Екатерина Algorithm – Алгоритм неба (страница 3)

Его взгляд скользнул не на братьев, а вниз.

На белоснежном, глянцевом наливном полу, который стоил дороже, чем вся мебель в этой комнате, расплывалась жирная, черная лужа. Она стекала с тяжелых армейских ботинок Михаила. Комья лесной грязи, прошлогодняя хвоя и глина – всё это безобразие оскверняло храм чистоты.

– Ты издеваешься, – ровным, пугающе спокойным голосом произнес Уриил. – Я калибровал климат-контроль и систему ионизации воздуха три недели. Три. Недели. Здесь не должно быть даже молекулы пыли.

Михаил посмотрел на свои ноги, потом на Уриила с выражением абсолютного безразличия.

– Мы были в лесу, Ур. Там есть грязь. Это называется природа.

– Это называется биологическая угроза моей серверной! – рявкнул Уриил, теряя самообладание. Его лицо пошло красными пятнами. Он схватил со стола пачку антибактериальных салфеток и швырнул ее Михаилу. – Вытри. Сейчас же. Или я телепортирую тебя обратно в то болото.

Гавриил, который предусмотрительно (и немного пижонски) завис в левитации в пяти сантиметрах от пола, чтобы не пачкать свои лимитированные кроссовки, расхохотался. Его смех отразился от стеклянных стен.

– Обожаю этот теплый семейный прием. «С возвращением, герои! Как спасение невинных? Ой, вы наследили, пошли вон». Ты становишься похож на злую вахтершу в общежитии, брат.

– А ты становишься похож на клоуна, – огрызнулся Уриил, но все же вернулся к экранам, яростно печатая команды очистки воздуха. Вентиляция загудела сильнее, высасывая запах леса. – Салфетки, Михаил. Я серьезно.

Михаил закатил глаза, но, к всеобщему удивлению, наклонился и начал вытирать пол. Величайший воин Небес, Архистратиг, воюющий с пятном грязи влажной салфеткой с запахом алоэ – зрелище было поистине жалкое и великое одновременно.

– Ничего, – сказал Гавриил, наконец опускаясь в кресло (чистое) и закрывая глаза. – В глобальном инфополе – тишина. Для мира это просто очередная история со счастливым концом. Слишком локально. Даже не все новостные порталы возьмут эту новость.

– Ему и не нужно шуметь, – тихо ответил Рафаил, прислонившись лбом к холодному стеклу окна. Он все еще выглядел бледным после эмоционального удара в лесу. Его руки слегка дрожали. – Это было тихое чудо.

Михаил выкинул грязную салфетку в урну (попав идеальным трехочковым с другого конца комнаты) и подошел к Уриилу.

– Отчет.

– Я не могу его изолировать! – Уриил снова перешел на крик, но теперь это была профессиональная ярость ученого. – Этого кода нет! Он появляется, меняет вектор вероятности и исчезает! Это, как если бы Бог чихнул в мою систему. Ни логов, ни сигнатуры!

– Но ты же видел его, – надавил Михаил.

– Я видел его эффект! – Уриил развернулся, в его глазах полыхало холодное пламя интеллектуального бешенства. – Пытаться поймать его – это как пытаться заархивировать чувство надежды!

– Значит, мы в тупике, – констатировал Михаил.

– Хуже, – прошипел Уриил. – Мы в комнате с невидимым игроком, который только что переиграл судьбу.

***

За десятки километров от них, на другом конце города, в пентхаусе с видом на Деловой центр, царила иная атмосфера.

Здесь пахло дорогим коньяком и холодной кожей. Идеальная тишина, полированный черный мрамор и панорамные окна, стекло которых было чуть толще, чем нужно, отсекали звуки города. Огни небоскребов внизу казались далекими и размытыми, как угли в остывающем камине. Асмодей не любил суету. Он управлял не армиями, а привычками. Его царством были не котлы со смолой, а дофаминовые петли, социальные сети и кредитные карты. Он выпаривал из человека волю, оставляя лишь выжженную пустыню из страха и апатии.

На его столе из цельного куска обсидиана лежала лишь одна вещь – тонкая пластина из неизвестного материала, темная, как замерзшая нефть. Сейчас она едва заметно пульсировала тусклым багровым светом.

Тревога.

Он не видел «золотых нитей» или «взлома матрицы», как ангелы. Его система отслеживала другое. Метрики.

Уровень кортизола в крови населения. Коэффициент бессмысленных действий. Индекс одиночества. И в одном из секторов Северного района, который до этого момента уверенно шел к плановому показателю локального уныния, только что произошел сбой. Резкое, необъяснимое падение всех ключевых негативных показателей.

