Екатерина Algorithm – Алгоритм неба (страница 1)
Екатерина Algorithm
Алгоритм неба
Вам не кажется, будто мир сбился с настроек?
Как будто смотришь плохо сыгранную драму. Вроде смотреть можно, но жутко бесит.
Ты видишь улыбки, но не чувствуешь радости. Слышишь слова поддержки, но не веришь им. Все живут, постят сторис, ставят лайки, общаются в сети, но за этим – только гул пустоты.
Когда, казалось бы, весь мир на ладони, люди как никогда одиноки.
Так вот. Вам не кажется.
Предисловие.
Вечер в Северном районе накрыл Эон мокрым, удушливым одеялом. Здесь дождь никогда не смывал грязь – он просто размазывал её, превращая пыль на дорогах в маслянистую черную пленку.
Но внутри кофейни «Капучино» на Проспекте Надежды действовали другие законы физики. Здесь пахло свежемолотой арабикой, корицей и дорогим, чуть сладковатым парфюмом – иллюзией благополучия, которую так отчаянно покупали местные жители за пятьсот рублей за чашку.
За дальним столиком, в пятне теплого света от модной лампы Эдисона, сидели трое.
Для бариста Стаса они были просто постоянниками, «теми странными парнями, которые никогда не оставляют чаевых, но и не мусорят». Но если бы кто-то посмотрел внимательнее, он бы заметил: они занимали слишком много места. Не физически, а ментально. Воздух вокруг их столика казался плотнее.
Михаил скроллил новостную ленту. Смартфон в его широкой ладони казался игрушечным, хрупким куском пластика. Он листал новости с механической яростью. Войны, коррупция, аварии, снова ложь. Большой палец завис над кнопкой «комментировать» под очередным постом о несправедливости. Мышцы под рукавом его старой кожаной куртки напряглись. Ему хотелось не писать комментарий.
Ему хотелось проломить стол кулаком, выйти на улицу и навести порядок так, как он привык – огнем и мечом. Но он был заперт в этом теле, в этом городе, в этих правилах. «Воин, вынужденный вести битвы в комментариях, – подумал он с горечью. – Иронично до тошноты».
Рафаил наблюдал за людьми через панорамное окно, выходящее на аллею. Он видел не лица, а усталость за ними. Видел одиночество девушки за соседним столиком, которая делала уже десятое селфи с нарочито счастливой улыбкой. Он чувствовал ее тревогу как свою – и это была лишь одна нота в оглушительном хоре человеческой боли. Его дар здесь, в городе, становился его медленным ядом.
Гавриил просто смотрел на дождь. Он крутил в пальцах салфетку, превращая её в бумажный комок. Когда-то он слышал музыку сфер – великую симфонию Вселенной. Теперь, сквозь гул Кольцевой улицы, сквозь визг тормозов и басы из проезжающих машин, он слышал лишь шум. Какофонию обрывков фраз, рекламных джинглов и невысказанных криков.
Дверь звякнула.
В помещение ворвался порыв холодного, сырого ветра. Вошел Уриил.
Он всегда двигался точно и выверено, как часовой механизм, но сегодня в его движениях был сбой – лихорадочная, почти человеческая спешка. С его плаща стекала вода, оставляя на полу темные капли.
Он подошел к столу, сел, не снимая верхней одежды, и сразу выложил на стол планшет.
– Есть проблема. – сказал он. Его голос был сухим, лишенным интонаций, как отчет нейросети.
Михаил отложил телефон экраном вниз.
– У нас всегда есть проблемы, брат. Конкретнее.
– Нарушен базовый паттерн. Я наблюдал за объектом – координатор волонтеров, пик эмоционального выгорания. Поиски провалены. Все расчеты показывали 99% вероятности срыва. Классический сценарий: истерика, отказ, апатия.
Он поднял глаза на братьев. В его взгляде, обычно холодном, как линза микроскопа, сквозило непонимание.
– Она должна была сломаться. Физиология требовала этого. Психика требовала этого. Но она не сломалась. За миг до точки невозврата что-то вмешалось. Не мы. И не ОНИ.
Он замолчал, подбирая слова.
– Это не было искажением реальности, как делают демоны. Это было… исправлением. Как будто кто-то вошел в систему с правами разработчика и просто переписал фрагмент кода. Оптимизировал ошибку.
