Екатерина Алферов – Пустой Дом (страница 2)
Иногда в этом странном потоке звуков Феофану чудились отголоски старинных песен, которые пела ему мать в детстве — протяжных, берущих за душу. Только сейчас они звучали иначе, словно их исполняли не человеческие голоса, а сам лес, сама природа вокруг. Несколько раз ему почудилось, что музыка складывается в слова, зовущие по имени, обещающие нечто дивное и невообразимое.
Но не только таинственная музыка беспокоила юношу. С каждым шагом в сторону голубоватого свечения он всё сильнее ощущал нарастающее напряжение в воздухе. По коже пробегала странная дрожь, в местах, где отец оставил особые метки при рождении, чувствовалось лёгкое покалывание.
А в просветах между деревьями, туда, куда устремилась Лиза, в клубах тумана проступали удивительные картины. Феофану на мгновение показалось, что он видит сказочные хоромы, сотканные из утреннего тумана и лунного света, с куполами, подобными опрокинутым чашам из беломлечного стекла. Вокруг них вились диковинные существа, напоминающие то ли больших светлячков, то ли человеческие фигуры. В другой момент ему привиделся странный сад, где цветы испускали мягкое свечение, а плоды на деревьях напоминали драгоценные камни, переливающиеся всеми цветами радуги.
«Что-то не так», — подумал он, ускоряя шаг, чтобы догнать Лизу. Эти видения были прекрасны, но в их красоте таилось что-то чужеродное, неправильное, словно они не принадлежали этому миру. И где-то в глубине души Феофан чувствовал, что эта красота опасна, как опасны бывают самые прекрасные ядовитые цветы и самые яркие смертоносные змеи.
— Стой, — он схватил её за руку. — Нам нельзя туда. Это опасно.
Лиза обернулась, и Феофан с тревогой увидел, что её обычно ясные глаза словно затуманены. В их синеве отражалось то странное голубоватое свечение, а зрачки стали неестественно широкими, почти поглотив радужку. На губах девушки играла мечтательная улыбка, какой он никогда прежде не видел.
— Но там так красиво, Феденька. Я хочу посмотреть — проговорила она голосом, который звучал непривычно отстранённо. — Ты разве не видишь дворец? И эти сады? — она протянула руку, указывая на что-то видимое только ей. — они зовут меня по имени, говорят, что у них для меня приготовлен венок из незабудок, который никогда не увянет
Её голос был полон такого восхищения и тоски, словно она всю жизнь искала то, что теперь предстало перед ней, словно увидела потерянный рай, о котором тосковала, сама того не зная.
— Потом посмотришь, — твёрдо сказал он, удерживая её за руку. — А сейчас нам нужно идти к реке. Слышишь, как гром грохочет? Сейчас ливень начнётся.
Гром действительно становился всё ближе, раскаты следовали один за другим с небольшим интервалом. Ветер усилился, заставляя деревья шуметь кронами. Феофан чувствовал себя всё хуже — в груди нарастало странное давление, а из странного голубого света, казалось, тянулись невидимые нити, стремясь опутать его разум.
«Что там происходит?» — мелькнула тревожная мысль. Он никогда не сталкивался с подобным, но инстинктивно чувствовал опасность.
— Пожалуйста, Лиза, — почти взмолился он. — Пойдём отсюда. Это не купальские огни, это что-то другое. Дурное, мне не нравится
Девушка колебалась. С неба упали первые тяжёлые капли дождя, холодные и крупные, словно кто-то швырял с небес мелкие монетки. Одна упала Лизе на лоб, вторая — на щёку, а третья — на губы. Она моргнула, смахивая влагу с ресниц, и Феофан с облегчением заметил, как неестественная дымка в её глазах начинает рассеиваться, подобно туману под утренним солнцем.
Наваждение странных садов и хрустальной музыки потихоньку отступало, смываемое дождём, как смывается с оконного стекла ночная изморозь. Дождь усиливался с каждым мгновением, частые капли падали на листву над головой, создавая успокаивающий шелест, перебивающий тонкие, зыбкие звуки потусторонней мелодии. Лиза тряхнула головой, словно пробуждаясь ото сна, и провела мокрой ладонью по лицу.
— Как странно, — пробормотала она. — Мне казалось, я видела — она запнулась, видимо, уже не в силах восстановить картины, мелькавшие перед внутренним взором. Точно так же по пробуждении ускользают от человека самые яркие сны, оставляя лишь смутное ощущение чего-то необычайного.
В её глазах теперь боролись угасающее любопытство и растущее доверие к Феофану, которого она знала всю свою жизнь. Чары рассеивались, но удивление и желание разгадать тайну ещё оставались. По её промокшим волосам стекали дождевые капли, превращая русые локоны в тёмные змейки. Платье, ещё недавно лёгкое и светлое, теперь прилипло к телу, потемнело от влаги.
Тёмная туча над лесом на мгновение озарилась изнутри беззвучной вспышкой. Феофан невольно считал про себя: «Один два» — и лишь на счёте «шесть» раздался приглушённый раскат грома. Гроза приближалась, но пока была ещё на приличном расстоянии.
