Екатерина Algorithm – Алгоритм неба (страница 5)
– Пф-ф-тс-с-тс-с-бум… Пф-ф-тс-с…
В дверях спальни (которую Михаил великодушно уступил, а сам спал на жестком матрасе в гостиной) появился Гавриил.
Он выглядел как жертва модной вечеринки: растрепанные волосы, мятая шелковая пижама и один носок.
Гавриил был единственным из них, у кого не было своего дома.
«Зачем привязываться к стенам?» – говорил он. Неделю он жил у Михаила, превращая лофт в склад винила и одежды. Неделю – в серверной у Уриила, пока тот не выгонял его за крошки на клавиатуре. Иногда ночевал у Рафаила, помогая поливать его джунгли на подоконнике.
Он протанцевал к идеально чистой стойке, продолжая напевать, и плюхнул жирный пакет прямо на полированный бетон.
– Доброе утро! – прохрипел Гавриил, заканчивая битбокс и почесывая живот. – Бургер будешь? С двойным беконом. Я взял твой любимый.
– У меня нет любимого бургера.
– Ну, теперь будет, – Гавриил развернул фольгу и протянул Михаилу, истекающий соусом кошмар диетолога.
Тот не двинулся с места. Гавр пожал плечами и с аппетитом откусил сам.
– Мм-м. Завтрак чемпионов.
Михаил посмотрел на бургер. Его человеческое тело, которое он тренировал в спортзале по четыре часа в день (работая там же ночным охранником, просто чтобы не скучать), требовало белков. Но эстетическое чувство Воина протестовало.
Он сделал едва заметный, но полный вселенской усталости выдох.
– Ты опять брал мою бритву? – Михаил не обернулся, следя за струйкой кипятка.
– Твоя острее. И вообще, у нас все общее. Братство, помнишь?
– Я помню. А еще я помню, что ты обещал съехать во вторник. Сегодня четверг.
Гавриил проигнорировал намек. Он снова включил музыку в наушниках.
Михаил медленно закрыл глаза.
– Гавр… Убери это. И вытри пятно.
– Ты такой душный, Мих. Тебе надо расслабиться. Может, скачаем ТикТок?
– Я скачаю твою голову с плеч, если ты не уберешь жир со стола.
Гавриил закатил глаза, но достал салфетку.
– Ладно, ладно. Кстати, о ТикТоке. У меня новости. – Он вытер стол и стал чуть серьезнее. – Но сначала скажи, ты слышишь этот ритм?
– Я слышу только твою музыку, которая орет на весь лофт. Что ты слушаешь?
– Симфонию утреннего Эона, – прожевав, ответил Гавриил. – Микс из звука первой волны пробок на мосту и всех тостеров в Университетском квартале, включающихся одновременно. Припев немного слабоват сегодня, студенты просыпают пары.
– У тебя есть причина находиться здесь? Кроме вандализма на моей кухне.
– А то! – Гавриил отложил бургер. – У меня три новости. Первая: мемы с котами выросли в популярности, что говорит о росте коллективной тревожности. Вторая: «Великая Сосисочная аномалия 2.0» – кто-то опять пытался взломать соседский умный холодильник. И третья: кажется, я запеленговал следующую цель для нашего «кода».
Михаил сделал глоток своего безупречного черного кофе.
– Давай к сути, без прелюдий.
– Студия «Somnium Games». Творческий кластер, соседний квартал, такая же мансарда, как у тебя, только меньше пафоса. Два разработчика. Алекс и Кира. Год на кофеине, «Дошираке» и энтузиазме. Сегодня дедлайн. Пан или пропал.
– Таких стартапов по городу сотни.
– Но только там, – Гавриил понизил голос, и веселье исчезло из его глаз, – я слышу шепот. Тихий, вкрадчивый, очень разумный. Не Малфас. Этот не ломает кости и не травит прошлым. Этот уговаривает пойти на компромисс. Маммон.
Михаил поставил чашку. В его глазах больше не было раздражения на брата. Только лед.
– Ур знает?
– Уриил ищет симметрию в данных. А я слышу, когда сбивается ритм сердца, – сказал Гавриил. – Точка невозврата – меньше десяти минут.
