Екатерина Андреева – По ту сторону тьмы (страница 19)

– Там еще одна такая! – шепнула Джоанн, указывая в переулок. – И еще!

Стоило только заметить одну листовку, как глаза стали выхватывать их повсюду. Они немного сливались с белой поверхностью стен, но теперь их черные строки напоминали противных букашек, ползущих со всех сторон.

– Что же здесь произошло? – с тревогой пробормотала Вэнди и оглянулась на Двэйна.

Старший словно и не слышал ее вопроса. Он стоял посреди тротуара и напряженно вглядывался вдаль.

– Ты слышал, что я прочитала? – спросила я, неуверенная, что он вообще подходил к нам.

Старший молча кивнул, но с места не сдвинулся.

– Что там такого интересного? – тут же заворчала Джоанн и вприпрыжку подбежала к старшему.

Ли тут же нахмурился и поспешил за ней следом. Они встали с обеих сторон от Двэйна и подобно ему уставились вперед.

– Я ничего не вижу, – разочарованно произнес Ли спустя пару минут. Он поднял глаза на старшего – а точнее, посмотрел почти ровно. Его рост уже едва ли не равнялся росту Двэйна!

– Надо не смотреть, – тихо произнес тот, – а слушать.

Все затихли, и мы с Вэнди невольно тоже посмотрели на горизонт. Сначала я чувствовала себя глупо. Пустая улица, жужжит электричество на стене, шуршат деревья, позвякивают бутылки. Ни движения впереди. Шуршат деревья, позвякивают бутылки, жужжит электричество. Шуршат деревья, позвякивают… Минуточку. Кто-нибудь видит в округе хоть одну стеклянную или жестяную бутылку?

– Что это за звон? – спросила я, и Двэйн бросил на меня быстрый взгляд. Он довольно улыбнулся, словно учитель на уроке, и кивнул:

– Вот и я задаюсь тем же вопросом.

Звон сделался чуть громче, напоминая теперь звук утреннего общего подъема.

– Проверим? – спросил Ли, переступая с ноги на ногу и бросая вдаль любопытные взгляды. Ему словно бы не терпелось сорваться с места и немедленно отправиться на звук. Двэйн кивнул и первым двинулся вдоль дороги.

Улицы оставались такими же пустынными, тихими и заброшенными. Здесь не было жилых домов, только городские учреждения, но все они были увешаны объявлениями, и чем дальше мы шли – тем больше их становилось. Мы не сразу заметили, что листовки были разными. Большинство из них повторяло все тот же текст, но встречались и такие: «Приходите в пункты помощи – медикаменты, еда и запасы воды будут обеспечены для каждого жителя вне зависимости от количества баллов», «Оставайтесь в своих домах, выходите только при крайней необходимости», «В ГОРОДЕ ВВЕДЕН КРАСНЫЙ РЕЖИМ. В ГОРОДЕ ВВЕДЕН КРАСНЫЙ РЕЖИМ». Все они вызывали у меня растущую волну тревоги, нагнетали напряжение и заставляли чаще оглядываться по сторонам.

До центральной площади оставалось всего несколько кварталов. Звон здесь сделался совсем громким, даже неприятным, а улицы словно стали чище.

– Стой! – вдруг шепнул Двэйн, перехватывая меня за руку и оттаскивая назад.

Мы быстро юркнули за угол здания и осторожно выглянули из-за него. С соседней улицы показались несколько силуэтов. Они быстро шагали в сторону площади, едва слышно перешептываясь друг с другом. Их было трое. Женщина с уставшим, отекшим лицом, мужчина, лицо которого, казалось, сдерживало раздражение, и ребенок – девочка лет пяти, которая хваталась за руку матери и своими маленькими ножками едва поспевала за родителями.

– А нам сегодня дадут молочко? – раздался ее звонкий голос. Она запнулась о собственные ноги и едва не клюнула носом землю. Мать подтянула ее вверх одним резким движением и потащила вперед.

– Давай, Линни, смотри под ноги. Нужно успеть в начало очереди.

– А молочко?

– Тогда будет и молочко.

Они пролетели мимо нас, не сбавляя шага, и я уловила легкий запашок чего-то медицинского и очень знакомого.

– Они пьют колмедрон, – тут же выпалила Вэнди. Ее тон неуловимо изменился, как всегда бывало, когда она занималась лекарским делом.

– Ты что, по запаху определила? – фыркнула Джоанн и потянула носом, как маленькая собачка.

– Его сложно с чем-то спутать. Зимой в рейтах мы стараемся давать его всем, кто может заразиться от больных.

Стоило ей это произнести, как я тут же поняла, отчего мне знаком этот запах. Когда Ли заболел и нам приходилось дежурить у его кровати часами напролет, Вэнди, бывало, наливала нам эту странно пахнущую гадость.

– Это комплекс витаминов? – уточнил Ли, вопросительно выгнув бровь, но девушка покачала головой.

– Не совсем. Он содержит множество веществ, которые должны поддерживать организм в рабочем состоянии в периоды пищевого дефицита. В том числе защищают от вредоносных бактерий. Но это всегда лишь временное решение, чтобы пережить… эм… голод или эпидемию. И пережить его в полном функциональном состоянии.

