Егор Восточный – Пепел над заливом. Том 2 (страница 2)

На десятый день меня перевели в обычную палату. Я уже мог ходить – медленно, опираясь на стену. Рёбра болели, но терпимо. Голова кружилась, когда я вставал.

На пятнадцатый день ко мне пришёл Алексей, водолаз. Он был в своей куртке-аляске, мял в руках кепку. Сел на край койки, посмотрел на меня. В глазах – вина.

– Прости, Ветров, – сказал он. – Я не успел. Они приехали в ту же ночь. Водолазы в чёрных гидрокостюмах. Семь машин. Я насчитал семь.

– Ты их видел?

– Издалека. У меня была лодка, я стоял у буксира. Они спустили катер, нырнули, подняли папку. И всё, что было в багажнике. Ещё какие-то коробки.

– Ты запомнил номера машин?

– Темно было. Но одна – серая «Волга», с затемнёнными стёклами. Номера дипломатические. Как у той, что мы поднимали.

– МА 472?

– Не разглядел. Но похоже.

– Что потом?

– Они уехали. Быстро. Я испугался, ушёл. Думал, меня убьют.

– Правильно сделал.

– Если бы я остался, они бы и меня…

– Не надо.

Он помолчал. Крутил кепку.

– Мишу жалко, – сказал он. – Хороший был парень. Смелый.

– Был.

– Вы его найдёте? Тех, кто убил?

– Найду.

Он встал.

– Если нужна будет помощь – зовите.

– Спасибо.

Он ушёл. Я лёг на спину. Потолок трещал.

На восемнадцатый день в палату подселили женщину. Ей было лет шестьдесят, она лежала с переломом шейки бедра. Смотрела на меня с любопытством.

– Вы кто? – спросила она.

– Ветров.

– А я Анна Ивановна.

– Очень приятно.

– Вы на кого работаете?

– Ни на кого.

– А почему у вас синяки?

– Упал.

– Не похоже.

Она замолчала. Потом заговорила снова:

– Я знаю, кто вы. Вы тот самый следователь, который Широкова посадил.

– Не я. Правда.

– А говорят – вы. И что вас теперь хотят убить.

– Говорить много чего могут.

– Вы осторожнее.

– Постараюсь.

Она отвернулась к стене.

Я лежал, смотрел в потолок.

На двадцатый день пришёл врач – высокий, седой, в очках. Посмотрел мои анализы, послушал лёгкие.

– Выздоравливаете, – сказал он. – Но рёбра срастутся не раньше чем через месяц. Головные боли будут ещё недели две.

– Можно выписываться?

– Лучше не надо.

– Надо.

Он вздохнул.

– Выпишу. Но сами отвечаете за последствия.

– Отвечаю.

Он ушёл.

На двадцать первый день меня выписали. Медсестра с веснушками протянула справку и пакет с лекарствами.

– Не пейте, не курите, не нервничайте, – сказала она.

– А что тогда делать?

– Живите.

Я взял справку, сунул в карман.

– Спасибо.

– Не за что.

Я вышел.

В коридоре больницы пахло хлоркой и супом. Я шёл медленно, опираясь на трость – старую, деревянную, которую дала сестра. Голова кружилась. Я остановился, прислонился к стене.

– Ветров! – окликнули сзади.

Я обернулся. Голованов стоял у выхода, в сером плаще.

– Я отвезу, – сказал он.

– Не надо. Дойду.

– Дойдёшь, но лучше я.