Екатерина Андреева – По ту сторону тьмы (страница 20)
– Не понимаю, что тебя так беспокоит, – покачал головой Двэйн. – Они же не притащили их на площадь. И разве Советы когда-нибудь играли честно? Это просто фотографии и… весьма забавный текст. Кем бы ни был этот Л., пусть пишет побольше!
– Его зовут Леонард, – ответила я, и все взгляды тут же удивленно уставились на меня. – И он дружит с некоторыми советниками. С более… дипломатичными советниками, скажем так. Но его интересует только собственная роль в истории, и больше ничего. Он нарцисс, которому нравится мысль о том, чтобы управлять массой. Я не против его… пропагандистских речей, но вот в чем вопрос. Как на этой листовке объединили его текст и эти фотографии? Он что, теперь общается с кем-то из изгнанников? Не думаю, что он бы и свой нос не показал за ворота. Не из такого сорта. И вам не кажется подозрительным такое совпадение: он призывает открывать ворота, и вот они распахнуты настежь, а Город кажется вымершим?
Двэйн на ответил, но я заметила, как недовольно поджались его губы. Внутри у меня постепенно закручивалось склизкое ощущение. Вроде бы ничего не произошло, да и фотографии на самом деле не были чем-то из ряда вон выходящим, но мне все равно становилось не по себе. Все это было до крайности неприятным.
Старший неожиданно двинулся вперед, не дожидаясь нашей реакции. Он выглядел мрачным и погруженным в себя и шел так быстро, что только Ли без труда держался с ним рядом.
– Ну, вот и началось, – тихо вздохнула рядом со мной Вэнди, и я бросила на нее удивленный взгляд.
– Ты о чем?
– О том, что теперь каждому из нас придется решать для себя, на что он готов закрыть глаза ради нового мира. И боюсь, Лис, что эта грань может разительно отличаться.
Она снова тяжело вздохнула и прибавила шагу. А у меня в голове пронеслась мысль: «Лишь бы кто-то не решал это за нас».
Мы пересекли несколько кварталов, когда тишина вокруг стала постепенно разбиваться о все расходящийся перезвон и приглушенный гул голосов. Люди выскальзывали с улиц, выбирались из домов, с опаской оглядываясь вокруг, и постепенно вливались в единый поток, устремляющийся к центральной площади. Поначалу мы держались скрытно и прятались за углами, но потом это стало практически невозможно. Людей становилось все больше, они грудились вокруг, озабоченно переговариваясь и с тревогой вытягивая шеи. Я боялась, что наши лица покажутся им знакомым, особенно мое – все же как-никак я была почти что телезвездой! – и предложила накинуть куртки с глубокими капюшонами. Несмотря на жару, здесь было достаточно много людей, кутающихся в плащи, словно бы они промерзли до самых костей, так что мы не особенно выделялись.
Шум нарастал. Люди проталкивались вперед, порою грубовато отпихивая друг друга с дороги. Действо для жителей Городов просто немыслимое.
– Эй! Осторожнее!
– Проваливай с дороги!
– Быстрее, Джо, быстрее! Опять все лучшие ломти разберут. Я говорил тебе, надо выходить раньше!
– Но солнце…
– Очередь с детьми в другую сторону!
– Почему нельзя сделать все цивилизованно?!
– Я хочу уже домой. Когда мы пойдем домой?
Голоса, голоса, голоса. Они летели со всех сторон, сливаясь в единый гул. Я даже не сразу заметила, что звон, наконец, умолк. В такой толпе мне быстро стало душно и тревожно. Невольно припомнился обряд на том берегу. Все эти люди, которые хотели прикоснуться к святыне…
Я вздрогнула, когда чья-то горячая рука ухватила меня за запястье, и инстинктивно дернулась в сторону.
– Тише! – мягко произнес Двэйн, глядя на меня со смесью тепла и беспокойства. – Не отходи от меня.
Я кивнула, становясь ближе и обхватывая его ладонь. Наши пальцы крепко переплелись, и мне чуточку полегчало.
Толпа стала совсем плотной, и движение застопорилось. Я приподнялась на носочки, вытягивая шею, чтобы разглядеть горизонт. Впереди расстилалась центральная площадь. Широкая, круглая и упирающаяся в подножие башни Советов. Высокое стеклянное здание исходило солнечными бликами и слепило глаза, а под ним тут и там мелькали странноватые белые пятна. Несколько полноводных людских рек тянулись к ним широкими рукавами.
– Соблюдайте порядок, – ровным тоном полилось из громкоговорителей со всех сторон. – Не задерживайте очередь. Подготовьте свои идентификационные карты. Семьи с детьми обслуживаются на западной стороне площади. Соблюдайте порядок. Не задерживайте очередь! – и так бесконечными, повторяющимися кругами.
Толпа двигалась медленно. Люди суетливо доставали из карманов свои карточки и расправляли грязноватые холщовые мешки.
– Надо еще немного картофеля и соли, – бормотала женщина рядом с нами, дергая мужа за рукав. Тот устало кивал в ответ, но взгляд его был туманен и безучастен. – В прошлый раз нам совсем мало дали. И еще колмедрон не забудь, две пачки проси, две, ты понял? Терпеть больше не могу. А может, лучше три взять?
