Екатерина Андреева – По ту сторону тьмы (страница 2)

Тима понимающе хмыкнул, мягко притянул девушку к себе и чмокнул ее в висок.

– Поберегись. Если опять протрешь подошву ботинок, придется снова объясняться с Тессой.

– Духи упаси! – резко выдохнула она, и я не сдержала смешок.

Рация снова затрещала и зашипела, заставляя нас напряженно замереть и прислушаться.

– …в стороне… обратно… по рядам… – это все, что нам удалось различить сквозь скрипучие помехи.

– Надо бы вернуться, – тихо произнес Тима и вопросительно глянул на меня. – Скоро зажгут фонари.

Я кивнула:

– Идите. Я догоню.

– Может, не будешь оставаться здесь одна? – неуверенно спросила Саша и смешливо добавила: – Не хочу снова выслушивать нотации Двэйна.

Я слабо улыбнулась в ответ и повторила:

– Идите. А с ним я сама разберусь.

Они не стали спорить, хотя перед уходом и бросили на меня мрачные и беспокойные взгляды. Оставаться в одиночку здесь было запрещено. Но разве меня это хоть когда-либо останавливало?

Я дождалась, когда изгнанники скроются за поворотом, и медленно побрела в противоположную сторону. Подальше от жилищных отсеков и поближе к безжизненной пустыне.

Ветер расходился. Колючий песок жалил лицо и скрипел на зубах. Но я все равно упорно двигалась дальше. Одна улица, другая, через узкий просвет между старыми домами, из зияющих дыр которых потянуло сыростью, темнотой и холодом. Я невольно вздрогнула и протиснулась быстрее. Мне всегда становилось не по себе рядом с ними. Вечерами внутри застывших зданий собиралась темнота, густела на замусоренных площадках и в глубоких подвалах и медленно, очень медленно выползала на улицу.

Я вырвалась на открытое пространство и вдохнула с облегчением. Темнота осталась позади. По крайней мере, одна из ее сущностей.

На горизонте мелькнули первые слабые огоньки, и я поняла, что буря уже накрыла сторожевые посты. У меня оставалось не больше часа.

Я быстро преодолела небольшую площадь и остановилась около ржавой вышки. Она была не очень высокой и считалась в городе довольно новой постройкой, несмотря на ее удручающий вид. Почему ее забросили, я не знала, но не упустила возможности сделать это место своим тайным убежищем. Подтягиваясь к первой перекладине, я невольно вспомнила свою жизнь в Городе, башню, на которую я забиралась едва ли не каждое утро. Может, я просто скучаю по прошлой жизни?

В нос ударил тяжелый запах металла, на ладонях отпечатались рыжеватые следы. Я ловко вскарабкалась вверх по лестнице и выбралась на открытую площадку. Всю конструкцию чуть покачивало от порывистого ветра, но я все равно опустилась на пол и, осторожно подобравшись к краю, свесила ноги вниз. Прикрыла глаза и выдохнула.

Здесь отчего-то все казалось иным. Впереди простиралась серая в вечернем свете земля, вся в мелких трещинках и выбоинах. Тут и там на несколько километров вокруг валялись поломанные и искореженные машины, металлические прутья чего-то неизвестного и, что самое главное, поблескивал в свете фонарей длинный язык железной тропы. Она была совсем старой, и ни один поезд уже не смог бы проехаться по ней, но она рассекала пустыню, как нож, как напоминание о другой, потерянной нами жизни.

На лицо мне упало желтоватое пятно, и я открыла глаза. Теперь фонари горели и на соседних зданиях. Ворон будет недоволен, что я не вернулась до того, как зажгли свет. Я прищурилась, разглядывая луч, и отвернулась. Никто больше не будет командовать мной. Никогда.

– Решила ночевать на открытом воздухе? – раздалось за спиной, и я криво ухмыльнулась.

Ну, может быть, только один человек.

– Как ты меня нашел? – тихо отозвалась я, нисколько, впрочем, не удивившись.

– Я найду тебя всегда и везде, ты разве не знала? – хмыкнул Двэйн, и площадка чуть задрожала, когда он ступил на нее с лестницы.

Чуть уловимое движение позади, и вот он уже опускается рядом, так же бесстрашно свешивая ноги вниз.

– Неплохой вид.

Я покосилась на его профиль, казавшийся чуть размытым и мягким в маслянистом свете фонарей. Двэйн глядел прямо, чуть прищурившись и с любопытством рассматривая округу. Он повернулся, почувствовав мой взгляд, и молча посмотрел в ответ.

– Мы можем остаться здесь, если хочешь, – тихо произнес старший.

– Под бурей? – усмехнулась я и покачала головой.

– Ты же знаешь, я говорил не об этом.

Я отвернулась и снова уставилась на горизонт. Почему приходится постоянно принимать такие сложные решения? Уже не в первый раз за последнее время мне начинало казаться, что упорядоченная жизнь в Городах не так уж и плоха.

– Нет, – наконец отозвалась я и сама едва услышала свой голос. – Еще немного, и Саша уморит себя тренировками, а Тиму убьет какая-нибудь старая рухлядь. Я уж молчу про Шона и Мисс.

