Екатерина Алферов – Пустой Дом (страница 15)

«Не может быть, чтобы мне просто померещилось», — думал он, медленно возвращаясь к своей квартире. Слишком отчётливым было видение, слишком сильным — ощущение присутствия иной силы. Такой знакомой и вместе с тем чуждой.

Было уже далеко за полночь, когда Феофан наконец добрался до дома. Он вошёл в квартиру, оставляя мокрые следы на деревянном полу прихожей, и тяжело опустился на стул. Руки его дрожали — не от холода, а от внутреннего волнения. Он должен был понять случившееся, разобраться, увязать увиденное с делом о пропавших девушках.

Но сил на размышления уже не оставалось. Усталость взяла своё — он едва успел переодеться в сухое и рухнул в постель, уже не тревожимый ни воспоминаниями, ни видениями. Последней его мыслью перед тем, как провалиться в глубокий сон, было: «Завтра нужно будет рассказать Турчанинову и, возможно, Евгении Александровне».

Глава 8. Новый день

Утро выдалось на удивление ясным. Словно вся влага, скопившаяся над Петербургом, излилась за ночь, оставив город чистым и умытым. Солнце играло в лужах, а воздух, обычно тяжёлый от испарений, казался лёгким и звонким.

Феофан проснулся с первыми лучами, чувствуя себя отдохнувшим, но с тяжёлым сердцем. Ночное происшествие, казавшееся в темноте таким значительным, при свете дня могло показаться лишь игрой воображения, но внутреннее чутьё подсказывало ему, что он действительно столкнулся с чем-то необычным.

Он быстро умылся, оделся и совершил утреннее правило, обращаясь к иконам. Сегодня предстоял сложный день — встреча с Евгенией Александровной в библиотеке Отдела, затем, возможно, новые визиты к семьям пропавших девушек. Но прежде нужно было навестить Турчанинова, рассказать ему о ночном видении.

Выйдя на улицу, Феофан глубоко вдохнул свежий воздух. После ночного дождя город казался другим — вымытым, обновлённым. Даже строгие фасады домов словно посветлели. Только там, где улица спускалась к каналу, ещё видны были клочья тумана, цеплявшиеся за тёмную воду.

Феофан поёжился, глядя на эти остатки ночной мглы. В солнечном свете они выглядели безобидно, но он-то знал, что скрывалось в их глубине. Или думал, что знал.

«Я найду вас», — мысленно повторил он своё ночное обещание, глядя на тающий туман. — «Кем бы вы ни были, что бы ни замышляли, я найду вас и остановлю».

С этой твёрдой решимостью Феофан Евстигнеевич направился к дому Турчанинова, навстречу новому дню и новым испытаниям в этом странном деле.

Турчанинов встретил его в халате, полулежа в постели, с книгой в руках и чашкой травяного отвара на прикроватном столике. Его лицо казалось ещё бледнее, чем вчера, а глаза лихорадочно блестели, но в них сохранялась прежняя острота взгляда.

— Феофан Евстигнеевич! — воскликнул он, увидев вошедшего. — Что-то вы рано сегодня. Случилось что-нибудь?

Феофан сел в кресло у кровати, внимательно глядя на наставника:

— Сергей Александрович, вчера ночью я видел нечто необычное. И мне кажется, это связано с нашим делом.

Он подробно рассказал о призрачной фигуре в белом, о том, как пытался преследовать её, и о других женских силуэтах, мелькнувших в тумане. С каждым его словом лицо Турчанинова становилось всё серьёзнее, складка между бровями углублялась.

— Вы уверены, что это не было простым наваждением? — спросил он, когда Феофан закончил. — После утомительного дня, напряжённой работы мысли

— Я не исключаю такой возможности, — признал Феофан. — Но всё было слишком реальным. Я чувствовал присутствие иной силы, Сергей Александрович. Что-то пыталось выманить меня в туман, играя на моих чувствах, на моей вине. Как будто прочитал что-то в моей душе, и подцепил меня на крючок.

Турчанинов медленно кивнул:

— Возможно, вы правы. Слишком похоже на то, что произошло с пропавшими девушками. Они тоже слышали зов, которому не могли противиться.

— Вы думаете, их заманили, как пытались заманить меня?

— Очень вероятно, — Турчанинов задумчиво потеребил бородку. — Только в их случае приманкой была музыка, зовущая, обещающая что-то важное для них. А в вашем — образ потерянной любви.

Феофан помолчал, затем произнёс с внезапной горечью:

— Но почему я? Почему эта сила выбрала именно меня?

— Может быть, потому что вы опасны для неё, — ответил Турчанинов. — Потому что вы способны увидеть то, что скрыто от обычных глаз, почувствовать то, что недоступно обычным чувствам. — Он помолчал. — А может быть, потому что вы уже сталкивались с подобным.

— Вы думаете — Феофан замер, осенённый догадкой, — вы думаете, это те же люди? Тот же ритуал?

Они оба помолчали, вспоминая московское дело.