Лиза наконец кивнула, принимая решение:
— Хорошо, пойдём к реке. Но потом, может быть, вернёмся? С кем-нибудь из старших?
Её голос звучал уже почти нормально, лишь с едва заметной хрипотцой, словно она долго молчала. Прежняя, знакомая Лиза возвращалась, вытесняя ту зачарованную незнакомку, которая готова была броситься навстречу неведомому.
— Обязательно, — солгал Феофан, мысленно решив, что никогда больше не подпустит Лизу к этому месту. Что бы там ни было, какая бы сила ни скрывалась в чаще, она была опасна. Особенно для такой впечатлительной натуры, как у его Лизоньки, всегда тянувшейся ко всему таинственному и прекрасному.
Они повернули назад, взявшись за руки — не столько из нежности, сколько для поддержки на скользкой от дождя тропинке. Феофан чувствовал, как по его лицу и шее струится вода, как намокшая рубашка липнет к телу, но эти неудобства казались сущими пустяками по сравнению с облегчением от того, что они уходят прочь от странного свечения.
Но сделать и нескольких шагов они не успели. Всё вокруг внезапно осветилось ослепительно ярким светом, словно кто-то зажёг гигантский магниевый факел, и почти сразу же прогремел оглушительный гром — такой сильный, что, казалось, задрожала сама земля под ногами. Первая молния ударила где-то совсем близко, раскалывая пополам огромную сосну шагах в тридцати от них.
Лиза вскрикнула от неожиданности и страха, выпустив корзинку с травами из рук, и инстинктивно прижалась к Феофану, обхватив его обеими руками за пояс. Мокрые пряди её волос коснулись его подбородка, а сквозь намокшую ткань их одежды он ощущал тепло её тела.
Он обнял её, пытаясь успокоить, заслонить собой от бушующей стихии, хотя сам чувствовал нарастающую панику. С каждым мгновением в груди усиливалось жжение, а в кончиках пальцев появилось странное покалывание, будто от бегающих под кожей крошечных, раскалённых муравьёв.
Грозы он боялся с детства. Не просто боялся — в такие моменты в нём просыпалось нечто странное, неконтролируемое. Что-то, унаследованное от отца, о котором мать говорила лишь шёпотом и с оглядкой. Что-то древнее и опасное, клокочущее в жилах вместе с кровью, что-то, что могло вырваться наружу, если воля ослабнет хоть на мгновение. В детстве, во время особенно сильных гроз, мать запирала его в погребе, уверяя, что там безопаснее всего. И лишь теперь Феофан начинал понимать, что его скрывала не от молний снаружи, а от того, что таилось внутри него самого.
Новая вспышка озарила лес, превратив проливной дождь в сверкающую серебряную завесу. Раскат грома прозвучал почти сразу же — гроза была уже прямо над ними. Феофан почувствовал, как внутри него нарастает странная вибрация, а перед глазами всё начинает плыть, окрашиваясь в синеватый оттенок. Звон в ушах усиливался, заглушая даже раскаты грома.
— Пойдём скорее, — сказал он, чувствуя, как дрожат руки. — До реки недалеко.
Но они не успели. Новая вспышка молнии озарила лес, и тут Феофан почувствовал, как через всё его тело будто пропустили электрический ток. Кожа вдруг стала горячей, в висках застучала кровь, а перед глазами замелькали синие искры.
— Феофан, что с тобой? — испуганно воскликнула Лиза, отстраняясь. — Ты весь дрожишь!
Он не мог ответить. В голове звенело, а внутри поднималась странная, чуждая сила. Он смутно осознавал, что голубоватое свечение в глубине леса стало ярче, пульсируя в такт с его сердцебиением.
— Беги! — выдохнул он, отчаянно борясь с нарастающим внутри хаосом. — Беги к реке!
Она бросилась бежать, но было поздно. Небо словно раскололось надвое, ослепительная молния ударила прямо в высокую сосну рядом с ними. Треск разорвал воздух, и в тот же миг Феофан почувствовал, как что-то в нём окончательно сломалось.
Его тело выгнулось дугой, с пальцев сорвались синие искры, а изо рта вырвался нечеловеческий крик. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание — испуганное лицо Лизы и огненные змейки, бегущие по его рукам прямо к ней
Волна жгучего эфира разошлась во все стороны!
А затем мир поглотила тьма, пронизанная вспышками молний и оглушительными раскатами грома.
Глава 2. Следователь
Душная июльская ночь окутала подмосковные леса. С реки и многочисленных озёр наползал густой туман, стелясь между деревьями белёсыми лентами, размывая очертания предметов и делая ориентирование почти невозможным. Сергей Александрович Турчанинов брёл по едва приметной лесной тропе, то и дело сверяясь с потрёпанной картой окрестностей Строгино и проклиная грядущую непогоду. На карте чернильным крестиком были помечены места исчезновения девиц — пять точек, расположенных по дуге, словно незримый рисовальщик наметил полукруг вокруг некоего центра.