За столом повисла тишина, перекрывающая шум кофемашины и джаз из колонок. Михаил подался вперед, хищно прищурившись.
– Демоны?
Уриил покачал головой.
– Демоны – это вирус. Они используют уязвимости, гниль, трещины. Они ломают то, что есть. А это… это было создание чего-то нового. Чистый, сильный и абсолютно чужой алгоритм.
Он посмотрел на братьев, и они впервые за сотни лет увидели в его глазах растерянность.
– На игровом поле появилась третья сторона. И мы понятия не имеем, кто это и какие у них правила.
Вечер перестал быть серым и томным. Он стал началом чего-то неизвестного. И четверо за столом поняли, что их долгое, мучительное ожидание наконец-то закончилось.
Началась игра.
Глава 1
Лес за Кольцевой не был страшным. Он был равнодушным.
Елена сидела в оперативной палатке, которую ветер пытался сорвать с колышков уже третий час. Снаружи дождь превращал грунтовку в месиво, а здесь, внутри, пахло сырой брезентухой, остывшим дешевым чаем и потом людей, которые не спали трое суток.
Перед Еленой лежала карта. Квадрат 17.
Весь он был исчерчен красным маркером. «Проверено». «Пусто». «Пусто». «Пусто».
Каждый крестик на карте был как удар лопатой по крышке гроба.
Елена потерла лицо руками. Кожа была серой, под глазами залегли черные тени, похожие на синяки от ударов. Она была координатором «Маяка» пять лет. Она знала статистику.
Трое суток в лесу. Ночные заморозки. Шесть лет.
Шансов не было.
Она посмотрела на рацию. Черный пластиковый кирпич молчал. Это была самая страшная тишина в мире. Тишина, которая говорила: «Мы не нашли его. Мы проиграли».
Полчаса назад уехали последние полицейские. Офицер похлопал её по плечу, отвел глаза и сказал: «Лена, сворачивай ребят. Не мучай их. Утром приедем с собаками… на труп».
Елена взяла телефон. Экран засветился, резанув по уставшим глазам.
Чат волонтеров. «Активные поиски». 128 участников.
Все молчали. Все ждали её команды «Стоп». Команды сдаться.
Ее палец завис над клавиатурой. Она должна была написать: «Всем спасибо. Сбор штаба. Мы сворачиваемся». Это было бы логично. Это было бы профессионально.
Но вдруг она вспомнила глаза матери того мальчика. Не крик, не слезы. А тот момент, когда надежда в глазах женщины погасла, уступив место животному ужасу.
Елена почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Словно лопнула пружина, державшая её в рамках здравого смысла.
– Нет, – прошептала она в пустоту палатки. – Не отдам.
Она не знала, зачем это делает. Это было глупо. Это было против правил.
Но она стерла написанное. И дрожащими пальцами, с трудом попадая по буквам, набрала новое сообщение:
«Я не ухожу. Сбор у старого кордона. Через час. Кто живой – ко мне».
Она нажала «Отправить» и закрыла лицо руками, ожидая, что сейчас её назовут сумасшедшей.
***
Первым тишину нарушил Михаил. Он отодвинул пустую чашку так резко, что она звякнула о блюдце.
– Что это за история? Детали.
Уриил развернул планшет так, чтобы видели все. На экране светилась карта Северного района – лабиринт спальных многоэтажек, упирающийся в черноту лесопарка. Рядом – досье.
– Объект «Елена Волкова», 28 лет, координатор поискового отряда «Маяк». Три дня назад в лесном массиве, сразу за Кольцевой, пропал ребенок. Шестилетний мальчик. Трое суток без сна, прочесывание под проливным дождем, сотни волонтеров, десятки ложных следов. Сегодня вечером полиция свернула активную фазу поисков. Для всех это был приговор. «Найден, погиб» – вот что они ожидали услышать к утру.
Он увеличил изображение. Кадр с камеры наблюдения: пустой штаб в палатке, женщина сидит за столом, обхватив голову руками.
– Алгоритм был прост: давление общества, физическая усталость, запредельное чувство вины. Она должна была сдаться. Просто физически отключиться.
– Их любимый коктейль… – тихо вставил Рафаил, не отрываясь от окна. Он потер висок – фоновый шум города сегодня давил сильнее обычного, вызывая тупую мигрень. – Отчаяние с привкусом вины. Самый сладкий нектар для Вексы.