— Не знаю, — наконец честно ответил Турчанинов. — Но совпадений слишком много. Музыка, не слышимая обычным ухом. Туман, скрывающий границу между мирами. Девушки, исчезающие без следа.

— Но зачем? — спросил Феофан. — Какова их цель?

Турчанинов покачал головой:

— Этого я не знаю. Но мы должны выяснить. И быстро, прежде чем исчезнут другие.

Он закашлялся, прикрывая рот платком, и Феофан снова заметил на белой ткани алые пятна крови. Сердце его сжалось от тревоги за наставника.

— Сергей Александрович, вам нужен покой, — сказал он мягко. — Не волнуйтесь, я займусь расследованием. У меня теперь есть помощница Она производит впечатление весьма способной.

— Да-да, Евгения Александровна, — кивнул Турчанинов, отдышавшись. — Ей можно доверять, Феофан Евстигнеевич. Расскажите ей о своём видении. Возможно, она сможет помочь его истолковать.

Феофан кивнул, хотя внутренне всё ещё сомневался, стоит ли посвящать молодую барышню в такие мрачные материи.

— Я поговорю с ней сегодня в библиотеке, — сказал он. — А затем мы планируем посетить салон Строгановых, где последний раз видели Софью Вяземскую перед исчезновением.

— Хорошо, — одобрил Турчанинов. — Только будьте осторожны, особенно по вечерам, когда туман сгущается. И — он помедлил, — если услышите музыку, странную, зовущую не поддавайтесь ей.

— Будьте спокойны, Сергей Александрович, — уверенно ответил Феофан. — Я знаю, чем чревато подобное искушение.

Они поговорили ещё немного о деталях расследования, затем Феофан, видя усталость на лице наставника, поднялся, чтобы уйти.

— Феофан Евстигнеевич, — окликнул его Турчанинов, когда он уже был у двери, — помните: вы не одни в этом деле. У вас есть поддержка всего Отдела, и — он закашлялся, но нашёл в себе силы продолжить, — и моя поддержка, даже если я прикован к постели.

— Я знаю, Сергей Александрович, — с чувством ответил Феофан. — И я благодарен вам за это больше, чем могу выразить.

Выйдя от Турчанинова, Феофан почувствовал странное облегчение, словно поделившись своими тревогами с наставником, снял часть тяжести с собственных плеч. Теперь ему предстояло встретиться с Евгенией Александровной и продолжить расследование.

Солнце уже поднялось высоко, предвещая ясный, тёплый день. Но Феофан знал, что с наступлением вечера туман вернётся, принеся с собой тайны и опасности. И на сей раз он будет готов к встрече с призрачными обитателями петербургской мглы.

С этой мыслью он направился к зданию Особого Отдела, где в библиотеке его ожидала Евгения Александровна Белозорова — его новая напарница в этом странном и тревожном деле.

По пути он размышлял о том, стоит ли рассказывать ей о своём ночном видении. С одной стороны, ему не хотелось пугать молодую барышню мрачными историями о призраках в тумане. С другой — если она действительно обладала неким родовым даром Белозоровых (кстати, насколько удобно будет о нём поинтересоваться? Это ведь нужно для работы), о котором говорил Турчанинов, её помощь могла оказаться неоценимой.

«Расскажу, — решил он наконец. — Но постараюсь быть осторожным в выражениях. Всё-таки она дама».

С этим решением Феофан ускорил шаг, предчувствуя, что день будет богат на события и открытия. Дело о пропавших девушках принимало всё более странный оборот, и чем дальше, тем больше оно напоминало ему о тех страшных событиях двенадцатилетней давности. А это значило, что опасность была не просто реальной — она была смертельной.

Эта мысль заставила Феофана замедлить шаг. Если опасность действительно была столь велика, имел ли он право вовлекать в расследование юную барышню, пусть даже с необычными способностями? Да, это одобрил сам Черноморов и дядя Евгении Александровны, но Одно дело — изучать древние манускрипты в безопасности библиотеки, и совсем другое — встречаться лицом к лицу с тёмными силами, способными похищать девушек из запертых комнат.

«Быть может, стоит отказаться от её участия в посещении салонов», — подумал он, хмурясь. Но тут же вспомнил слова о необходимости действовать вместе, под видом светской пары. Не было выбора — один он вызвал бы подозрения, ему не удалось бы расположить к себе юных барышень, которые могли стать следующими жертвами. Да и его дрожь пробирала от одной мысли об этом общении. А Евгения могла войти в их доверие, заговорить о музыке, о странных пропажах, о тумане

Феофан тяжело вздохнул, осознавая дилемму. Если с Евгенией Александровной что-то случится по его вине, он не простит себе этого до конца жизни. Второй Лизоньки на его совести не будет, он поклялся себе в этом. И в то же время — как спасти тех девушек без её помощи?

«Нужно оберегать её всеми силами, — решил он твёрдо. — Не спускать с неё глаз в этих салонах.».