Екатерина Алферов – Пустой Дом (страница 16)

Но взглянув правде в глаза, Феофан был вынужден признать, что не знал, сможет ли защитить Евгению. Он сам едва устоял перед искушением следовать за призрачным видением Лизоньки в тумане. Что, если музыка найдёт слабое место и в душе Евгении? Что, если она поддастся её чарам, как те несчастные девушки?

«В этом случае я должен быть рядом, — подумал Феофан, решительно сжимая трость. — Должен успеть схватить её за руку, удержать силой, если потребуется. А если она всё же окажется в опасности Что ж, в этот раз я не стану сдерживать свою природу».

Именно в этот момент, когда Феофан шагал по петербургской улице, обдумывая план защиты своей напарницы, образ Лизоньки вдруг всплыл в его памяти с удивительной ясностью — не тот призрачный силуэт в тумане, а настоящая, живая Лиза, какой он помнил её в те далёкие, счастливые дни. Она словно улыбалась ему, одобряя его решение защитить другую девушку от мрачной участи.

«Да будет так, — произнёс Феофан мысленно, будто давая клятву. — Клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы уберечь Евгению Александровну от опасности. Даже если для этого придётся отказаться от расследования или принять на себя удар тёмных сил».

С этой клятвой в сердце он продолжил свой путь к зданию Особого Отдела, где в библиотеке его ждала Евгения Александровна Белозорова — девушка, которой было суждено стать не просто его напарницей, но объектом его безусловной защиты, своеобразного рыцарского обета, данного самому себе и памяти о той, кого он не сумел спасти.

Библиотека Особого Отдела встретила Феофана тишиной и запахом старых книг. Солнечный свет, проникающий сквозь высокие окна, создавал причудливую игру теней среди стеллажей, заполненных фолиантами в кожаных и парчовых переплётах.

Евгения Александровна уже была там, склонившись над древним манускриптом, испещрённым странными символами. Её тонкие пальцы осторожно переворачивали хрупкие страницы, а глаза внимательно изучали каждый знак. Она казалась такой поглощённой работой, что Феофан на мгновение замешкался, не решаясь прервать её сосредоточенность.

Но она словно почувствовала его присутствие и подняла голову:

— Феофан Евстигнеевич! — голос её звучал живо и с лёгким удивлением. — Вы рано сегодня.

— Доброе утро, Евгения Александровна, — ответил он, подходя ближе. — Надеюсь, я не помешал вашим исследованиям.

— Ничуть, — она жестом пригласила его сесть напротив. — Я как раз изучала текст о рисунках, подобных тому, что вы нашли в дневнике Софьи Вяземской. И, кажется, обнаружила кое-что интересное.

Она повернула к нему раскрытую книгу. На пожелтевшей от времени странице был изображён тот же символ — деревья, скрученные в арку, а под ним текст на неизвестном Феофану языке.

— Что здесь написано? — спросил он, невольно заинтересовавшись.

— Это древний текст о вратах между мирами, — ответила Евгения, и её глаза заблестели от научного интереса. — Согласно этой легенде, существуют особые места, где грань между нашим миром и иными реальностями становится тонкой. В таких местах могут вырасти деревья особой формы — скрученные, сплетённые в арку или кольцо. Они служат естественными порталами, то есть точками перехода, эдакими дверьми в неизвестное.

— Порталами? — переспросил Феофан. — Куда?

— В другие миры, — просто ответила Евгения. — В текстах они называются по-разному: Навь, Ирий, Авалон, Страна Фейри Но суть одна — это места, где действуют иные законы, где время течёт иначе, и где обитают существа, отличные от людей.

Она перевернула страницу, показывая другую иллюстрацию — на ней был изображён круг танцующих девушек в белых одеждах. Рисунок был настолько похож на то, что видел Феофан в тумане накануне ночью, что у него перехватило дыхание.

— Это — начал он, но Евгения опередила его:

— Это древний ритуал открытия врат, один из известных, — сказала она. — Согласно тексту, для перехода между мирами нужна особая сила — жизненная энергия юных девушек, исполняющих ритуальный танец под определённую музыку.

— Под музыку, — повторил Феофан, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Они определённо были на верном пути. — Евгения Александровна, мне кажется, я видел нечто подобное прошлой ночью.

И он рассказал ей о своём ночном видении — о призрачной фигуре в белом, о женских силуэтах в тумане, о странном ощущении, будто его пытались заманить куда-то. Он говорил сдержанно, опуская самые личные детали, но и без того рассказ вышел довольно мрачным.

К его удивлению, Евгения выслушала его без тени испуга или недоверия. Напротив, её лицо выражало глубокую заинтересованность и понимание.