Двэйн хмыкнул:

– Думаю, их проблемы связаны немного с другим.

Я улыбнулась:

– Но здесь у них слишком много свободного времени, чтобы цепляться друг к другу.

Мы немного помолчали, думая каждый о своем. Конструкция под нами слабо застонала, и легкий укол испуга все-таки заставил меня отползти подальше от края. Двэйн перехватил мою ладонь и наклонился ниже:

– Ты же знаешь, что меня беспокоит на самом деле, – прошептал старший, и глаза его с беспокойством обежали мое лицо. – Если понадобится, я могу поставить изгнанников на место. Но Он… – Двэйн за мгновение зажмурился, словно пытаясь побороть гнев. Или же страх? – Я не знаю, чего от Него ждать. Я вообще не понимаю, почему Он держит нас здесь. И какие у Него планы. Я вообще…

Я приложила палец к его губам, заставляя замолчать. Все это мне было известно и самой, и очередное напоминание лишь вызывало новую волну тревоги.

– Тебе не нужно пытаться убедить меня, – прошептала я. – Мы здесь не останемся. Обещаю. Дай мне только еще три дня. Я… я хочу поговорить с Ним.

Двэйн недовольно засопел, и я добавила быстрее, чем он успел бы возразить:

– Он не переубедит меня. Что бы ни сказал. Я просто хочу понять…

– Что именно? – выпалил старший, и я почувствовала, как напряглись его мышцы. – Он не расскажет тебе ничего. Иначе сделал бы это уже давно.

– Знаю, но… Просто дай мне это сделать. Пожалуйста.

Он устало покачал головой, прекрасно понимая, что у меня нет для него ответов. Я и сама не знала, о чем собиралась поговорить с Князем. Но уйти, а точнее, сбежать, не сделав этого, казалось неправильным.

– Он поймет, что мы задумали, – в последней и совершенно бесполезной попытке отговорить произнес Двэйн.

– Не думаю, что это такой уж секрет. Все вокруг знают, как изгнанникам хочется вернуться в рейты. Должно быть, Ворон уже предупредил посты.

Двэйн раздраженно выдохнул, понимая, что я права, и отвернулся. Мы немного помолчали. Он – разглядывая серую пустыню. Я – рассматривая его профиль. Запоминая каждую деталь. Возможно, это было лишь влиянием всех последних дней, но мне отчего-то хотелось всматриваться во все окружающее и в людей, которые мне дороги. Как будто в один миг они могут просто взять и рассыпаться на моих глазах горсткой песка. Я едва ли не видела воочию, как черты Двэйна размываются и рассеиваются, превращаясь в мириады неуловимых золотистых песчинок.

Он резко посмотрел на меня, и я вздрогнула. Наваждение исчезло, словно вырывая меня из сна. Тусклый свет фонарей в его глазах загорелся ярче, словно расплавленное солнце в морской синеве. Он наклонился и нежно коснулся моих губ. Поцелуй был легким, бережным, словно и его преследовали те же мысли о горстках песка, в которые можем превратиться мы оба.

– Это не твоя вина, – прошептал он, чуть отстранившись, и я недовольно поджала губы. Ну почему сейчас?.. – Я знаю, что тебе не нравится эта тема, но нельзя же просто вариться в собственной голове.

Я тяжело вздохнула и отвела глаза.

– Тут не о чем говорить, – упрямо произнесла я. – Сделанного не изменишь.

В голове тут же всплыл трескучий звук пламени, а следы ожогов под повязками на руках начали раздражающе зудеть. Опять.

Я и не заметила, как начала судорожно тереть руки, пока старший не перехватил их, чтобы сжать в своих ладонях.

– Яд, который отравил тебя…

– Перестань! – выпалила я резче, чем собиралась. Эту тему мы начинали уже в который раз и никогда еще не продвигались дальше этого момента. – Дело не в яде, а в том, что сделала я сама. Я помню свои мысли. Помню то, что мне показали. И я сама сожгла эту проклятую корягу. Это я уничтожила Пустошь и убила свою мать! – последние слова вылетели судорожным криком. Я вырвала руки из ладоней Двэйна и, оперевшись локтями о ноги, спрятала в них лицо. Зарылась в собственные волосы, как будто это могло помочь мне удержаться.

Я не плакала ни разу с того самого дня и больше не повторяла эту историю. Быть может, отец тоже был в том дурацком дереве, но я, по-видимому, уже никогда об этом не узнаю.

– Лис… – мягко и тихо позвал меня старший, но я гневно зыркнула на него и выпалила:

– Не заставляй меня снова думать об этом!

Я заметила, как он напряженно прикусил губу и как желваки перекатились по его скулам, но он кивнул и ответил только:

– Хорошо. Как скажешь.

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение, и сделала глубокий успокаивающий вдох. Мне этого не хотелось. Не хотелось вспоминать, не хотелось всех этих дурацких успокаивающих слов и обеспокоенных взглядов. Но в то же время я испытывала ничем необъяснимую жажду к этим вопросам. К этим разговорам, которые начинал Двэйн, пусть я всегда и обрубала их на корню. Возможно, он догадывался, что мне это необходимо, и пробовал снова и снова, позволяя нам обоим испытывать бесконечную боль.