Егор Восточный – Дело о часах с гравировкой (страница 9)

— Пять тысяч за скрипку? — присвистнул Риверов. — За такие деньги и убить можно.

— Убили не за скрипку, а потому что Яков побежал, — поправил Марк. — Но суть не меняется. Три тысячи наличными плюс ценные инструменты — уже приличная добыча. Вполне мотив для уличных грабителей. Но есть одно «но».

— Что? — Томин поднял голову от записей.

— Утром, перед тем как приехать в отделение, я видел этих двоих. — Марк затянулся, выпустил дым. — Они выходили из дома на углу Ленина и Кутаисской с большими чемоданами. Не с музыкальными футлярами, а с обычными дорожными чемоданами и саквояжем. Их было несколько. И это было примерно в шесть утра.

— В шесть утра? — переспросил Риверов. — А ограбление случилось в полпятого. Получается, за полтора часа они успели переложить добычу в чемоданы?

— Или они изначально тащили что-то другое, — задумчиво сказал Томин. — Может, у них было два дела этой ночью. Сначала они где-то взяли чемоданы с деньгами или ценностями, потом случайно наткнулись на музыкантов и решили поживиться ещё.

— Случайно, имея при себе пистолет и маски? — усмехнулся Марк. — Нет, они были готовы к нападению. Вопрос в том, на кого именно они охотились. Может, выслеживали кого-то другого, а наткнулись на музыкантов. Или наоборот, музыканты были целью, но тогда зачем им чемоданы?

— Может, это вообще разные люди, — высказал сомнение Томин. — Совпадение по описанию? Высокий худой в очках и коренастый с бычьей шеей — таких много. А красная машина — может, у них просто похожая.

Марк покачал головой, затушил папиросу.

— Слишком много совпадений. Высокий в очках, коренастый, красный спортивный автомобиль. И время — эти двое были там через полтора часа после убийства, в том же районе. И один из них потом стоял у переулка, караулил. Нет, это они. Чутьё говорит.

— Чутьё — это хорошо, — вздохнул Риверов, — но нам нужны факты. Ладно, допустим, это они. Что дальше? У нас есть описание, есть марка машины. Томин, ты звонил в ГАИ?

— Пока нет. Обещали перезвонить в течение часа. Я им передал приметы — красный «Хорьх-853» с хромированными полосами. Сказали, что такая машина в городе одна, если вообще есть. Проверяют по учётам.

— Ждём. А пока давайте пройдёмся по версиям. — Марк откинулся на спинку скрипучего стула. — Версия первая: обычное ограбление. Двое уголовников увидели компанию с инструментами, решили, что у них есть деньги, напали, перестарались, убили человека. Взяли сумки, уехали. Потом, возможно, вернулись в свою берлогу на Ленина, переложили добычу в чемоданы и собрались уезжать, но тут я их спугнул.

— Почему ты их спугнул? — удивился Риверов. — Они же тебя просто задели и пошли дальше, ты сам говорил.

— У меня выпало удостоверение, когда я наклонился. Они могли заметить. Может, поэтому коренастый потом стоял у переулка и следил — проверял, не идёт ли кто за ними. А может, они прятали там часть добычи или оружие.

— В переулке за рестораном «Риони»? — уточнил Томин. — Что там?

— Заброшенный ледник. Я туда собираюсь съездить, как закончим здесь. Возможно, там тайник.

— Версия вторая, — продолжил Марк, загибая пальцы. — Личные мотивы. Может, у кого-то из музыкантов были враги. Например, у этого Якова или у Лёни с его дорогой скрипкой. Кто-то заказал нападение, чтобы забрать скрипку или отомстить, а убийство вышло случайно. Но тогда нападавшие должны были знать, где и когда будут музыканты, и знать, что у них при себе.

— Третья версия, — вставил Риверов. — Отвлекающий манёвр. Эти двое провернули что-то крупное — ограбили склад, убили кого-то, — а это мелкое нападение устроили, чтобы сбить нас со следа. Но тогда зачем им светиться с убийством? Если у них было крупное дело, им бы лучше сидеть тихо.

— Если только они не психопаты, — заметил Томин. — Есть такой тип людей, которым нравится убивать. Могли и так, для куража.

— Возможно. Но у нас нет ничего, чтобы выбрать одну версию. Пока работаем по факту: ищем красный «Хорьх» и двоих подозреваемых по описанию. — Марк встал, потянулся. — Томин, как только будут данные из ГАИ, сразу мне. Риверов, поедешь со мной в тот дом на Ленина? Узнаем, кто снимал квартиру, откуда они вышли.

— А как же переулок?

— Сначала дом. Потом переулок. Если успеем до темноты.

Они вышли из отделения, сели в казённый «Москвич» — Томин остался ждать звонка из ГАИ и разбирать бумаги. Марк повёл машину к улице Ленина. Солнце уже поднялось высоко, жара стала невыносимой, асфальт плавился, воздух дрожал над дорогой. Кондиционера в машине, разумеется, не было, пришлось опустить стёкла. Ветер трепал волосы, но спасал мало — он был горячим и влажным, как дыхание паровоза.