– В каком? – тут же нахмурилась Джоанн.

– То есть будешь бегать, прыгать и драться, как обычно, – со снисходительной усмешкой объяснил Ли, за что тут же получил тычок под ребра.

– Разве в городах его употребляют? – тихо спросил Двэйн, одновременно оттаскивая Джоанн за плечо подальше от Ли.

– Жители? – округлила глаза Вэнди. – Никогда. Только охотники и лекари, чтобы работать, несмотря ни на что. Это же не лекарство, оно не вылечит болезнь и не накормит голодного. Оно по большей части лишь задействует все скрытые ресурсы организма, заставляет его работать на пределе. Это лишь иллюзия, за которую потом придется заплатить.

– Сколько же они его пьют, если запах такой сильный? – спросила я, и Вэнди пожала плечами.

– Запах у него довольно стойкий. Достаточно выпить одну чашку, чтобы он сохранялся целый день, так что не знаю. Но если жителям начали раздавать колмедрон…

Она не договорила, но смысл был ясен и без того. Мы еще немного подождали, а затем осторожно выбрались из укрытия. Сделав шаг, я едва не поскользнулась, наступив на грязную, потертую бумажку. Я ухватилась за Двэйна, восстанавливая равновесие, и невольно глянула вниз. На этом листке было куда больше слов. Я подняла его с земли и, стряхнув засохшую грязь, прочитала:

«Братья и сестры всех Городов! От восточных пустынных равнин и до западной синевы моря! Мы – Объединение. Мы – одно единое племя, которое выжило благодаря подвигам наших отцов. Мы пережили катастрофу, мы храбро противостоим Пустоши, мы – сила, которой подвластно все. Но разве наши предки создавали этот мир, разделяя его? Разве же они не возводили стены, приглашая туда каждого – КАЖДОГО, – кто мог еще идти, ползти или бежать в поисках укрытия? Нет! Они создавали Города для нас всех! Они говорили: приходи к нам, укройся за стенами, спаси себя и своих близких. Они назвали нас Объединениями, уповая на нашу сплоченность и крепость уз. И разве же они могли предположить, что часть из них мы, словно мусор, выбросим за ворота?! Боюсь, мы стали позором для них. Боюсь, мы не оправдали надежд наших отцов и матерей, и теперь они краснеют за нас из своих могил. Быть может, потому сами духи отвернулись от нас. Теперь даже от них нам не дождаться помощи и защиты от тварей, что бродят в Пустоши. Вскормленная нашими трудами и разжиревшая, она будет ползти вперед и вперед, пожирая наши Города без остатка. Духи, что раньше сдерживали ее напор, теперь бездействуют и ожидают нашей смерти. Разве вы не видите вуаль Тьмы на горизонте? Она идет за нами, чтобы поглотить те остатки, что выбросит ему Пустошь. Пришла пора искупить свои грехи. Пришла пора вернуть наших братьев и сестер домой. Там, за воротами, живут вовсе не дикари. Там живут ваши сыновья и дочери. Там живут ваши матери и отцы. Невинно обвиненные в грехах, которых не совершали. Там живут младенцы и старики. Там живут истощенные девушки и умирающие женщины. Разве мы не подадим им руку помощи? Разве мы оставим их умирать только лишь потому, что боимся? Открывайте ворота! Сохраните Объединения! Помогите создать новую силу против Пустоши и Тьмы! Ваш Л.»

– Хоть кто-нибудь дочитал до последней строчки? – хмыкнула Джоанн.

Меня же пробрал озноб. Леонард? Если так, то писатель и впрямь решился выступать за сопротивление. Вы можете лучше, Леонард, можете лучше. Но когда я повернула листок обратной стороной, то поняла, что «лучшее» уже сделано. С листа на нас глазели исхудавшие и грязные дети. Мне показалось даже, что кого-то из них измазали краской. Или кровью? Фотографии были цветными, но уже чуть поблекли под жарким солнцем. На заднем плане я разглядела очертания деревьев и разнообразных построек, которые могли находиться только в одном месте…

– Это рейт? – ахнул Ли. – Они фоткали рейты?

– Похоже на то, – хмыкнул Двэйн, забирая у меня листок и вглядываясь в картинку. Старший чуть улыбнулся и, свернув листовку, сунул ее себе в карман. Мне это совсем не понравилось. Было в  его реакции нечто тревожащее.

– Что такое? – Двэйн нахмурился, глядя на меня.

– Зачем ты забрал листовку? – мой голос прозвучал бесцветно, словно говорила машина, а не человек.

– Показать остальным. Сопротивление работает прекрасно. Очень сомневаюсь, что именно это заставило горожан открыть ворота, но почва подготовлена неплохо. Пусть лучше нас жалеют, чем боятся.

– Мне все это не нравится, – я покачала головой и заметила, что лицо Вэнди тоже выглядит не слишком счастливым. – Это напоминает грязную игру, слишком дешевый трюк. Зачем они сделали фотографии всех этих детей? Да еще и в рейтах.

– А что такого? – вмешалась Джоанн. – Я бы вот тоже сфоткалась!