной, как и она? Может, общение с Князем действует так на каждого?

Я отстранилась, заглядывая старшему в глаза. Он смотрел на меня вымученно, и я невольно ощутила стыд. Сколько же со мной проблем, помилуйте духи!

Он мягко провел рукой по моим волосам, пропуская через пальцы спутанные и усыпанные песком волосы, ничего не говоря. Только губы его плотно сжимались, выдавая тот гнев, который он так усиленно сдерживал. Этот его вид не на шутку пугал меня. Взгляд почти пустой, застывший, когда он не знает, что я наблюдаю за ним. Челюсть напряжена, а кулаки сжаты. Таким он меня пугал. Казалось, что это знак какой-то неминуемой катастрофы.

В порыве чувств я обхватила его лицо руками и страстно поцеловала. Мне хотелось стереть с его лица это безжизненное выражение. О том, что ему хотелось стереть с моего лица, я старалась не думать.

– Кхм, кхм, – раздался рядом нарочито громкий голос.

Двэйн раздраженно вздохнул, и, когда я отстранилась, мне удалось уловить мягкое и расслабленное выражение на его лице, почти такое же, как раньше. Я улыбнулась, глядя на него, но старший уже отвернулся:

– Тебя не учили стучать, когда ты входишь в комнату? – недовольно спросил он, и Джоанн – кто же еще! – насмешливо фыркнула.

– Вообще-то, это общая комната. Так что держите себя в руках. Здесь все-таки дети живут! – Она закатила глаза и глянула на нас с укоризной ша, застукавшей своих воспитанников за каким-то непотребством.

– Когда ты вырастешь, то сама все поймешь, – улыбнувшись, сказала я, и Джоанн приподняла одну бровь.

– Але, я уже выросла и понимаю даже больше, чем ты себе воображаешь в твоей маленькой головке.

– Прекрати так разговаривать! – строго велел Двэйн, и та широко развела руками:

– Ты хочешь, чтобы мы предавались светским разговорам в таком месте? Ты вообще заметил, в какой мы живем дыре? И с какими… – она поморщилась, – с какими вонючими придурками?

– Надеюсь, это ты не про нас, – донесся от двери насмешливый голос Шона, и в комнату влилась почти вся толпа изгнанников. Не то чтобы мне не хотелось их видеть, но иногда – довольно часто, признаться, – мне не хватало одиночества. Только Широ и Яны не было видно, как и всегда. Куда пропадали эти двое, всегда оставалось загадкой. Быть может, один лишь Двэйн знал или догадывался об их таинственных перемещениях.

– Я не буду отвечать на этот каверзный вопрос, – заявила девочка и плюхнулась на кровать рядом с моей. – Нам еще жить тут. Не хочу, чтобы однажды я проснулась с привязанными к кровати косичками!

Я заметила, как глаза Ли каверзно сверкнули, и строго посмотрела в его сторону. Заметив мой взгляд, он поспешил ретироваться в свой уголок.

– Я обязательно сделаю это, перед тем как мы отсюда свалим, – объявила Мисс, заставляя девочку мрачно нахмуриться. – Чтобы не пришлось тащить тебя с нами.

– Духи Пустоши! – в притворном изумлении воскликнул Тима. – Нельзя же так жестоко поступать с людьми!

– Спасиб… – начала было Джоанн, но договорить не успела.

– Можем просто запереть ее в туалете!

Ли тихонько захихикал со своей койки, но добавлять ничего не стал. За последние четыре месяца он уже успел уяснить, как больно и яростно Джоанн умеет царапаться и кусаться.

– Вы все просто невыносимы! – протянула Саша, плюхаясь на свое место. – Скоро я сама вас всех привяжу к кровати!

– Чур меня первым! – усмехнулся Тима, и Джоанн нарочито громко протянула:

– Фу-у-у! Не хочу слышать ваши гадости! – ее лицо скривилось до безобразия, так что даже смотреть на нее стало больно.

Последней в комнату изящно скользнула Вэнди и осторожно прикрыла за собой дверь. Еще более худая, чем раньше, тоненькая и хрупкая. Кажется, тронешь – разобьётся. Но все такая же упорная в своем бескорыстном стремлении помогать.

– Есть новости? – тут же спросила я, вглядываясь в лицо девушки.

Та мягко улыбнулась.