— Слушай, Марк, — заговорил Риверов, закуривая папиросу и выдыхая дым в окно. — А ты не думал, что твой утренний обморок мог быть не случайным? Вдруг тебя чем-то накачали?

— В духане? — Марк скосил глаза, не отрываясь от дороги. — Кто? Лёва? Он мой друг с детства. Или Вахтанг? Он меня знает десять лет.

— Не обязательно в духане. Может, по дороге домой. Ты говорил, что отключился резко, ничего не помнишь. Это похоже на снотворное или какой-то наркотик. Или на то, что тебя ударили по голове, но ты не помнишь.

Марк задумался, обгоняя телегу с арбузами. Мысль была тревожной. Он ощупал затылок — никаких шишек, никакой боли. Но если бы его оглушили, он бы почувствовал. А просто вырубиться на ровном месте, посреди улицы… странно. Очень странно.

— Не знаю, — признался он. — Надо будет к врачу сходить, провериться. Но не сейчас. Сейчас надо этих уродов найти.

Они припарковались у того самого обшарпанного дома на углу Ленина и Кутаисской. Марк узнал подъезд, из которого утром выходили подозрительные типы. Теперь здесь было тихо, только кошка грелась на солнце, растянувшись на горячем асфальте, да где-то во дворе кричали дети.

Внутри подъезда пахло всё так же мерзко — кислой капустой, кошками и сыростью. На стене висела табличка с номерами квартир и фамилиями жильцов, написанными от руки чернильным карандашом. Квартира 7 — «Петров», и приписка внизу, более свежая: «сдаётся». Марк поднялся на третий этаж по скрипучей лестнице, постучал в дверь с номером 7. Никто не открыл. Он постучал громче. Тишина. Тогда он постучал к соседям напротив — квартира 8.

Дверь приоткрылась на цепочку. В щель выглянула полная женщина в застиранном халате, с папиросой в зубах и бигуди в волосах.

— Чего надо? — спросила она хриплым голосом, оглядывая милиционеров с ног до головы.

— Милиция, — Марк показал удостоверение. — Вы знаете, кто живёт в седьмой квартире?

— А чё случилось? — женщина насторожилась, но любопытство явно пересилило страх. — Там какие-то двое снимали. Недели две назад въехали. Я их почти не видела — они всё время тихо сидели, только ночью иногда выходили. Молчаливые такие, не здоровались никогда. Утром сегодня, часов в шесть, слышала шаги и как машина отъезжала. Потом тишина.

— Как они выглядели?

— Ну… один высокий, худой, в очках, нервный такой, всё время дёргался. Второй покрепче, пониже, с шеей как у борца. Обычные, с виду и не скажешь, что бандиты. Но я с ними не связывалась, себе дороже.

— Хозяин кто? Кто сдавал квартиру?

— Какой-то Петров. Он в Тбилиси живёт, кажется. Здесь у него квартира от покойной матери осталась. Он её сдаёт через жилконтору или через знакомых. Я точно не знаю, адреса у меня нет.

Марк записал показания, поблагодарил. Они спустились вниз, вышли на залитую солнцем улицу.

— Ну вот, — сказал Риверов, закуривая новую папиросу. — Теперь знаем, что они там жили и съехали сегодня утром. После ограбления. Значит, скорее всего, это они.

— Да. Теперь надо найти хозяина, узнать их имена — может, они оставили какие-то документы при съёме. И пробить машину по учётам ГАИ. Поехали в переулок, пока не стемнело.

Они вернулись в «Москвич», доехали до ресторана «Риони». Марк показал Риверову переулок, заброшенный ледник за рестораном — приземистое каменное строение с ржавой железной дверью. Вдвоём они обшарили каждый угол, каждую кучу мусора. Ничего. Только старые доски, битый кирпич, крысиный помёт, ржавые консервные банки. Под грудой досок — пусто. Внутри ледника, куда они проникли, отжав доску в стене, — сырость, плесень, запах гнили.

— Пусто, — разочарованно сказал Риверов, чиркая спичкой, чтобы осветить тёмные углы. — Может, они ничего здесь не прятали.

— Может, и нет. Но следы есть. — Марк показал на примятую траву у входа и на свежую царапину на дверном косяке. — Кто-то недавно здесь был. И земля вон там, в углу, свежая. Может, закапывали что-то, а потом выкопали и унесли.

— Или бродяги ночевали, землю разрыли.

— Не похоже. Слишком аккуратно утоптано.

Они вышли на улицу, щурясь от яркого солнца. Марк ещё раз огляделся. Ничего подозрительного. Но чутьё зудело: это место как-то связано с теми двоими. Он пообещал себе вернуться сюда позже, может, с собакой или с более тщательным обыском.

Сели в машину. По дороге в отделение Риверов развил бурную деятельность, рассуждая вслух:

— Слушай, а что если они не просто так здесь ошивались? Может, у них была явка? Или они ждали кого-то — курьера, связного? А музыканты просто помешали, оказались не в то время не в том месте?

— Или наоборот, музыканты были целью, а здесь, в леднике, они прятали оружие или маски, — подхватил Марк, крутя руль. — Но зачем тогда чемоданы, которые я видел утром?