— Это согласуется с древними текстами, — сказала она, когда он закончил. — Обитатели иных миров часто используют образы, близкие сердцу человека, чтобы привлечь его внимание или заманить к себе. — Она помедлила. — Вы говорите, вам показалось, что вы видели знакомую вам девушку?

Феофан почувствовал, как краска заливает его лицо. Он не был готов обсуждать свои личные трагедии с малознакомой барышней, пусть даже и ради расследования.

— Да, — сказал он коротко. — Но это не имеет значения. Важно другое — если то, что я видел, связано с ритуалом, описанным в вашей книге, значит, пропавшие девушки могли быть завлечены для участия в этом ритуале.

Евгения кивнула, тактично не углубляясь в тему, которая явно была болезненной для Феофана:

— Согласно тексту, для ритуала нужны девушки определённого типа — чистые душой, способные воспринимать тонкие материи. Обычно их завлекают музыкой, которая звучит не для всех, а лишь для избранных. Музыка эта — она перевела взгляд на страницу, — «проникает в самое сердце, заставляя забыть о мире живых и стремиться к иному берегу».

— Это согласуется с записями в дневнике Софьи, — заметил Феофан. — Она писала о музыке, которую слышала даже вдали от салона, которая словно звала её.

— Да, — согласилась Евгения. — И если верить этому тексту, ритуал должен завершиться в особый день — когда грань между мирами тоньше всего. — Она перевернула ещё несколько страниц. — Здесь упоминается летнее солнцестояние.

— До него ещё больше месяца, — подсчитал Феофан. — Значит, у нас есть время.

— Если только это не подготовительный этап, — задумчиво произнесла Евгения. — Возможно, девушек собирают заранее, чтобы они настроились на нужную волну, так сказать. Знать бы только, где их держат

Она продолжала перелистывать страницы, пока не остановилась на изображении странного музыкального инструмента, похожего на арфу, но с необычным расположением струн.

— Смотрите, — сказала она. — Здесь говорится, что для ритуала необходим особый инструмент, сделанный из определённых пород дерева. Каждая струна соответствует одной из участниц ритуала. И когда музыкант играет особую мелодию

Она запнулась, и Феофан понял, что мысль её зашла слишком далеко:

— Что происходит, когда он играет?

— Девушки танцуют до изнеможения, — ответила Евгения тихо. — Танцуют, пока их жизненная сила не иссякнет полностью. И тогда врата открываются.

Они замолчали, осмысливая услышанное. Картина вырисовывалась зловещая — кто-то в Петербурге готовил древний ритуал, используя для этого молодых девушек из хороших семей. Вот только для чего?.. Кому так не терпится попасть в иной мир?

— Нам нужно посетить все музыкальные салоны, где бывали пропавшие, — сказал наконец Феофан. — Найти того музыканта, о котором упоминала Софья Вяземская.

— И выяснить, кто стоит за всем этим, — добавила Евгения. — Кто организует ритуал и с какой целью.

Феофан внимательно посмотрел на неё:

— Это может быть опасно, Евгения Александровна. Если мы правы, и за исчезновениями стоит какой-то тайный культ, его члены не остановятся ни перед чем, чтобы провести свой ритуал.

— Я понимаю риск, — спокойно ответила она. — Но речь идёт о жизнях других. К тому же, — в её глазах мелькнул огонёк, — я не так беззащитна, как может показаться.

Феофан невольно улыбнулся. Эта девушка определённо не была похожа на трепетных барышень из светских салонов. В ней чувствовались внутренняя сила и решимость, достойные уважения.

— Хорошо, — сказал он, поднимаясь. — Тогда у нас много работы. Давайте составим список всех музыкальных салонов, где бывали пропавшие, и разработаем план действий.

Евгения кивнула, и они приступили к работе, осознавая, что времени может быть меньше, чем кажется, а ставки в этой игре — невероятно высоки. Где-то в Петербурге, скрытые туманом, три девушки ждали спасения, не подозревая, какая судьба им уготована.

Глава 9. Салоны Петербурга

День клонился к вечеру. Солнечные лучи, проникавшие сквозь высокие окна библиотеки Особого Отдела, окрасились в теплые янтарные тона и золотистыми полосами ложились на темный паркет и корешки старинных фолиантов, выстроившихся вдоль стен в массивных дубовых шкафах. В воздухе царил тот особый покой, который можно встретить лишь в древних хранилищах знаний, где время словно замирает, позволяя мыслям течь свободно и неспешно.

Посреди этого царства книжной пыли и мудрости веков сидели двое — мужчина и женщина, склонившиеся над разложенными бумагами и картами Петербурга. Воротник Феофана Евстигнеевича был расстегнут, а рукава рубашки закатаны до локтей — несвойственная ему вольность, объяснимая лишь жаром и усердием долгой работы. Черные перчатки, впрочем, оставались неизменно на руках, словно вторая кожа.