– Смотри туда, – вдруг шепнул мне старший, указывая в сторону. Я быстро повернула голову и почувствовала, как по затылку пробежал холодок. Охотники!
Черная форма делала их неприметными в этой толпе – и от того более опасными. Держа в руках тяжелые винтовки, они ровными рядами выстраивались по периметру площади.
Я почувствовала, как Двэйн потянул меня назад, и махнула Вэнди, державшей за руку Джоанн. Та без конца подпрыгивала на месте, пытаясь что-либо разглядеть, и немало веселила Ли, глядящего поверх голов без каких-либо трудностей.
Несколько взглядов удивленно падали в нашу сторону, но, приметив Джоанн, тут же отворачивались обратно. Вероятно, им казалось, что мы хотим перейти в очередь с детьми. Охотников стало больше, и мы прибавили шагу. Мое сердце забилось быстро и неровно, желудок скрутило в узел. Вот уж не думала, что буду теперь бояться охотников даже больше, чем в первые месяцы жизни в рейте. Все мое нутро пропиталось ненавистью к ОБ и, как ни прискорбно, паническим страхом. Ты ответишь мне за это, Ранко. Вот увидишь!
Мы быстро выскользнули на широкий проспект, рукавом отходящий от площади, и скользнули в приоткрытую дверь ближайшего здания. Стеклянное окошко в двери было разбито, внутри стоял неприятный затхлый запашок, и сверкали девственной чистотой длинные витрины. Под нашими ботинками тут же захрустел мусор. Мы юркнули в темноту помещения и сели так, чтобы видеть все, что происходит по ту сторону окна. Здесь было прохладно, и я с облегчением скинула с себя куртку. Все мое лицо и шея лоснились от пота, но я решила не тратить драгоценные запасы воды.
– Кто-нибудь понимает, что здесь происходит? – тихо спросила Вэнди, и в темном углу вдруг раздался приглушенный смешок.
– Ну разумеется.
Внутри у меня екнуло. Мы тут же вскочили на ноги, выставляя вперед пистолеты.
– Выходи! – велел Двэйн стальным голосом и сделал медленный шаг вперед.
Темнота бархатисто рассмеялась.
– Брось эту штуку, придурок, – произнес мужчина. – У охотников чуткий слух. Они как мухи слетятся на звуки выстрелов.
– Я сказал тебе: выходи! – повторил старший.
Мы застыли в напряженном ожидании. Мне показалось, что даже дыхания не было слышно в этой тишине.
– Я бы с удовольствием, дружище, – хмыкнул незнакомец, – но, боюсь, с этим возникнут трудности.
Раздался неприятный металлический звон, потом щелчок, и комнату вдруг озарил желтоватый свет электрического фонарика. Я заморгала, пытаясь привыкнуть к свету, а потом едва не отшатнулась от представшего нам зрелища.
В темном уголке помещения сидел мужчина. Понять его возраст было совершенно невозможно. Лицо его заросло жесткой бородой, густые волосы торчали в разные стороны, старая одежда мешковато свисала с тела. От него шел не слишком приятный запах грязи и лекарств, но все это не имело никакого значения, потому что прямо из его живота торчали корявые ветви дерева. Они, словно маленькие застывшие ручки, высовывались наружу, проходя через его нутро, стул, на котором он сидел, и сквозь пол, уходя куда-то далеко в землю.
– Меня пригвоздило чутка, – хмыкнул мужчина, и я удивилась не только тому, что он выглядит совершенно живым: он словно бы и не испытывает боли.
– У тебя какая-то гадость торчит из живота, – со всей присущей ей любезностью тут же заявила Джоанн и не постеснялась с отвращением поморщиться.
– Спасибо, детка, я уже заметил, – хмыкнул тот и, чуть оторвавшись от спинки стула, протянул руку: – Грегори Танн. Изгнанник. Приятно познакомиться!
Двэйн неуверенно опустил пистолет вниз, сделал шаг вперед и пожал мужчине руку. Тот довольно хмыкнул и кивнул на наши рюкзаки.
– Водички не найдется?
– У меня нет! – выпалила Джоанн, отходя как можно дальше.
Вэнди недовольно покачала головой и вытащила бутылку из своего рюкзака.
– Держи, – с милой улыбкой произнесла она, передавая ему питье.
– Вот спасибо!
Мужик судорожными движениями открутил крышку и начал пить жадными шумными глотками. Его кадык лихорадочно дергался, ноги нервно постукивали по полу, а ветви… они вдруг начали тянуться вперед, словно набирая силу.
– Вот черт! – выругался Двэйн, отскакивая назад и рукой отодвигая нас за себя.
Грегори сжал бутылку своими огромными ручищами и вытащил язык, ловя последние капли. Потом сделал довольный протяжный выдох и откинулся назад.
– Ду́хи, какой же кайф! Лучше, чем потр… – он быстро глянул на Джоанн и замялся. – Короче, кайф! Спасибо, ребятки! – Он с усмешкой глянул на выросшие ветки и поднял глаза на нас. – Не бойтесь, они вам ничего не сделают. Пока…