Егор Восточный – Пепел над заливом. Том 2 (страница 4)

– Личное.

Он позвонил. Потом кивнул.

– Проходите.

Архив горкома находился в подвале. Пахло там так же, как в городском архиве, только чище – бумагой и мастикой. Я сел за стол напротив архивариуса – женщины лет пятидесяти, в очках.

– Мне нужны материалы по личному архиву первого секретаря Ильина, – сказал я.

– Это закрытые материалы, – ответила она, не поднимая головы.

– Я бывший следователь.

– Не имеет значения.

Я достал пуговицу. Положил на стол.

– Это улика по делу об убийстве.

Она посмотрела на пуговицу, потом на меня. Взгляд – как у рыбы.

– Подождите.

Она вышла. Вернулась через десять минут.

– Архива нет. Он был изъят.

– Кем?

– Не знаю. Но есть приказ из Москвы.

– Кто подписал?

– Не могу сказать.

Я встал.

– Спасибо.

Я вышел. Трость стучала по мраморному полу.

На улице меня ждал Голованов. Он стоял у своей «Волги», курил.

– Ну что? – спросил он, увидев меня.

– Архива нет. Изъят.

– Я же говорил. Это высокий уровень.

– Генерал КГБ?

– Может быть. Или кто-то из Москвы.

Я закурил. Папироса дрожала в пальцах.

– Что теперь? – спросил он.

– Теперь буду искать тех, кто убил Мишу.

– Они в Москве.

– Значит, поеду в Москву.

– Тебя убьют.

– Уже пытались.

Он покачал головой.

– Ты не изменился, Ветров.

– А вы – нет.

Я поехал в СИЗО, где держали Мишу. Здание стояло на окраине, серое, с колючей проволокой. Я подошёл к проходной, показал удостоверение – старое, следовательское, которое оставил на память.

– Мне нужно дело Миши, – сказал я.

– Следствие закрыто, – ответил дежурный.

– Тело?

– Выдано родственникам.

– Каким?

– Тётке из Ленинграда.

Я вспомнил Надежду Петровну. Её адрес был у меня.

– Спасибо.

Я вышел. На улице сел на скамейку. Закурил.

Миша. Его убили. Просто – повесили на простыне. И никто ничего не слышал. Никто ничего не видел.

Я сжал пуговицу.

Я позвонил Надежде Петровне из автомата.

– Алло?

– Надежда Петровна? Это Ветров.

– Глеб Сергеевич… – голос её дрогнул. – Мишу… Мишу убили.

– Я знаю. Когда похороны?

– Завтра. В Ленинграде.

– Я приеду.

– Не надо. Здесь опасно.

– Я приеду.

Я положил трубку.

Поезд на Ленинград отходил в восемь вечера. Я купил билет, сел в плацкарт.

Всю дорогу я смотрел в окно. За окном мелькали станции, полустанки, леса. Стук колёс убаюкивал. Я думал о Мише. О том, как он улыбался, когда мы пили чай. О том, как он плакал в подвале. О том, как он шептал: «Глеб Сергеевич, мы выберемся».

Не выбрались.

Я закрыл глаза. Передо мной стояло его лицо. Бледное, с разбитой губой. Он смотрел на меня и улыбался.

– Глеб Сергеевич, – говорил он. – Они знают, что вы нашли картотеку. Она в багажнике той машины. Машина на дне залива.

Я открыл глаза. Стук колёс.