Михаил молча смотрел на брата. На его длинные взлохмаченные волосы, на недоеденный жирный бургер рядом со своей идеальной чашкой. На то, как за всей этой шелухой скрывается самый чувствительный радар во всем мироздании.
– Хорошо. Ты идешь со мной. Но когда вернемся, – он ткнул пальцем в сторону пакета, – ты выкинешь эту гадость. И вымоешь столешницу с дезинфектором.
Гавриил просиял.
– Договорились!
– Погнали спасать души, квартирный тиран.
Михаил лишь покачал головой, уже натягивая куртку.
***
В студии «Somnium Games» воздух был тяжелым и горячим. Кондиционер сдох еще вчера, и теперь крошечное помещение мансарды нагревали шесть работающих серверов и два измученных человеческих тела.
Пахло остывшей пиццей, дешевыми энергетиками и перегретым пластиком.
Алекс потер глаза. Капилляры в них полопались, превратив белки в красную сетку.
На мониторе перед ним висел прогресс-бар загрузки билда: 98%. Но он смотрел не на него. Он смотрел на открытый код их главного детища – движка «Синапс».
Три года назад они с Кирой придумали невозможное: алгоритм, который анализирует микро-реакции игрока и перестраивает сюжет под его эмоциональное состояние. Они хотели создать игру, которая понимает тебя лучше, чем ты сам. Искусство. Революцию.
А теперь во втором окне висело письмо.
«Договор о передаче исключительных прав на технологию „Синапс“. Сумма: $ Х XXX XXX». Цифры с шестью нулями.
Алекс знал, зачем корпорации их код. Им плевать на игру. Они хотят выпотрошить «Синапс» и встроить его в свои онлайн-казино и системы лутбоксов. Движок, созданный дарить радость, будет вычислять моменты слабости людей и заставлять их проигрывать последние деньги.
«Мы создали чудо, – с горечью подумал Алекс. – А теперь я продаю его на органы».
Сегодня утром банк прислал уведомление о просрочке ипотеки. Вчера Кира упала в обморок от истощения прямо у кулера, но запретила вызывать скорую, потому что «на это нет времени».
Алекс медленно повернул голову.
Кира сидела, склонив голову перед графическим планшетом. Её футболка была мятой, волосы стянуты в грязный пучок. Она похудела на пять килограммов за последний месяц, и под глазами залегли темные круги.
«Я убиваю её, – подумал Алекс, и от этой мысли его затошнило. – Мы гонимся за мечтой, но эта гонка нас сожрет»
Курсор мыши дрогнул и пополз к кнопке «Принять условия».
Алекс чувствовал, как тяжесть золотой цепи ложится ему на плечи. Жадность не всегда про желание иметь больше. Иногда жадность – это просто животный страх потерять последнее.
– Прости, Кира, – одними губами прошептал он. – Я просто хочу, чтобы мы выжили.
***
Михаил и Гавриил материализовались в густой тени между стеллажами, заваленными коробками из-под пиццы и старым «железом».
Пустое кресло для посетителей рядом с ним казалось эпицентром давления. Маммон не проявлялся физически, как Малфас. Он был здесь как запах дорогих духов, как ощущение тяжести золотых часов на запястье. Его голос звучал прямо в сознании Алекса – бархатный, логичный, безупречный: «Это не поражение, Алекс. Это – бизнес-стратегия. Ты обеспечишь себя, обеспечишь Киру. Она сможет рисовать что угодно, не думая о счетах. Мечта не умерла, она просто стала… рентабельной».
В другом конце комнаты, в больших наушниках, сидела Кира, полностью погруженная в работу. На ее графическом планшете оживала призрачная сцена: девочка на качелях под дождем, застывшая в петле времени.
Это была душа их игры – «Хроника». Снаружи – детектив в сюрреалистичном мире. Но внутри билось сердце – революционный движок «Синапс». Он делал то, чего не делала ни одна игра в мире. Он не просто рассказывал историю. Он слушал.
Он посмотрел на уставший профиль Киры. Они создали чудо. И голос Маммона стал жестче: «Разве ты не хочешь защитить ее? От нищеты, которая похоронит это чудо на вашем сломанном сервере навсегда? Подпиши».
– Его почти дожали, – прошептал Гавриил. – Пульс сто двадцать. Доводы Маммона звучат как лекция в бизнес-школе, чертовски убедительно…