– После твоего шестого посещения за день ничего не изменилось. Но это и неплохо…

Она продолжила привычную успокаивающую речь, но я ее уже не слушала. Все это было неважно. Слова о том, что стабильное состояние – это тоже хорошо. Что лекари постоянно за ней наблюдают. Что техника здесь ничуть не хуже, чем в Городах. Важно было только то, что Рахель до сих пор не пришла в себя. Из-за меня. Из-за Кристины.

Как и многие дни до этого, моя вина и боль тут же нашли выход в горячем гневе.

– А эта? – вскинув глаза на Вэнди, процедила я. – Все так же корчит из себя сумасшедшую?

В комнате зависла напряженная тишина, и изгнанники поспешили ретироваться по своим кроватям. Подальше от моего пылающего взгляда.

– Ты же знаешь, Лис, – осторожно начала Вэнди, – таков план и…

– Ее план. Опять! – вскипела я, и со стороны донесся усталый вздох Саши. Конечно, эту сцену они видели и слышали уже не в первый раз, но я никак не могла сдержаться. – Всё снова происходит так, как она хочет! Почему мы ничего с этим не делаем? Почему мы должны подчиняться этой дряни? – я резко повернулась к Двэйну, быстро обегая взглядом его каменное выражение лица.

– Это лучший вариант из всех, – сухо произнес старший и тут же добавил чуть теплее: – Никому не нравится, что приходится доверять Кристине. Но у нас нет выбора. Не в этот раз.

– Ни в этот… ни в другой. Мы всегда завязаны на ее воле! – выплюнула я и резко повернулась к Джоанн: – Когда Он возвращается?

Напряжение после этих слов практически ощущалось на коже. Все затихло, и тени словно дрогнули по углам.

– Откуда мне знать? – фыркнула девочка. – Он мне не докладывает!

– Но ты же Его слышишь! – упрямо продолжала я.

– Не каждую же секунду! – Джоанн всплеснула руками. – Я бы тогда точно подохла!

Она вдруг вздрогнула, мышца на ее щеке дернулась, а взгляд застекленел. Я замерла, глядя на нее во все глаза и уже понимая, что это значит.

Прошло не больше пары секунд, как девочка снова заморгала и криво ухмыльнулась:

– Ваш запрос услышан, – деловито протянула она. – Он просил передать: раз уж ты так соскучилась, то Он немедля направится обратно в лагерь. Все для тебя, Лис! – в ее голосе мне померещилась неожиданная обида, и я не в первый раз задумалась о природе этой необычной связи между Джоанн и Князем.

– Он… Он будет скоро? – чуть дрогнувшим голосом уточнила Вэнди.

– Ну, как видишь! – ответила девочка и откинулась на подушку.

Молчание не прерывалось. Я задумчиво мяла руки, не поднимая глаз, но острые взгляды так и жгли меня со всех сторон.

Они так и не привыкли. Не привыкли слышать о Князе в повседневных разговорах и не оглядываться тут же по сторонам в суеверном страхе увидеть ползущую черноту. Не привыкли видеть Джоанн, замирающую посреди дороги, а потом передающую очередную короткую реплику от Него. Чаще всего совершенно бесполезную. Не привыкли думать, что нашим спасением с острова мы обязаны именно Ему.

Когда мы только пересекли стену черноты в тот день, изгнанники едва могли поверить в то, что они остались живы. Все они слышали о Тьме, немногие даже видели ее, скользящую по лесу, но еще никто, кроме меня и Вэнди, не оказывался в ее объятиях и не выживал после этого. Они даже не думали, что такое возможно.

Когда под нами протянулась безжизненная пустыня, а стена черноты осталась позади, мы с Двэйном напряженно переглянулись, и первой это заметила Мисс.

– Вы что-то знаете, – тут же выпалила она, пока остальные пытались прийти в себя. – Вы оба!

Я поморщилась. Вот уж точно не думала, что придется рассказывать всю историю о Князе при таких обстоятельствах. Но ждать и правда было уже неправильно. Мне хотелось начать помягче, издалека, но Джоанн решила нарушить все планы со свойственной ей прямолинейностью:

– Я разговариваю с Князем с детства. Князь хочет разговаривать с Лис, но она Его не слышит. Ну, может, и слышит, но как-то не так, Ему сложно до нее достучаться. Он меня защищает. И ее защищает. А еще, похоже, Он родился на острове и жил в поезде. Лис там сон один приснился, и она решила, что выпустила Тьму в Пустошь. Ей, походу, тогда лет сто, не меньше. Ну или как такое может быть? Ну, и еще: Ему не нравится Двэйн. Ты чем-то ему не угодил. Вот, в принципе, и все, – она выпалила это на одном дыхании, не давая возможности прервать ее.