Люди там… обрадовались. И не просто обрадовались, а почувствовали смысл.

Системная ошибка.

Асмодей лениво провел ухоженным пальцем по пластине. На ее поверхности проступило досье Елены Волковой. Он просмотрел ее профили в соцсетях, историю поисковых запросов, последние сообщения. Он видел траекторию ее падения, выверенную и предсказуемую. И видел точку сбоя.

Он не был зол. Гнев – это для низших демонов вроде Андраса. Он был… заинтригован.

– Любопытно, – произнес он в пустоту.

Это не было похоже на неуклюжее вмешательство «тех, наверху». Их методы он знал: знамения, пророки, дар веры. Слишком громко, слишком театрально. Это было что-то другое. Тихое. Элегантное. Горизонтальное.

Он снова коснулся пластины, отправляя беззвучную команду.

«Объект “Волкова”. Установить пассивное наблюдение. Проанализировать окружение. Найти источник отклонения. Если это вирус – изолировать. Если конкурент – сделать предложение».

Он откинулся в кресле, глядя на сияющую иглу телебашни за окном. Игра только что стала интереснее.

***

В офисе Уриила напряжение можно было резать ножом.

– Хватит искать иголку, – внезапно сказал Гавриил, открывая глаза. – Ты ищешь сам код. А ты ищи стог сена, в котором он может появиться.

Уриил замер.

– Что?

– Ищи условия для его проявления. Пик отчаяния. Точка невозврата. Просканируй город не на предмет аномалий, а на предмет… выбора. Где сейчас кто-то стоит на краю?

Уриил на секунду задумался, а затем его пальцы снова полетели над консолью.

– Слишком много шума. Мне нужен фильтр.

– Ты фильтруешь не по тому параметру, – сказал Рафаил, подходя ближе. – Это не просто сбой. Это… созидание. Человек спасся и спас другого. Ищи не просто тех, кто на грани. Ищи тех, кто, сдавшись, утянет за собой других. Спасателей. Врачей. Учителей.

Уриил на мгновение замер, обрабатывая новую вводную. Затем его пальцы снова замелькали над консолью. Шум из тысяч точек на голографической карте города схлынул, словно Уриил нажал кнопку «скрыть лишнее». Сотни огоньков исчезли. Потом десятки. И, наконец, на темной карте остался гореть один-единственный красный пиксель в районе старых Промзон, пульсирующий, как системная ошибка.

На экране появилось фото. Усталое, измученное лицо мужчины лет сорока.

– Доктор Андрей Рубин. Кардиолог, реанимационная бригада, – зачитал Уриил. – Пять минут назад его команда потеряла пациента. Девочка, пятнадцать лет. Ошибка в диагнозе, упущенное время. Сейчас он сидит в машине на задворках подстанции на Индустриальной улице.

***

Андрей Рубин ненавидел звук застегивающейся молнии.

Этот специфический, сухой треск черного пластикового мешка.

Ззз-ип.

И человека больше нет. Есть «тело».

Пять минут назад это была девочка. Пятнадцать лет. У неё были крашеные розовые пряди в волосах и брекеты. А теперь она лежала на асфальте, упакованная в мешок, а он стоял рядом и вытирал руки влажной салфеткой.

Салфетка была спиртовой, но Андрею казалось, что руки все равно липкие.

– Время смерти 02:14, – бросил он фельдшеру. Голос был ровным. Картонным. Они погрузились в машину. Ехать на базу.

Всю дорогу до подстанции Рубин молчал. Он смотрел в окно на пролетающие фонари и видел только одно: как угасают зрачки девочки.

«Ты ошибся, – прошептал голос в его голове. Это был его собственный голос, но звучал он с чужой, злой интонацией. – Ты посмотрел не туда. Ты потерял три минуты на интубацию. Ты убил её, Рубин. Не авария. Ты».

Машина заехала на задний двор подстанции. Глухой тупик, бетонный забор, мусорные баки.

Напарник ушел внутрь заполнять бумаги. Андрей остался в кабине.

Он достал пачку сигарет, но курить не стал. Смял сигарету в кулаке.

Ему было сорок два года. У него за спиной были тысячи спасенных жизней. Но сегодня, здесь, в темноте, всё это не имело значения.

Сегодня он был просто уставшим мужиком в мятой синей форме, который облажался.

Он посмотрел на свой фонендоскоп, висящий на зеркале заднего вида. Раньше этот инструмент казался ему продолжением рук. Сейчас он весил тонну. Он смотрел на него как на орудие пытки.

«Зачем?» – подумал Андрей. – «Зачем притворяться, что ты спасаешь, если в итоге всё равно побеждает пластиковый мешок?»

Он снял фонендоскоп с зеркала. Металл холодил пальцы.